Молния среди облаков

1. Она сидела на грязной земле не менее грязного переулка и плакала. Слезы стекали по ее лицу, одежда загрязнилась, она дрожала от холода, но ей было все равно. И не скажешь, что утро начиналось так хорошо... Рассказать? О чем? Про очередную угрозу? О том, что впервые в жизни отказала? И ее впервые в жизни ударили? Поверьте, здесь не о чем рассказывать. Но слезами горю не поможешь, нужно вставать и снова возвращаться к той шайке, которую она имеет счастье называть своим домом, и к тем ублюдкам, которых имеет честь называть родней. Она здесь уже совсем замерзла. Брюнетка поднялась на ноги и медленно побрела к выходу из переулка. Где-то неподалеку прогурчал грузовик, послышался пьяный смех и возгласы, прозвучал собачий лай и сердитое кошачье шипение. Привычные звуки ночного города. Грохот. Немного необычный. Недалеко. С узенького бокового хода, почти незаметного за мусорными контейнерами. Интересно, что там происходит? Подошла и, переступая через разбросанный повсюду мусор, осторожно заглянула. Стандартная картина для таких мест. Драка. Двое уже валяются в отключке где-то в мусоре и отходах. Третьего старательно добивают. Высокий темноволосый парень. Не слишком хорошо видно при таком дрянном освещении. Только и того, что волосы торчат во все стороны. О, этот уже полетел к своим товарищам. – Думаю, мы с вами пришли к согласию. – раздался холодный голос парня. Он обернулся и зашагал в ее сторону. Ой, нужно убегать. Далеко не забежала. Мгновение – и ее пришпилили к холодной стене, будто ту бабочку в коллекцию. Глаза напротив – темные и ледяные, напоминают завывания метелей свирепой зимой. – Кто ты? – голос не менее холодный. Удалось разглядеть лицо. Бледное. Красивое. Черные ресницы, будто у девушки. И тонкие прямые уста. Можно назвать красавцем, если бы не взгляд и выражение лица. Мрачный. Настороженный. Подозрительный. – Я просто мимо проходила... Какое-то мгновение он молчал и как будто рассматривал ее; по лицу ничего нельзя было сказать. Тогда молвил: – Ты ничего и никого не видела. Понятно? Кивок. А что еще оставалось делать? Шея, которую он сжимает, болит все больше. Отпустил, и она молча сползла по стенке, держась за горло. А он просто исчез. Вот так был – а за мгновение его не стало. Странный он. 2. ’’Я уже здесь хуже слуги’’. Светит солнце, поют птички, люди вокруг улыбаются, всем радостно и весело. Кроме нее. ’’А еще наследница называется. И без того ясно, что компанию свою он передаст или Ханаби, или Неджи. Зачем весь этот фарс?’’ День сегодня хороший, это правда. А ей еще столько всего нужно сделать. И девчонки что-то утихли. Ни Карин, ни Ино не отзываются. Придется самой с ними связаться. Может, удастся вытянуть их на прогулку, где хоть на время она сможет забыть о кошмаре, в котором живет. Бух! Столкновение, удар по лбу и падение на землю. Неожиданно. А мама всегда говорила, что нельзя летать в облаках, когда куда-то идешь... Потерла лоб и глянула на того, с кем столкнулась. Еще одна неожиданность. Это был тот же черноволосый тип, которого она видела тогда в переулке, и который ее едва не задушил. Вот ведь день... В его глазах тоже на мгновение промелькнуло удивление, но всего на мгновение. Дальше лицо опять стало похоже на маску, он поднялся и молча ушел. Даже не помог ей встать. ’’Правду Ино говорила, – думала, пока вставала но ноги, – джентльмены – это редкий вымерший вид, занесенный в Красную книгу’’. 3. В торговом центре людно. Очень. Не удивительно. Сегодня же суббота. Так, что там у нас по списку? Ага, сейчас надо идти в кондитерский отдел. Нет, честно, ее уже воспринимают как слугу. И что с того, что все это – из-за Ханаби? Факт остается фактом. Девушка спокойно идет между рядов, выискивая то, что ей нужно. А вот и то, что она искала. Вафли со вкусом клубники. Маразм. Последняя упаковка, между прочим. Повезло. Брюнетка протягивает руку, чтобы взять необходимое, но уже около самих вафль она сталкивается с чьей-то другой рукой. Поднимает взгляд и тихо офигивает. Опять этот странный тип. Молчит. Измерил ее холодным взглядом и молчит. Ну, молчит и молчит. Пожав плечами, Хината берет эту несчастную пачку, но и он уцепился в нее мертвой хваткой. Ну на кой ему эти вафли? – Дай, пожалуйста. Мне они больше нужны. – не скажешь ему, что без этих вафель Ханаби ее со света сведет. – Правда? Мне тоже. – все-таки, голос у него классный. – Ты не можешь взять другие? – Нет. Борьба взглядов. Кто победит? Его холодные черные глаза, или ее умоляющие жемчужные? Забрал руку, развернулся и ушел. Она победила. Только-вот... Почему эта победа ее вовсе не радовала? 