Он любит

      Ривай любит в своём начальнике все. Его светлые волосы, которые он старательно укладывает, чтобы казаться мужественнее перед теми, кого ведёт на смерть. Он любит его глаза, горящие детской решимостью, сражающейся с грязной реальностью, что цепкими лапами отнимает волю хоть как-то действовать. Любит его выступающие скулы, что брюнет любит очерчивать поцелуями. Любит его мягкие, слегка обветренные губы, что дарят тепло его телу. Они постоянно возвращают в это время, показывая на то, что ты не лежишь в гробу, со спешки, небрежно засыпанным парой метров земли. Даже без памятника. Ты пока живой. Пока, и это не может радовать.       Он любит их отношения, возникающие где-то в тишине, сопровождаемые тихим шелестом бумаги и лёгким стрекотанием кузнечиков под окном. Запах сирени, чья веточка всегда стояла на столе, стал настолько родным, что прочно въелся в его одежду. Ривай любит смотреть, как с грозди этого дерева, быстро срываясь, падают, кружась в бешеном танце, маленькие звёзды. Они чем-то напоминают их.       Тишина стала их покровителем, что защищал верой и правдой. Тишина прекрасна, и Ривай знает это на все свои пять пальцев. Когда ты можешь смотреть на его лицо, под аккомпанемент лунного света. Когда ты можешь почувствовать затылком равномерное дыхание и быть уверенным, что оно не иссякнет. Разве в такие моменты в тебе не зарождаются тёплые чувства?       Ривай любит приходить вечером к нему. С лёгкой кошачьей грацией, под стук собственных каблуков. Он может всё отдать, чтобы забыться о той жизни, что ужасным роком вырывает из сна, милостиво показывает кошмары. А ещё больше он хочет помочь забыться тому, кто дарит свободу, не смотря ни на что. Тому, кто дарит волю к жизни, но и так же может убить её. Ривай считает Эрвина творцом чего-то того, что может возродить жизнь, но в то же время он считает его несчастным ребёнком. Все могут считать его гением, но Ривай знает, что Эрвин просто несчастный идиот, что не может избежать судьбы.       Он любит, когда в тишине растворяются их тайны, их шёпот, их стоны. Ривай любит тело Эрвина: покрытое множеством вековечных шрамов, нелепыми ссадинами и злостью на себя. Эрвин всегда бьёт себя по рукам, когда делает ошибку. Он может закусывать губу до густой крови, что будет обильно сочиться, но никто этого не увидит. Никто, кроме Ривая.       Он любит непринуждённую анонимность, поэтому тьма для него стала любимым временем суток. Ночью можно говорить что угодно. Но Ривай никогда не говорит "я люблю тебя". Он никогда не обнадёживал Эрвина своей жизнью. Он и сам не знал, когда старуха, именуемая Смерть, придёт за ним. Но, даже не смотря на это, Эрвин понимал его. И Ривай это ценил.       Ривай любит руки Эрвина. Его сильные, большие и грубые ладони, в одной из которых капрал мог уместить две свои. Но Эрвин всегда согревал его двумя. В такие моменты на его лицо ложилась улыбка, заставляющая содрогнуться всё нутро. И такие моменты Ривай оставляет где-то глубоко в сердце. Бережно кладёт в маленький сундучок мгновений, что дороги ему.       Брюнет любит его ненавязчивый запах ромашки, приставший из-за чая, что дарит моменты покоя. Ривай сам не однократно приносил маленькую фарфоровую кружку, обрамлённую синим ободком, с напитком, а после садился с Эрвином за отчёты, полностью забывая о времени.Он хотел помогать, чтобы хоть как-то облегчить груз, что давил на любимые плечи. Ривай всегда думал, что такую осанку ничего не должно портить. Были бы они где-то далеко, брюнет уверен, Эрвин был бы королём. Нельзя рождаться настолько идеальным.       Ривай любит бархатный голос Эрвина. Он всегда уверенно следует на него. Иногда брюнет заслушивается, что пропускает фразы. Для него это подобно музыке. И Ривай всегда заметит, когда в неловкий момент голос Эрвина надломится, сомневаясь в правильности. Тогда он будет рядом.       Ривай не говорит: я люблю тебя. Он говорит: я последую за тобой в могилу, и Эрвин знает это.