Понять и полюбить

      Поднимаясь по лифту, Альфред стал думать о том, как бы объяснить отсутствие Мастера Брюса гостям, слава Богу, Альфред чуть ли не каждую ночь придумывает «алиби» для него. Лифт остановился, и он тут же пошёл переодеваться. Переодевшись в точно такой же костюм, быстренько направился в зал с гостями, встав у дверей, за которыми доносились звуки трапезы и нанятого оркестра-ансамбля. Открыв двери, все тут же обернулись в его сторону, ожидая увидеть инициатора вечера. — О, а где же Брюс Уэйн? Снова задерживается? Послышалось где-то со стороны стола. — Здравствуйте, Брюс Уэйн уже почти пришел сюда, но он встретил одну прекрасную особу, поэтому он немного задерживается. С юмором сказал Альфред. Зал тут же расхохотался, ведь так было чуть ли не каждый день. — Да так каждый раз, то новая дева, то новый проект «УэйнТек», которые заставляют его опаздывать на приёмы. Голос все так же исходил с конца зала, со стола за которым проходила трапеза. — Совершенно верно, но сегодняшняя дама особенная, уж поверьте. Альфред немного поклонился и начал обслуживать гостей. Дамы тут же начали допрашивать Альфреда о новой спутнице Брюса Уэйна. Альфред был нем, как могила, ведь хороший дворецкий — молчаливый дворецкий. Он ясно дал всем понять, что более он ничего не скажет. Сами же гости ждали Брюса и очень взволновались из-за особенной спутницы Брюса. Кто-то уже даже начал звонить в СМИ и продавать новость о якобы жене миллиардера Брюса Уэйна. Сами же гости делились на тех, кто танцевал, общался или сидел у стола для трапезы. Зал был огромен, тут все находили чем заняться. ***       В это время в пещере под поместьем, Брюс очнулся. Весь контуженный, с небольшими трудностями с дыханием и головокружением от обильной потери крови. Он встал на ноги и попробовал немного пройтись. Он не замечал чьего-либо присутствия, ровно как и не помнил, что вместе с ним была Харли Квинн. Пройдя пару метров, он чуть ли не рухнул без сил на ступеньках, ведущих к Бэткомпьютеру. Тут же его сзади поймала Харлин. Брюс сначала подумал, что это был Альфред, но позже, заметив женские руки, помогающие ему подняться на ноги, он тут же обернулся. Брюс сохранял спокойствие, с холодным взглядом и твердым голосом спросил: — Где Альфред? Брюс уже вспомнил, что она спасла его в последний момент, поэтому от холодного лица уже мало что осталось. Брюс не понимал, что теперь делать и как поступать. — Он наверху, встречает гостей… — неловко ответила Харлин, обиженно смотря на пол, словно ребенок, и сжав руки за спиной. — А что ты делаешь в таком виде? — озадаченно спросил Брюс. Харлин ещё больше надулась и смотрела уже, скорее, не на пол, а на дно пещеры, словно обладая рентгеновским зрением. Она была одета в рубашку Брюса, которая однозначно была ей большой, а увидев его Брюки, она даже не пыталась их одеть, поняв, что те слишком велики. Всё, что было на ней, это белая, полупрозрачная рубашка поверх розового нижнего белья, которое она ещё утром одела ради уже бывшего Мистера Джея. — Ну, твоя… Вся моя одежда в крови, а твоя рубашка более-менее всё прикрывает, а вот брюки ужасно большие, поэтому я оделась как удобнее. Харлино чувствовала себя ужасно неловко, она уже переминалась с ноги на ногу от неудобства. — Забудь, я хочу, чтобы ты ответила мне на один важный вопрос: я могу тебе доверять? Брюс схватил её обеими руками за плечи и посмотрел ей прямо в глаза, которые Харлин упрямо пыталась ему не показывать. — Да… — сказала Харлин с наивными, как у ребенка глазами, и малой болью в плечах. — Брюс… моё плечо. Он тут же опомнился и убрал руки. — Прости, забыл. Расскажешь мне о том, почему он стрелял по тебе? Харлин немного разозлилась и прямо посмотрела на Брюса, уверенно ответив ему: — Потому что он опасный психопат! Брюс не ожидал такого ответа, но он ему явно понравился. — Я рад это слышать. Ладно, сейчас мне нужно подняться наверх, я задам тебе вопросы позже. Харлин тут же озадаченно посмотрела на