The Strange Professor

Даже с точки зрения хогвартских норм профессор Керкланд не был обычным. * * * Начать стоит хотя бы с его манеры одеваться. Впервые Гарри увидел его на банкете по случаю начала учебного года, одетого в простой твидовый костюм, сидящим среди облаченных в мантии профессоров . Что же этот маггл забыл здесь? Озадачен был не только Гарри. Многие высказали эту мысль вслух. Костюм мог бы подойти для другой работы, но Хогвартс был школой магии, где нормой были мантии и шляпы. Когда он, опоздав на пять минут, появился на Истории Магии одетым во что-то похожее на старую маггловскую армейскую форму, Гарри просто не смог удержаться от вопроса: — Сэр, почему вы так одеты? Профессор в течение одной очень долгой минуты смотрел на него, прежде чем взглянуть на свой наряд и начать тихо ругаться: — Чертовы старомодные маги… Должно быть издеваются надо мной… Средневековье. Гарри принял мудрое решение не спрашивать об этом снова. * * * Во-вторых, то, как он разговаривал. У профессора Керкланда был самый странный акцент, который Гарри только доводилось слышать , сначала он говорил, будто находился на приеме у королевы, а затем сыпал словами, что можно услышать в местах, которых Дурсли всегда велели остерегаться Дадли, хотя никогда не предупреждали Гарри о том же. Профессор менял акцент с британского на шотландский и с ирландского на уэльский на протяжении всего одного предложения. Все были согласны, что этот чертовски ненатуральный акцент не может быть настоящим, однако профессор Керкланд ни разу за год не изменил своей странной манере. * * * В-третьих, его уроки. На их первой лекции он сначала сказал сложить учебники в одну большую кучу на пол. А затем профессор поджег их своей палочкой. Это породило множество вопросов, однако он просто сидел, наблюдая, как горят страницы, и не давал ученикам потушить пламя. И лишь когда каждая книга обратилась в пепел, он встал, сцепил вместе руки в перчатках, усмехнулся и заговорил: — Отлично! Слушайте меня, в моих речах больше чертового смысла, чем в этих кусках дерьма. А теперь возьмите ручку и бумагу, или что вы там используете, и записывайте за мной. Если вы заснете на моей лекции, то пожалеете об этом. Итак, тысяча восемьсот тридцать второй, год Избирательной реформы, я даже не надеюсь, что вам о ней известно, но неважно, тысяча восемьсот тридцать второй, что произошло в этом году? Гермиона предсказуемо подняла руку, желая ответить. Профессор Керкланд поощрил ее ленивым взмахом руки. - В этом году Гвенллиан Убийца гоблинов решила… Ну, убить гоблинов. Она развязала войну против их расы. Профессор Керкланд кивнул, присев на парту и скрестив ноги в странной женской манере, и нахмурил необыкновенно густые брови, погрузившись в воспоминания. — О, конечно, Гвенллиан. Милая девочка, жаль, что со склонностью к убийствам , но что поделать, если ты не можешь выговорить собственное имя? Ну да, воевать против гоблинов, я полагаю. Хотя она готовила чертовски потрясающую тушенку. И все его лекции были такими. Профессор Керкланд говорил, будто бы сам сражался в битвах, встречался с историческими личностями. Это был один из самых странных способов преподавания, с которыми Гарри приходилось сталкиваться. Однако, Гарри не мог отрицать, что такие уроки были весьма увлекательны. Кому интересно, сколько ведьм погибло во время бунта за равноправие в тысяча семьсот восемьдесят пятом, когда можно узнать, что одна из лидеров боялась лягушек и была счастлива убить каждую, что встретится на пути? Профессор Керкланд сделал то, что Гарри считал невозможным, он смог сделать уроки Истории Магии интересными. * * * В-четвертых, у него были весьма своеобразные посетители. Никто не знал, откуда эти гости приходили, было лишь известно, что они говорили с профессором Керкландом несколько минут (обычно дольше, обычно на других языках) и затем возвращались туда, откуда пришли. Один появился, когда они были на середине рассказа о Марвине Злобном. Это был высокий светловолосый тип в очках, тянущий за собой упирающегося ребенка в матроске. Профессор Керкланд перестал вещать и взглянул на них, и его лицо помрачнело. — Разве я не просил вас не беспокоить меня во время лекций? Ребенок, воспользовался возможностью вклиниться в разговор, скрестив руки в раздражении (насколько это было возможно, пока высокий человек держал его за руку): — Как будто мне этого хотелось! Но отец хотел провести время с Фин… Тино и сказал мне прийти повидать тебя ненадолго! Можно подумать, мне хочется видеть такого идиота, как ты! Профессор сел на парту, потер висок ладонью и тяжело вдохнул, прежде чем ответить; его голос приобрел так несвойственные ему умоляющие ноты. — Бервальд, можешь присмотреть за ним еще полчаса? Пока я не закончу с лекциями на сегодня? Высокий человек покачал головой, впервые заговорив на языке, который Гарри определил как шведский. — Filmen börjar om fyrtio minuter. Ta pojken. Han har redan förstört tillräckligt många nätter för mig och min hustru.