Понять и полюбить

      Утро в Готэме всегда начинается с шорохов в тёмных уголках улиц, писка крыс в мусорных баках, звука разбившейся полицейской сирены, но это лишь для жителей Готэма. Для наших героев всё начинается по-другому. В случае с Харлин Квинзель всё начиналось с холодного душа после очередной издёвки Джокера, который всячески любил выплёскивать всю злость на ней, а причин тому много: его психика, неудачные попытки убить Бэтмена или даже неудавшиеся шутки… Для Джокера Харлин была лишь той отдушиной, которую он получил просто так, по велению судьбы. Харлин смывала с себя кровь каждое утро с грустным лицом и всяческим негодованием. С той надеждой, что «Вот завтра настанет день, когда я проснусь в его объятиях, а не прикованной к стулу, будучи вся в крови от ударов его лома». Харлин продолжала верить в него, любить. Она понимала, что любовью это не назвать, но он был единственным, кто дал ей хоть что-то близкое к любви. Поэтому выбора у неё не было, она могла сделать ради него всё, что угодно: пожертвовать собой, встать под лом, молча выслушивать его негодования, просить прощения каждый раз, когда Джокер что-то выделывает, брать на себя вину и садиться за решетку вместо него. Все эти мучения ей приходилось терпеть каждый раз, а единственное, что её держало — не он, не даже его «шуточное» прости, и уж тем более не его «шарм». Всё, что её держало — лишь мысль о том, что она кем-то любима.       А вот утро другого нашего героя, Брюса Уэйна, всегда начиналось с того, что он после уставшего «рабочего дня» садится в свой Бэтмобиль, который мчится в автономном режиме в его Бэтпещеру. Как всегда, словно по часам, Альфред приходил к нему, дабы помочь Брюсу встать с кресла, но наш гордый Брюс редко нуждался в этом. Вставая с неохотой с кресла, и всё продолжая думать о том, что, быть может, он не расчистил все улицы за ночь, он всё же продолжал идти, спускаясь по лестнице вниз, оставляя свой костюм и поднимаясь по лифту в свой особняк. Если нажать на кнопку второго этажа, то лифт бы остановился прямо в зале Уэйнов, но Брюс всегда после тяжелого утра нажимал на кнопку третьего, ибо там был выход сразу в ванну, где он принимал душ, весь в поту, полуголый, в ссадинах и синяках, а порой даже крови. Как бы то ни было, но наши герои не догадываются, что утро у них почти одинаковое, за исключением того, что Харлин получала ссадины от того кого любит, и терпела это ни разу не дав сдачи, или даже не высказав негодование. Но ночь изменит их обычное утро навсегда. ***       День прошёл у всех одинаково, скучный, повседневный день приготовления к очередной ужасной Готэмской ночи. Джокер, как всегда, придумал очередной план по поимке Бэтмена, в котором главную роль должна была сыграть Харлин. По его плану, ровно в полночь, Харлин должна сдаться в Блэкгейт, с бомбой Джокера на спине, с таймером в сорок минут. А сам Джокер должен будет залезть в один из вертолетов Журналистов в форме телевизионщика и выстрелить со снайперской винтовки, что замаскирована под навороченную телевизионную камеру. Всё идеально, за исключением одного — этот план придумал Джокер. Джокер, после обдумывания всех ходов, пришёл забрать Харлин на «миссию» и прицепить к ней бомбу с часовым механизмом. — Хей, дорогуша, кончай уже быть в душе, не так уж и сильно я тебя бил, ты же знаешь, дорогуша, я тебя люблю, просто порой рука сама поднимается. Давай, в качестве извинений я дам тебе главную роль в новом, последнем, финальном и сногсшибательном представлении театра Готэма! Одевайся, дорогуша, и нацепи на себя этот милый рюкзачок с бомбой. Харлин выбежала из душа, полуголая, впопыхах одеваясь в свой новый костюм, и уже накидывая на себя этот рюкзачок. — О, я на всё готова Мистер Джей! А что за бомба? Я не хочу взрываться… Я хочу быть с Джеем… Джокер похохотал и, как всегда жестикулируя, приобнял свою Харлин. — Ну, конечно, ты не взорвешься, бомба — лишь обманка, фальшивый трюк, бомба не взорвётся, я лишь хочу, чтобы Бэтмен повелся, и я хладнокровно убил его, ха-ха-ха! Харлин тут же машинально рассмеялась и улыбнулась, и в обнимку вышла из здания со своим Джеем на улицы Готэма, забывая о той боли, что он ей причинил пару часов назад… ***       Брюс Уйэн же снова вышел со своей ежедневной вечеринки, которые ему уже так надоели, что он, всё же, предпочитает спокойно посидеть и попить вина с Альфредом, ностальгируя о том дне, когда он потерял своих родителей. Выходя из зала с двумя девушками, он оставил их и направился на кухню, где обычно бывает только Альфред, тишина и спокойствие, затишье перед бурей. Стопка бочек с отборным вином, которая редко опустошается до конца. Брюс взял бутылочку вина и, сделав маленький глоток, посидел за столом в гордом одиночестве, думая о том, что будет ночью. Снова шпана, парочка опасных преступников, тот же Джокер, его фанатка Харлин и психи. Уже идет восьмой год «жизни» Бэтмена, восьмой год мучений, страданий и бессонных ночей. Два года он отчищает все улицы Готэма, сажает тех, кого посадить полиция не в силах. Всё, чего он добился за эти два года: лишь поимка всей мафии и смог посадить за решетку Пингвина с Дентом. Однако они всё равно сбегают. Этот город погряз в пороке, но Брюс всё равно пытается исполнить долг семьи Уэйнов — он пытается его спасти. В кухню входит Альфред, как всегда медленно, спокойно и уверенно, с обычным усталым, но преданным взглядом. — Мастер Брюс, что с Вами? — Ничего Альфред, просто задумался… — Насчёт того, стоит ли взять выходной или всё же пойти работать? — Я не могу об этом не думать: каждую ночь кто-то пытается кого-то убить, каждую ночь, кто-то пытается кого-то обокрасть, надуть, изнасиловать, всё это я должен предотвратить. — Но даже Бэтмену нужен отдых. — А что, если этой ночью, убьют родителей на глазах ребёнка, так же как и моих, а я в это время буду прохлаждаться на вечеринке этих продажных чиновников? Нет, я должен нести справедливость в этот город. Брюс поглядывал на стакан с вином, поворачивая его из стороны в сторону и раздумывая. — Как скажете, Мастер Брюс, вы как всегда правы, однако, если вы не будете отдыхать, то, возможно, что этой ночью на глазах ребенка убьют не только его родителей, но и его идола. Брюс перестал поворачивать стакан и невольно задумался над словами мудрого Альфреда. — Лучше тогда я умру идолом. Как говорил Дент: «Либо ты умираешь героем, либо живешь до тех пор, пока не поймешь, что стал негодяем». Альфред молча вышел с кухни, всё так же грустно смотря на пол и втайне молясь о том, чтобы Мастер Брюс вернулся живым. Сам же Брюс молча встал, направился в зал, спустился на нулевой этаж и вошёл в пещеру. На уме было лишь одно — ночь Темного Рыцаря началась. Не успел он надеть костюм, как из главного Бэткомпьютера поступил сигнал тревоги с тюрьмы Блэкгейт…