То, что люди называют...

— Он не ест. Слова Микаэлы были приговором. У Сэма в груди что-то дрогнуло, и Уитвики тяжело вздохнул, явно сильно огорченный этим пренеприятнейшим известием. — Совсем ничего? — Он не притрагивался к еде уже вот двадцать минут, хотя урчание его желудка наверняка слышно даже с улицы. И да, все уже успело несколько раз остыть, — Разочарованно произнесла Микаэла, скрестив руки на груди и уставившись в пол. — Я не смогла впихнуть в него ни кусочка. — Микаэла, ты же женщина, ты должна уметь заставлять мужчин что-то делать! — Слушай, раз такой умный, так пойди и накорми его! — Микаэла закатила глаза. — И почему это я одна должна все на себе тащить? Готовка, помощь, поддержка, так мне еще и нянькой твоего Оптимуса становиться?! Девушка в ярости. Рэтчет, все еще стоявший на улице рядом с Сэмом, Бамблби и Бэйнс, решил деликатно прервать разворачивающийся скандал своим громким кашлем и стуком по пластинам на груди. Врач не успел разобраться со старыми повреждениями и помчался к Прайму сразу после сигнала Бамблби. Но сейчас у Рэтчета будет много времени для занятия своими и товарищескими травмами. — Хорошо! Так я и сделаю! Пойду и заставлю его все съесть, — Гордо заявил Уитвики, собрав всю свою волю в кулак. - Да, он все съест! Прямо сейчас, с огромным аппетитом! Оптимус! .. — О нет, сейчас будет что-то ужасное… — Плаксиво заявил Бамблби очередным женским радиоголосом. Микаэла понимающей погладила Автобота по гладким желтым пластинам на нижних манипуляторах. Дверь за подростком с громким хлопком закрылась. — Если Оптимус доведет себя до голодной смерти, дав своему новому желудку разъесть себя же… Я прикончу этого белкового, — Вздохнул главврач. Пока что все угрозы Рэтчета были адресованы только Сэму. Микаэла же творит только добро вокруг себя, пытаясь хоть как-то помочь. Без этой самки существование Оптимуса станет сущим адом, и за одни сутки Лидер Автоботов испытает на себе все «Прелести» человеческой жизни. — Я хотела сварить бульон, но подумала, что овощи тоже подойдут. В конце концов, от капусты еще никто не умирал, — Пожала плечами Бэйнс. — Умирают не от пищи, а от тех, кто ее готовит, — Проворчал Рэтчет. — Не подпускай этого мальчишку к продуктам питания. Мы все хотим спокойно пожить…