* Профессор Керкланд умоляюще посмотрел на студентов и попросил не говорить другим учителям, что он отпустил их на полчаса раньше. Даже Гермиона не стала жаловаться, все были благодарны лишнему получасу свободного времени. Они покинули класс под жизнерадостную болтовню мальчика на другом языке и звуки ударов головы профессора о классную доску. Позднее хихикающая Гермиона поведала Гарри, что ребенок цветисто поносил их на финском. Почему-то Гарри не был удивлен. * * * Пятое, он любил драконов с тем же пылом, что и Хагрид. Гарри с друзьями часто приходили повидать Хагрида, только чтобы увидеть его, живо общающимся с профессором Керкландом о разнице в свойствах огненного дыхания Валлийского Зеленого и Румынского Горбатого драконов. Было весьма необычно, найти кого-то, кто разделяет самоубийственную любовь Хагрида к чудовищам. * * * Шестое, на конце его волшебной палочки была звезда. Она выглядела, как дешевая маггловская игрушка. Серьезно. * * * Седьмое, фотография на его столе. На столе было фото молодого человека в очках, со светлыми волосами (одна странная прядка торчала вертикально) и голубыми глазами. Фотография не двигалась, что было странно само по себе. Очень немногих волшебников стало бы волновать маггловское фото. Некоторые спрашивали профессора Керкланда о человеке на фотографии, но все они получили взыскание за то, что «совали нос в личную жизнь учителя». Спустя полгода Фред и Джордж начали принимать ставки на то, кто же этот человек. Гипотезы были различны: от «давно потерянного брата» до «блудного сына» и «любовника». Гарри слышал, что некоторые девушки почему-то ставили на последнее. Близнецы обещали, что назовут победителей в понедельник в последнюю неделю семестра, им нужно было время, чтобы собрать все возможные варианты. Все с нетерпением ожидали развязки, и в последнюю неделю семестра ученики толпились неподалеку от Общей гостиной, даже те, кто не делал ставки. Каждый хотел узнать ответ на эту ужасную загадку. Однако, в конце концов, с одинаковыми улыбками на лицах, приплелись близнецы , держа сумку со всеми ставками. — Боюсь признаться… — начал один из них, возможно Фред. — Никто не поставил на правильный ответ! — закончил второй, явно сдерживая смех: Оказывается, Керкланд нашел его в поле и воспитал! Конечно же им никто не поверил. Однако Уизли преподнесли свою историю как правду, и наконец ученики, ворча, поплелись спать без своих денег. * * * Восьмое, его глаза. Они были зелеными, да. Но было в них что-то такое… Что заставляло остерегаться подойти ближе, затеряться в них. Они говорили о невероятном возрасте и опыте, и хотя лицо его было молодо, в его глазах были мудрость и усталость, принадлежащие кому-то бесконечно древнему. Ходили слухи, что профессор Керкланд возрастом равен Дамблдору, но использует заклятье молодости, чтобы выглядеть юным. Поговаривали, что его слишком выдающиеся брови были побочным эффектом. Гарри, слушал, как профессор рассказывает о Гоблинских Бунтах, будто он сам был в центре тех событий; Гоблинские Бунты случились по крайней мере три века назад, Гарри не мог не задаться вопросом, мог ли профессор Керкланд быть старше даже Дамблдора. * * * Девятое. Их последний разговор в конце учебного года. Профессор Керкланд сказал Гарри зайти к нему в кабинет после урока, и, хотя Гарри был раздражен из-за несправедливого взыскания, он не мог не выполнить требование учителя. Когда он вошел в класс, профессор сидел за своим столом, уставившись на хранившуюся там фотографию. Он вытянулся в струнку, когда Гарри вошел и быстро сказал ему сесть, положа руки на деревянный стол, будто бы в попытке успокоиться. — Гарри, как думаешь, кто я? Тот моргнул, не понимая, чего именно учитель пытался достичь. — Эм… Вы профессор Керкланд? Профессор смотрел на него в течение одной долгой минуты, прежде чем медленно кивнуть, его изумрудные глаза вглядывались в Гарри, будто бы анализируя его, высчитывая, достоин ли он. Гарри заерзал в кресле, чувствуя себя некомфортно под пристальным взглядом профессора. — Удачи, Гарри, помни, что Англия всегда будет на твоей стороне. Тебе будет нелегко, но ты всегда можешь на меня положиться. Он махнул рукой в сторону двери, показывая, что Гарри может идти, что тот с радостью и сделал, стараясь не слишком спешить, дабы не показаться невежливым. Пробежав два коридора, Гарри практически удалось забыть дурное предзнаменование в словах учителя. Он боялся, что взгляд останется с ним навсегда. * * * И десятое, его уход. На следующий год профессор Биннс вернулся, и ни один из преподавателей никогда не упоминал о другом учителе Истории Магии. Это все было странно, однако… Соответствовало этому человеку, Гарри чувствовал. Навряд ли ему было присуще хоть что-то по-настоящему обычное. __________________________ *Фильм начнется через сорок минут. Забери его. Он уже испортил достаточно вечеров мне с женой.