Новый век Туманного Альбиона

- Трансфигурация – область колдонаучной и колдопрактической деятельности по исследованию магических преобразовательных процессов, вызванных с помощью магической энергии индивида, наделённого магическим даром [1], - бодро отрапортовал я. - Иными словами – умение из неудобного, - демонстрирую им деревянную табуретку, - сделать удобное, - табурет, возмущенно скрипнув, превращается в кресло, - из ненужного – нужное, - деревянный сук в пишущее перо, - из скучного – весёлое, - серо-коричневая бабочка сверкает всеми цветами радуги и радостно отправляется в путешествие по классу. – Этим, мы и займёмся… С последней парты доносится приглушённый смех, и я замолкаю, безошибочно упираясь взглядом в двух улыбающихся мальчишек. Мордред недобро косится на нарушителей тишины и возмущённо закатывает глаза – когда-нибудь из него выйдет суровый староста. - Молодые люди, - те тут же смущенно замолкают и пытаются спрятать радостные улыбки, - не поделитесь с классом весельем? Роза Уизли, гордо восседающая на первой парте, не удерживает разочарованного вздоха, и я понимаю, кто передо мной. Юный Альбус Поттер и Скорпиус Малфой, слизеринец и гриффиндорец за одной партой, преувеличенно внимательно, словно сговорившись, смотрят на абсолютно пустую доску и безуспешно хмурят брови. Улыбаюсь, зная, что истинной причины моего веселья они не поймут, и уже отворачиваюсь, собираясь продолжить прерванную лекцию, как позади меня снова раздаются два смешка – громче прежних. Вновь оборачиваюсь и приподнимаю бровь: - Итак? Альбус неуверенно косится на друга и, наконец, решается: - Профессор, - прокашливается и смущенно смотрит мне в глаза, - вас правда зовут Мерлин? Пожалуй, я куда больше был удивлён тому, что они не спросили сразу, а терпели целых… три минуты. По классу прокатывается весёлый шумок, и я дружелюбно улыбаюсь. Прислоняюсь к учительскому столу и скрещиваю руки на груди. - Правда, - совершенно серьёзно отвечаю я. - А, - Скорпиус гордо вздёргивает нос, пряча смущение за дерзостью, - почему? Сэр. Хмурюсь и склоняю голову к плечу. - А почему тебя назвали Скорпиусом? Мальчик поджимает губы, не радуясь, что на вопрос ответили вопросом и неохотно отвечает: - Это созвездие. Моя бабушка урождённая Блэк, в их семье традиция – называть детей в честь созвездий и самых ярких звёзд. - А ты знаешь, что такое «сердце Скорпиона»? Юный Малфой качает головой немного раздосадованно, словно стесняясь своей неосведомлённости, и с любопытством подаётся вперёд. - Ярчайшая звезда Антарес, - рассказываю я, - что по-гречески означает «противник Ареса». Красный сверхгигант, больше и ярче, чем само Солнце в тысячи раз! У этой звезды двойной контур – один ярко-красный, а второй, чуть позади – зелёный, - бросаю короткий взгляд на мальчишку Поттера и вновь смотрю на Малфоя. – Не такой броский, как свой алый сосед, но именно благодаря ему тот светится так ярко. Тебе дали чудесное имя, Скорпиус: у тебя сердце воина и преданная душа. Парнишка едва заметно краснеет и отводит взгляд. Довольный реакцией, смотрю в изумрудные глаза лохматого гриффиндорца. - Ну а ты, Альбус. В честь кого назвали тебя, знаешь? - Конечно, - кивает тот. – В честь Альбуса Дамблдора, он учил моего отца. - И был директором Хогвартса, - тут же ехидно доносится со стороны. - И героем войны, - вторят ему. - А ещё сильнейшим волшебником двадцатого столетия! - Я знаю! – тут же ощеривается юный маг. – Просто… - смотрит на меня, пытаясь объяснить всё взглядом, и я тепло улыбаюсь. - Просто ты ответил на вопрос, почему тебя назвали именно так, - подсказываю я, и мальчик благодарно кивает. - Но… - оборачиваюсь к подавшему голос ученику за третьей партой, - как это отвечает на вопрос, почему вас так назвали, профессор? У мальчика смешной курносый нос и кудрявые чёрные волосы, выглядит совершенно незнакомо, и имени я угадать не могу. - А как зовут тебя? - Артур, сэр. Не тот самый, конечно. Но скрыть из голоса грусть у меня не выходит. - В честь кого назвали тебя? - В честь короля Артура, - просто отвечает ребёнок. – Величайшего из королей Альбиона, хотя… - хмурится и обиженно поджимает губы. - Сэм, мой старший брат, говорит, что его никогда не существовало, и всё это выдумки. - А Мерлин был? – хитро спрашиваю я. - Был, - тут же отвечает мальчик. - Тогда, - доверительно склоняюсь к нему, - ни секунды в существовании короля Артура не сомневайся. Ты назван именем благороднейшего, достойнейшего и сильнейшего из людей – помни об этом. И соответствуй. Артур довольно улыбается и несколько раз кивает, а я выпрямляюсь и, путаясь в складках мантии, достаю волшебную палочку. - Ну а меня назвали в честь Великого Волшебника! Поэтому сейчас мы с вами будем превращать этот белый лист в чёрный...

