Душа моя возродится в огне

Гарри привычно подставил лицо потоку ветра, с силой бьющего его по лицу мелкими каплями дождя. Холод окутывал его тело, уже практически нечувствительное к таким мелким, по мнению волшебника, неудобствам. Сидя на краю скалы, он болтал ногами над пропастью с бушующим внизу морем и мечтал взлететь вверх, птицей пронестись над вздымающимися волнами и зацепить ледяную воду крылом. Откинувшись на холодные камни, больно впившиеся в мускулистую спину острыми гранями, он рассеянно скользнул взглядом по грязно-серому небу и устало вздохнул, понимая, что даже часы одиночества больше не приносят ему умиротворения. С финальной битвы, когда Гарри думал, что он, наконец, выполнил свое предназначение и освободился от бремени, висевшего на нем всю жизнь, прошло уже несколько лет. Ему, тогда еще подростку, делящему мир лишь на черное и белое, казалось, что с победой настанут и счастливые, полные безмятежной, тихой радости дни. Что ж, можно считать, ему повезло, что от избытка зелий в крови мозги у него не совсем атрофировались, и их хватило, чтобы, наконец, заглянуть в Гринготс, не уведомив о визите внезапно воскресшего профессора Дамблдора, и обнаружить эти самые зелья. Еще больше ему повезло наткнуться на мистера Малфоя, который в обмен на несколько полезных слов на заседании Визегамота втолкал в упрямую головушку мысль о том, что слабоват Герой пока для интриг и многоходовых комбинаций. Благодаря этому, в одно прекрасное утро Гарри Поттер просто исчез, оставив на прощание записку с обещанием однажды вернуться.