4. Опять переулок. Опять грязный и вонючий. И опять она там. Хм... Это уже какое-то дежавю. Но в этот раз она уже не плачет, нет. Просто хочет сократить путь домой, хотя этот переулок не понравился ей с самого начала. Подозрительный он какой-то. Быстро-быстро. Одним махом пересечь его и все. Домой – несколько шагов. Но уже на самом конце переулка на нее выскочило несколько типов сомнительной внешности с не менее сомнительными улыбками на лицах. Сердце на мгновение замерло, а тогда, будто безумное, забилось в груди. Ничего хорошего это не предвещает. – А что такая красивая куколка делает в таком месте, а? – насмешливо оскалился ближайший тип, дыхнув на нее перегаром. Хината попятилась, крепко уцепившись в сумочку. Вот как будто знала, что что-то такое случится. Ей еще утром не понравилась улыбка Ханаби. Она не обещала ничего хорошего. Такое впечатление, что именно ее дорогая сестренка натравила на нее этих амбалов. Она бы не удивилась, если бы выяснилось, что это ее рук дело. – Позвольте пройти. Ага, так ее и послушали. Мерзко захохотав, один тип вырвал из ее рук сумочку, а второй приковал ее руки своими к стене. – Так что, киска, развлечемся? – алкоголем и перегаром от него несло на километр. Девушка уже мысленно успела составить завещание, не надеясь ни на что, потому что реально оценила свои силы и возможности, когда вдруг раздался знакомый голос: – Я бы так не сказал. Нападающие резко повернулись на этот голос и застыли на месте, будто громом пораженные. Она тоже взглянула, и уже даже прекратила удивляться, увидев своего недавнего знакомого. – Мы не договорили. А то по ним не видно. Посерели совсем. Руки трясутся. Чем она и воспользовалась, чтобы выскользнуть из хватки этого подонка. Но, похоже, они и не собирались договаривать. Оба мигом развернулись и убежали. Ее сумочка в одиночестве валялась около мусорников. Кажется, даже целая. – Черт... – ругнулся брюнет сквозь зубы. Тогда неприязненно глянул на нее. – Что ты здесь забыла? – Домой шла. – осторожно сказала. – Всегда ты ходишь ненужными местами. Вспыхнула. Будет он еще здесь ей указывать куда ходить, что делать и как жить. Знает ее без году неделя и туда же. – Еще мне всякие незнакомцы будут рассказывать куда и когда ходить. – развернулась и гордо направилась к выходу из переулка. Вдогонку ей прозвучало: – Меня зовут Саске... 5. Сидела на своем любимом месте и думала. Вокруг шелестели кроны деревьев, пели птички, блестела синяя водяная гладь. И тишина. Не было больше никого, кроме ее одинокой фигуры, сидящей на краю обрыва. Отец заикался на счет свадьбы. Ее свадьбы неизвестно с кем. Она не удивится, если это будет какой-то старый хрыч. Отец никогда не видит ничего, кроме выгоды. И ему начихать, что об этом думают другие. О, а как злорадствовала Ханаби. Ну конечно, свою любимицу отец ни за что в мире не обидит, и сделает, как она того захочет. А Неджи только глянул холодно и все. Вот такая у нее семейка. Жаль, что мама умерла. – Черт, это опять ты? Ты меня преследуешь, что ли? От неожиданности едва не свалилась в реку. Села нормально и оглянулась назад. М-да, и кто бы сомневался, что это он? – Нет. Это мое любимое место. Я всегда сюда прихожу, поэтому не могу понять, что ты здесь забыл вместе со своими обвинениями. Парень только фыркнул и опустился неподалеку от нее. – Это, знаешь ли, тоже одно из моих любимых мест, и я определенно не ожидал встретить здесь кого-то, тем более, тебя. – Ну вот сиди и не мешай мне. Брюнет снова фыркнул, но смолчал. Его присутствие напрягало, но не было неприятным. В конечном итоге, он спас ее от тех подонков в переулке. Кстати, нужно будет поблагодарить его за это. Солнце ласкало их лица, по поверхности воды прыгали солнечные зайки, птички на ветвях деловито выясняли отношения, трава так и ластилась к рукам. – Хотя бы назвалась. – первым нарушил он молчанку. – Мое имя ты знаешь. – Хината. И... Спасибо за спасение. – Я просто проходил мимо. – хмыкнул он. Она на это только улыбнулась. 