***

- Мерлин! А вот это, вероятно, речь всё же о том самом, Всевышнем. В восемнадцатом столетии со мной приключилась довольно забавная история. Тогда мне посчастливилось коротать лето в одной из испанских магических деревушек. В деревне этой проживало ни много ни мало – сорок пять душ и три совы. Здешний климат для пернатых никоим образом не подходил, и случалось так, что почтовые совы, маясь от жары, наглым образом купались в корытах для лошадей – тайком от хозяев, разумеется. Ну а я, тоскуя по былым временам и пользуясь расположением местных волшебников, частенько катался по выжженным Солнцем полям верхом. И после одной из таких прогулок уснул прямо в конюшне. Разбудил меня громкий вопль: - Мерлин! Я тут же подскочил, от испуга вышиб ставни на окнах, и растерянно поинтересовался: - Что? Сеньора Ибарра, разумеется, воззвала вовсе не ко мне, а предметом её возмущения были купающиеся в корыте совы, но вот интонация тогда была… Да-да. Точно такая же, как сейчас у тренера Колби. - Ох, Гвен, прости! – громко извиняюсь я и захлопываю дверь её комнаты. – Я постучался, правда! Старая подруга открывает дверь, спешно приглаживает волосы и поправляет мантию. Я виновато улыбаюсь и смотрю в сверкающие тёмные глаза. - Честно, стучался. Губы у неё припухли, щёки раскраснелись, а на шее завтра, наверняка останется несколько отметин. Нужно будет порекомендовать ей парочку полезных заклинаний, но… Додумать я не успеваю. Смотрю на не менее сконфуженного, чем я, мужчину за её спиной и нелепо приоткрываю рот. - Ланселот – Мерлин. Мерлин – Ланселот, - уныло знакомит нас Гвен и прислоняется к дверному косяку. – Только слово, Эмрис, и я тебя испепелю. Широкоплечий рыцарь спешно поправляет мантию и протягивает мне раскрытую ладонь. - Приятно познакомиться! Гвиневра так много о вас рассказывала!.. - Взаимно, - бормочу я. – Странно, а вот я о вас ни слова не слышал, - опускаю взгляд на подругу и вопросительно приподнимаю брови. Та только зло поджимает губы и упрямо отворачивается. - Простите её, - извиняется за неё Ланселот. – Я преподаю в Хогвартсе Защиту, мы с вами не виделись - я не успел подъехать к распределению. Служебные романы не запрещены, но нам бы не хотелось, чтобы поползли слухи. - Да, это ни к чему, - соглашаюсь я, радуясь ответной улыбке старого друга и, покосившись на Гвен, добавляю: - в нашем-то Камелоте. Бывший рыцарь понятливо усмехается, нежно смотрит на возлюбленную и кивает: - Да. Судьба, наверное. Подруга больно тычет меня в бок, а я в ответ смеюсь как дурак и всю дорогу до собственных комнат никак не могу успокоиться. Потому что иногда Судьба - это плохо. А пятнадцать веков всё и так было не очень хорошо. Но сейчас вдруг стало налаживаться.