***

Беззащитность надоедает. Рано или поздно, но надоедает. А целеустремленных существ с лидерской жилкой она просто убивает. Оптимус сидел за столом, подпирая голову рукой и приложив ладонь ко лбу. Пальцы чувствуют влагу испарины, волосы прилипают к шее и щекам. Неприятно, непривычно, щекотно. Что-то давит изнутри на все органы, будто специально делает их тяжелее. Организм постепенно дает сбой, не успев до конца восстановиться. Первой сдается накрученная нервная система. Такое ощущение, что в груди Прайма пульсирует огромная кровоточащая рана, которая увеличивается с каждой секундой, повреждая здоровые участки тела. Тупая боль, ничего больше. — Как это произошло? — Голос Оптимуса срывался. Состояние резко менялось. Было то невероятно холодно, то просто невыносимо жарко. Боль одновременно пронзала все манипуляторы, отступая сразу через пару минут, будто по расписанию. Постоянно, непрерывно, одни и те же симптомы: Холод, жар, боль, облегчение. Холод, жар, боль, облегчение. Оптимус даже просчитал промежутки между этими приступами. Все до смерти надоело. Тарелка с пищей по-прежнему не тронута. Вилка лежит на столе, по-прежнему зажатая в левой руке мужчины. — Эй, Оптимус, — Сэм осторожно зашел в кухню. Тихий голос подростка вывел Прайма из бездны собственных раздумий, заставив Лидера Автоботов поднять голову. — Да, Сэм? — Устало спросил Оптимус, еле держа глаза открытыми. Веки будто свинцовые. — Послушай, я не хочу давить на тебя, но ты должен поесть, — Сев напротив Прайма, подросток виновато посмотрел на товарища. — Это ясно, тебе сейчас просто невероятно тяжело…, но ты человек. Мы, белковые организмы, не можем жить без энергии. Для Автоботов источником жизни является энергон. Для людей — пища. Ты должен жить некоторое время-я… как человек. Чтобы потом снова стать Автоботом. Ну как, улавливаешь связь? Сэм не был уверен в собственных словах. А особенно в последнем. Толком не поняв, как Оптимус умудрился стать человеком, подросток уж точно ничего не знал про возвращение Прайма в его механическое тело. Положение действительно безысходно. — Я не могу есть, Сэм, — Оптимус положил вилку на стол. — Ты голоден, это видно. Да и сам Рэтчет сказал тебе о необходимости пищи. Ты должен жить, чтобы защищать нас. — Я не могу никого защитить! — Раздраженно произнес Оптимус, повысив тон. Руки Лидера сжались в кулаки, во взгляде не было ничего. Только презрение к самому себе. — Никого. Ни людей, ни Автоботов, ни себя! — Н-не говори так! Куда же мы без тебя, Оптимус? Ты ведь всем всегда… — Сэм, нет! — Перебил Прайм. — Я жалок. Из-за меня все пострадают. Сейчас моя жизнь равносильна смерти! — Мужчина резко поднялся с места, упершись руками в стол. — Если я не могу помочь, если я не смогу вернуть свое прежнее тело, то зачем мне жить? — Почему же не сможешь? Не руби с плеча, Оптимус! — Сэм, это бесполезно! — Рухнув обратно на стул, Прайм обхватил голову руками. — Искра где-то внутри, но я не могу ее увидеть. Она не греет… Совсем. — Конечно не греет. Это не механизм, Оптимус… Душа не может быть механизмом, — Уитвики встал, подошел к товарищу и положил ладонь на его плечо. — Не падай духом, дружище. Ты же Оптимус Прайм! И в конце концов, тебя никто не упрекает, кроме тебя самого. Рэтчет, если так можно сказать про Рэтчета, волнуется. Очень сильно волнуется. Ему плевать, белковый ты, или не белковый… Твое состояние сейчас важнее всего. Оптимус не поднимал головы. Так и сидел, обхватив ее руками и уставившись в стол. — Сэм… Я не могу разобраться в себе. Мне нужна твоя помощь. Спокойная просьба заставила Уитвики облегченно вздохнуть и улыбнуться. Но главные проблемы по-прежнему надо решать. — Оптимус, съешь немного овощей, пожалуйста. Микаэла старалась, да и голодать не вариант, — Охваченный неким материнским энтузиазмом, Сэм наколол на вилку немного цветной капусты. — Давай, кусочек за Рэтчета, — Уитвики кое-как заставил Оптимуса поднять голову и убрать от нее руки. Подросток вложил вилку в ладонь товарища. — Что? — Удивленно подняв брови, Прайм посмотрел на Сэма. — Ну-у, мы, люди… обычно так делаем, когда едим. Иногда. Редко, — Замялся Уитвики, не желая говорить Оптимусу, что так поедать невкусный завтрак заставляют только маленьких белковых отпрысков. Прайм неуверенно поднес вилку к губам. Подросток волновался как никогда, не сводя с Оптимуса внимательного взгляда. Мужчина взял в рот кусок вареной цветной капусты, закрыв глаза и даже задержав дыхание. — Молодец… — Кивнул Сэм. — Теперь жуй. Осторожно, не торопясь. Это вкусно, Оптимус. Мужчина почувствовал на языке специфический привкус чего-то до ужаса незнакомого, но очень приятного. Во рту собралась слюна, а желудок странно заболел. Прайма снова охватила странная паника. Взрыв прежде неизвестных ощущений действительно доставлял что-то вроде особого удовольствия. Оптимус сжал челюсти. Капусты будто стало меньше. Это вкусно. Но немного непривычно. Да и еда уже остыла, что не очень приятно… Но это мелочи. В горле дрогнуло, немного защекотало. Оптимус проглотил капусту. закашлявшись и тряхнув головой. — Сэм, это… очень странное ощущение. Вы всегда испытываете подобное чувство, когда поглощаете пищу? — Нет, все дело привычки! И ты скоро привыкнешь и начнешь наслаждаться едой… Так, этот кусок был за Рэтчета. Теперь осталось за Бамблби, Микаэлу, других Автоботов… В общем, на что хватит овощей, — Закончил Уитвики, почувствовав невероятное облегчение. Зато можно похвастаться перед Микаэлой…