6. Просто глаз не оторвать. Вот честно. Нет, она замечательно понимает, что оно несколько откровенно, но такое... Такое... Просто слов нет, чтобы его описать. И вот точно будто на нее шито. Это видно и невооруженным глазом, и без примерки. А цвет... Нежно сиреневый. Приталенное, декольте, разрез на правой ноге... Эх... Такое ей купят разве что на ее смерть, чтобы хоть в могиле не позорила семью, а у самой даже близко нет таких денег. Эх... Неисполнимая мечта. Едва сумела оторвать глаза от витрины с этим чудом, и уже ступила шаг в сторону, когда натолкнулась на кого-то. – Простите... – пробормотала и подняла глаза вверх. – Саске? – а это было удивление. – Хм... – он, как всегда, одетый во все черное. Та же невозмутимость на лице. – Не ожидал тебя здесь встретить. Платье выбираешь? – кивок на витрину. – Разве что мечтаю. – Мечты временами осуществляются. – Это было бы замечательно. А ты что здесь делаешь? Гуляешь? – Если так можно сказать. Дела, одним словом. – Ты такой таинственный... - Я бы про тебя то же самое сказал. Позади послышался смех, и Хината на мгновение повернулась в ту сторону. Не увидела ничего интересного, кроме компании девушек-хохотушек, и повернулась к своему собеседнику, но его уже не было на месте. Девушка растерянно осмотрелась во все стороны, но прохожих было слишком много, они сновали в разные стороны, потому потеряться здесь было раз плюнуть. Саске исчез, как будто в воду канул. Девушка только вздохнула. 7. Она сидела на качели и плакала. Горько. Слезы заливали все лицо, из-за чего не было даже нормально видно пустой детской площадки, где она сидела. Накрапывал мелкий дождик, вокруг не было ни души, но ей было на это наплевать. Сегодня наступил конец всему. Конец ее жизни, ее надеждам. Отец осуществил свою угрозу. Через несколько дней она выходит замуж. И Хината знать не знает этого типа. Ну за что ей все это? Что она такого плохого сделала и кого прогневила, что ей решили так отомстить? Почему она постоянно должна страдать? Вопросов – множество. Ответов – ни одного. – Не знаю, что у тебя случилось, но... Плакать обязательно? – голос над головой раздался будто гром среди ясного неба. Она вздрогнула и подняла голову. Сквозь слезы было плохо видно, но она сразу же его узнала. – Все ужасно. – сказала, всхлипывая, и опустила голову. А в качель уцепилась так, как будто только она могла ее спасти. – И плакать нужно. Потому что, что еще остается мне делать? – Рассказать мне, что случилось. Девушка икнула. И чем он ей поможет? Но рассказала. Нужно было выговорится, а благодарных слушателей, кроме него, на горизонте не наблюдалось. Рассказала все. Едва не от самого детства. Вот странно. Знает его от силы несколько дней, но почему-то чувствует, что ему можно доверять. Он слушал внимательно и не перебивал. Только хмурился чем раз, тем больше. Рассказала. Выговорилась. Стало легче. Даже слезы куда-то делись. Какое-то мгновение парень молчал и высматривал все так же хмуро. Как будто рассуждал о чем-то не очень приятном для него. Тогда кратко молвил: – Мне нужно подумать. – развернулся и ушел. Хината удивленно смотрела ему вслед. О чем подумать? 8. День свадьбы. Ах, как красиво звучит! Платье, обручальные кольца, свадебная церемония, гости, приветствия, конкурсы, развлечения, рядом любимый человек, с которым ты наконец соединена священными узами брака... Но только не для нее. С самого утра Хината выглядела как будто с креста снятая, и чувствовала себя самым несчастным человеком во всем мире. Все выполняла автоматически, как будто послушная марионетка в руках опытного кукловода. Плакать ей запретил отец. Сестра злорадно хихикала. Брату было все равно. Да, платье было невероятно красивое и роскошное, украшения и туфли тоже, а прическа заставляла только потрясенно ахать, но... Зачем весь этот фарс? Все вокруг фальшиво приветствовали ее со свадьбой, а у нее было такое настроение, что хоть в петлю лезь. А тогда вдруг стало все равно. На всё и всех вокруг. Она больше ничего не могла сделать. Поэтому, зачем сопротивляться? Все остальное запомнилось плохо. Разве что