Сны

Ему снится зима. Холодная и белая. И в этой зиме, среди этого белого – такой тёплый и смуглый. Фредди. У Фредди кофейного цвета глаза и вороньего пера - волосы. Он улыбается уголками губ, а брови всё равно нахмурены. Кук пытается сделать шаг вперёд, к нему, чтобы обнять, растрепать приглаженные чёрные волосы. Чтобы сжать его острые плечи, чтобы почувствовать его тепло. Чтобы согреться, среди этой зимы. Только ноги не двигаются. Фредди улыбается виновато и разводит руками. Мол, извини, так получилось. А потом перестаёт улыбаться и прикладывает руку к сердцу. И хмурится. Кук понимает, отчего он хмурится. Кук понимает. Понимает. И из-за этого он просыпается лицом в мокрую подушку. За окном лето и светит солнце. Все такие тёплые и расцвечены золотом. До слуха Кука доносится чей-то смех. И, кажется, всем тепло. А Кук мёрзнет. Кук мёрзнет. Там, в зиме. Вместе с Фредди. - Пора бы тебе уже забыть его, - говорит она. Кук щёлкает зажигалкой и кидает взгляд на её пушистые волосы, развевающиеся на ветру. Щелчок. И она визжит, пытаясь сбить пламя. - Я не забуду. И ты не забудешь. - Друг, лучше обратись к психиатру. Знаешь, навязчивые сны… - Заткнись, Джей-Джей. Лучше дай ещё снотворного. Кук мёрзнет. Он опять в зиме. Где бело и холодно. И ещё есть Фредди. С каждым разом, Кук всё ближе к нему. Он не знает отчего, но в каждом новом сне, он на шаг, а иногда на два, ближе. Фредди не улыбается. Он машет руками, пытаясь запретить приближаться, и беззвучно кричит. Кук делает шаг. Как-то Кук сделал три шага. Он подошёл к Фредди на расстояние вытянутой руки и коснулся его щеки кончиками пальцев, а Фредди заплакал. Однажды, Кук выпил всё оставшееся снотворное и наконец-то смог обнять Фредди. Тот был тёплым и дрожал от рыданий. Он обнимал Кука, вцепившись жёсткими пальцами ему в лопатки, и капал горячими слезами на футболку. И зима вдруг превратилась в осень. Они стояли посреди дороги, обнявшись, а вокруг всё замерло, в ожидании. В вечности. И Кук впервые за долгое время вновь чувствовал себя живым.