Все эти странности
2 августа 2014 г., 18:37
Уже несколько недель мистер Аддамс замечал некие странности в поведении своей супруги. Она отказывалась от своей любимой еды, постоянно что-то мыла, чистила, перекладывала вещи с одного места на другое и делала это с такой скоростью, что Гомез просто не успевал следить за своей женой. Пару дней назад, Мортиша Аддамс куда-то положила любимые сигары своего супруга, причём сделала она это специально. После того как женщина заявила своему супругу о вредности курения, Гомез решил что жене пора вызвать врача, ибо такое поведение он видит впервые. Мортиша никогда не была против курения, что и было очень странным и подозрительным.
В последнее время Мортиша Аддамс ходила до боли в сердце грустная и несчастная, однако через какие-то секунды её настроение резко менялось на улыбчивое и игривое. Что-то в этом было не то…
День близился к закату. Солнце скрывалось за горизонтом и постепенно на поместье стали опускаться сумерки. Лёрч опрыскивал и без того умирающее растения ядом, а мистер и миссис Аддамс тем временем устроились на веранде с розами — любимое место Мортиши Аддамс.
Гомез сидел в своём излюбленном кресле и нервно стучал пальцами по столу. Этот стук становился всё более раздражённым, так как Вещь повторяла каждое движение своего хозяина. Наконец мистер Аддамс бросил это дело и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, он стал отбивать какой-то странный ритм правой ногой. Вещь растерянно заходила по столу. Гомез усмехнулся ей в ответ. Вещь не нога, движения повторить не сможет.
Мистер Аддамс впервые почувствовал странное ощущение в горле. Внутренний голос словно говорил ему:
— Тебе надо покурить? Так покури!
Словно внутри сидит маленькое, мерзкое чудовище жаждущее своей порции никотина. Мистер Аддамс легонько прикоснулся рукой к горлу, а затем мельком глянул на супругу и распахнул глаза от ещё одной странности. Мортиша, взяв очередную красную розу в свою изящную бледную руку, обрезала низ стебля, а не саму розу.
Гомез мотнув головой, вернулся к своему занятию, а именно постукиваниям. Чтобы хоть как-то отвлечься о мыслях покурить, мистер Аддамс яростно схватил газету со стола и принялся её читать. Но она только раздразнила его. Газета пахла приятным дымом и душа просто застонала от этого запаха.
Мистер Аддамс закрыл газету и отбросил её в сторону. Нога стала невольно отбивать вновь тот странный ритм.
Внезапно Гомез почувствовал лёгкое прикосновение к своим плечам. Мужчина на минуту забыл о сигарах, но ревущий внутри дьяволёнок вернул его назад.
Мистер Аддамс хотел что-то сказать, но вдруг, справа от него, возникло то, о чём он так долго раздумывал. Его обожаемая супруга аккуратно держала дорогую сигару в своих изящных пальцах. Гомез медленно потянул руку к своей привычке.
— Я же вижу, как ты мучаешься. Не хочу чтобы сигара делала это вместо меня. — нежно шепнула женщина на ухо своему супругу, который на миг остановился.
Мистер Аддамс не спеша взял сигару в руку и положил её на стол, рядом с газетой. Может это вовсе не сигара вызывала этого странного дьявола в нём?
Гомез ощутил медленно спускающиеся вдоль тела руки жены. Он чувствовал её тёплое дыхание и краем глаза он сумел поймать её лёгкую улыбку и блеск в глазах.
Мужчина, не спеша, словно растягивая удовольствие пробегающие по его телу от прикосновений супруги, взял её бледную руку и оставил на неё лёгкий поцелуй.
— Mon cher…
От этого страстного шёпота по-французски, мистер Аддамс уже не мог сдерживаться. Он слегка прикрыл глаза, до сих пор слыша её шёпот в голове. Мортиша, положив руку на плечо возлюбленного, грациозно обошла кресло и присела на колени супруга.
Она была такой лёгкой, такой красивой, такой изящной. Она была его женой.
Глаза Гомеза были по-прежнему закрыты, но всё равно чувствовал настойчивый и нежный взгляд своей супруги. Глаза Мортиши вновь блеснули.
Мистер Аддамс наконец медленно открыл глаза и его лицо озарила обворожительная улыбка. Мортиша глубоко вздохнула и любовно дотронулась до щеки возлюбленного, соблазнительно приподняв бровь.
— Cara mia…- этот шёпот был чувственным и нежным.