тогда, когда она давала клятвы около алтаря тихим и безразличным голосом. На жениха она даже не смотрела. Гадко было видеть самодовольные улыбки отца и сестры, безразличное и холодное лицо брата. Когда священник спросил: ’’Имеет ли кто-то что-то против этого брака...’’, зал рассек громкий крик: – Я против. Все пораженно охнули и повернулись к двери, откуда и раздался этот крик. Хината прикрыла рот ладонями; ее широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на него. На Саске. Сейчас на нем был элегантный черный костюм, что вовсе не вязалось с тем образом, который она запомнила. Разве что черные волосы все так же небрежно торчали в разные стороны. Ее несостоявшийся жених гневно что-то выкрикнул. Со своего места медленно поднялся отец. Ханаби только по-глупому моргала. Взглядом брата можно было заморозить все вокруг. Гости были в шоке. Священник не мог понять, что же это происходит. – Кто ты, и как смеешь такое заявлять? – молвил Хиаши. Разъяренный. Еще бы нет. – Думаю, сегодня свадьба пройдет немножко по другому. – не обратил внимания на вопрос Саске. За его спиной в зал стали заходить люди, одетые в черные костюмы; черные очки надежно защищали их глаза. – Собственно, жених сегодня будет немного другим. – с этими словами он пошел по проходу просто к Хинате, которая все еще не отошла от шока. За его спиной будто ниоткуда появилось двое людей – похожий на него брюнет, только с хвостом до спины и с немного печальными глазами, и голубоглазый блондин с широкой солнечной улыбкой от уха к уху. Люди в черных костюмах быстро и бесшумно выпроваживали лишних гостей со стороны неудачного жениха к выходу из зала. Вот и самого жениха поволокли прочь. Он сыпал угрозами и проклятиями в сторону Саске и его людей, однако на него никто не обращал внимания. Только теперь Хината смогла сосредоточить свой взгляд на нем. У-у-у, вот порадовал папочка. Ему было лет где-то под 40. Просто замечательный возраст, особенно для Хинаты. Которая быстро отвернулась от этого типа. Она еще не очень понимает, что здесь происходит, но невероятно рада, что больше его не увидит. Саске подошел к Хинате и стал на место жениха. Брюнет с блондином стали на места свидетеля и дружбы. Вот теперь девушка уже вообще ничего не понимала. А парень глянул на священника и сказал: – Давайте начнем все с начала. Видимо, святому отцу были хорошо известны эти люди, потому что он только несколько перепугано кивнул и опять схватил свою книжку. Саске и дальше выглядел невозмутимым, как будто все идет так, как должно быть. Гости потрясенно молчали. Охрана – как поняла Хината – расположилась по всем зале, перекрыв в то же время все выходы. Хиаши гневно спросил: – Как ты смеешь здесь командовать? Кто ты такой вообще? – О, я не представился? – лениво протянул Саске, не спеша поворачивая голову к ее отцу. – И как я только мог забыть? Прошу прощения. Меня зовут Саске Учиха. Я наследник империи Учих. Надеюсь, такой ответ вас устроит? Устроил не только старшего Хьюго, но и весь зал, в котором наступила мертвая тишина. А Хината едва сознание не потеряла от шока и ошеломления еще больших, чем предыдущие. Учиха... Их знали все – от мала до велика. Их империя держала в своих руках весь их город, а он не такой уж и маленький. Единственным своим видом они навеивали страх и поклонение. Все они были холодны, эгоистичны, расчетливые, и часто коварные интриганты. Особенно в этом отличился Мадара Учиха. Они могли смести со своего пути любого, и даже не поморщиться. Такие люди могут все. И она, будучи наследницей Хьюго, это очень хорошо знала. Но Саске... Она даже не догадывалась, что этот Саске, которого она знала, и есть тот самый Саске Учиха, наследник империи Учих, который исчез из дома год назад, и с тех пор его не могли найти, хоть каких усилий прикладывала для этого его семья. О нем тоже множество слухов ходило, один другого лучше. Только неизвестно, что из них правда, а что – нет. А он не говорил... Правильно, она ведь ему так же не сказала свою фамилию, тем не менее, он появился. Появился, чтобы спасти ее. Но... – Зачем тебе это? – тихо спросила она, как только он опять взглянул на нее. Парень улыбнулся. – Я же говорил, что мне нужно подумать. Священник начал обряд венчания.