Мортиша наклонилась к супругу и оставила невесомый поцелуй на его губах. Гомез нисколько не разочаровался. Он любил, когда его возлюбленная растягивала удовольствие. Мортиша знала, что её супруг долго не продержится и захочет большего, чем просто лёгкий поцелуй.
Через пару секунд Гомез медленно потянулся к губам дорогой супруги, одарив их более романтичным поцелуем. Затем он слегка отдалился и заглянул в её прекрасные, медовые глаза, которые просто светились от счастья. Этот взгляд продлился лишь мгновенье. Теперь оба влюблённых были настроены на тот самый долгожданный, любовный, страстный поцелуй.
Однако, Гомезу этого было недостаточно. Мужчина плавно и осторожно перешёл к прекрасной, бледной шее своей возлюбленной. Как только он прикоснулся к ней горячими от поцелуя губами, Мортиша слегка вздрогнула и издала сладкий стон наслаждения:
— Mon sauvage…
— Ужин готов! — раздался резкий, громкий голос из кухни.
На лице миссис Аддамс заиграла лёгкая ухмылка, когда она почувствовала с какой неохотой мистер Аддамс оставляет последний поцелуй на её шее. Женщина, дабы не огорчать супруга прерванным уединением, оставила на его губах ещё один невесомый поцелуй и так же не охотно встала с его колен.
А есть-то не очень-то и хочется…
***
После ужина, к Гомезу неожиданно вернулись мысли об оставленной на веранде сигарете, но эти мысли опять ушли на второй план, так как его прекрасная супруга, соблазнительно поведя бровью взяла мужа под руку и они вместе направились к лестнице. За столом Мортиша Аддамс не съела абсолютно ничего, кроме кусочка крысиной лапки и заверила мужа, что она наелась и хочет отдохнуть. Мистер Аддамс возражать не стал, зная что имеет в виду супруга под словом «отдохнуть». Однако, Гомез ни мог не заметить несколько странных происшествий связанных с его возлюбленной. Пока они шли на кухню, Мортиша несколько раз хваталась за стулья или перила. На расспросы мужа, она лишь улыбалась опять же убеждая мужа в том, что с ней всё в порядке. В холле чувствовался приятный запах от потухающий свечей. Этих прекрасных источников света в доме семейки было предостаточно, потому запах стоял всегда и очень сильный, но такой приятный. Дойдя до середины лестницы, Мортиша резко схватилась за перила, да так, что руки слегка покраснели. — Cara mia? Что с тобой? — с тревогой спросил мистер Аддамс, пытаясь разглядеть лицо супруги. — Всё в порядке…- последние слова были произнесены шёпотом, они были едва слышны. Перед глазами сгущалась темнота, ноги подкашивались и Мортиша постепенно потеряв сознание, рухнула в объятия мужа. — Cara mia! — перепугано воскликнул Гомез, подхватив супругу на руки. Она выглядела ещё бледнее обычного. Она была словно мёртвая, но живая.***
За окном раздаётся чудесная мелодия осеннего дождя, в комнату врывается лёгкий, приятный ветерок и пытается задуть единственный источник света в спальне. Однако, огонь отчаянно борется с нежным ветром и всё-таки одерживает победу. Гомез подложив себе подушку под спину, отклонился на спинку кровати и находился в таком положении около двух часов. Ему не спалось, он сильно переживал за свою супругу, которая мирно спала в его объятиях. Знающая толк в медицине бабушка Аддамс, обрадовала обеспокоенного мистера Аддамса невероятной новостью. Так же бабушка Аддамс призналась в том, что уже давно знала о беременности своей дочери, но Мортиша попросила ничего не говорить своему супругу, ибо сама хочет порадовать новостью о скором прибавлении в семействе. О первом ребёнке в их семье. Вряд ли она хотела бы, что бы её возлюбленный узнал об этом вот так. Миссис Аддамс почувствовала лёгкое, осторожное и неожиданное прикосновение тёплой руки супруга к своему животу. Мортиша ласково улыбнулась и медленно приоткрыв глаза, повернулась к мужу, который захотел убрать руку, но женщина остановила его, нежно накрыв руку возлюбленного своей. Лунный свет освещал бледную, загадочную красавицу, которой Гомез восхищался каждую минуту своей жизни. Её лицо озарила мягкая улыбка. — Так вот, что значат все эти странности, — усмехнулся мистер Аддамс. — Oui, mon amour…- прошептала Мортиша, прильнув к губам супруга. — О, Тишь… Эти слова растворились в темноте. Миг и огонь погас, оставляя двух влюблённых холодному, лунному свету.