Уэйна. — Что? — Ты оставишь меня здесь? Что я буду тут делать всю ночь… — И вправду… Брюс делал вид, что всё в порядке, но Бэтмен внутри него говорил, что нужно быть осторожным. Он понял, что оставлять бывшую преступницу в его логове слишком опасно. За ней нужно следить. — Я передумал, пошли со мной. Только сначала тебе явно нужно переодеться. Харлин немного обрадовалась, но попыталась скрыть это, хотя сдержать улыбку ей не удалось. — Спасибо… Миллиардер направился к лифту уже в нормальном состоянии, голова перестала кружиться, но самое главное — пропала тревога за Альфреда. — Так, прежде всего нам нужно раздобыть тебе платье, — сказал Брюс, уже подходя к лифту, Харлин же шла позади. Она озадаченно спросила спустя чуть ли не минуту, обдумывая его слова: -…Платье? Бэтмен же немного даже улыбнулся. — Наверху идёт бал, ты должна там быть в платье, если ты, конечно, не хочешь пойти в этом, чтобы все СМИ завтра говорили, что миллиардер Брюс Уэйн явился на бал с какой-то девушкой в рубашке, поверх замечательного розового нижнего белья. Поползут слухи, — с некой иронией сказал Брюс, а Харлин же тут же немного надулась, хоть и была отчасти рада и счастлива, заниматься таким простым и радостным делом. В Харлин тут же забылись все печали. Вот уже лифт остановился и, выйдя в зал Уэйнов, в котором бывал далеко не каждый гость поместья, и уж точно никто из людей с криминальным прошлым. Глаза Харлин тут же загорелись от интереса, всё было таким огромным и красивым, спокойным и даже немного мрачным. Но это темнота дарила ей спокойствие и даже счастье. Она была рада побывать тут, после этих ужасных, грязных и окровавленных мест, где Джокер предпочитал останавливаться. — Идём сюда. Брюс направился к двери, ведущей в спальню покойных Томаса и Марты Уэйнов. Не заходя в неё так давно, здесь по-прежнему был порядок, не пылинки не оставалось даже на огромных шкафах внутри. Всё же Альфред — лучший дворецкий. Брюс подошёл к шкафу и, открыв его, сразу достал оттуда отцовский костюм и старое, но по-прежнему красивое платье его матери. Харлин же просто замерла от удивления от красоты платья, она ведь знала, что если бы у них с тем психопатом что-то и вышло, то максимум в чём она была бы одета — было бы какое-нибудь платье для клоуна, не более. — Ты уверен?.. — тихим голосом спросила Харлин уже почти одетому Брюсу. — Абсолютно, одевайся. О, и да, если что, ванная тут рядом. Брюс протянул ей платье и та, взяв его, тут же направилась в ванну, она ведь даже не думала о том, что ей не подобает одеваться при других. Немного покраснев, она закрылась в огромной и красивой ванне, и кое-что ей там очень сильно понравилось. Была она в ванне чуть ли не час. Сам же Брюс сидел на кровати родителей в костюме его отца и рассуждал. Он понимал, что ей доверять полностью нельзя, это всё могло бы быть подстроенным, и тогда Джокер бы узнал правду о Бэтмене, да и ночь подобрана удачно. По телевизору будут показывать, как Харлин Квинзель идёт бок о бок с ним, даже если Джокер действительно предал её, и она говорит правду, но если он до сих пор жив, он придёт сюда. «Черт, я же совсем забыл, практически каждый полицейский в городе опознает в ней Харлин Квинзель». Вдруг из ванны наконец-то вышла Харлин. Вся красивая, в очаровательном красном платье, которое хоть и было старое, но от нынешней моды не сильно отстало. Яркий красный цвет выражал невероятную страсть и красоту. Не говоря уже о том, как очень хорошо смотрелось на ней это платье, и хоть челюсть Брюса отвисла уже от вида самого платья, он чуть не умер от удивления. Харлин внезапно перекрасила волосы, теперь её волосы были ярко красными. — Ну как?.. — немного смущенно и с улыбкой, которую она прятала за рукой, спросила Харлин. Брюс просто был поражен. — Просто восхитительно. Тебе очень идёт, — сказал Брюс уже с по-настоящему ясной улыбкой на лице, и даже с некоторым смущением, ибо его глаза просто «пожирали» её. — Кхм. Брюс немного прокашлялся, словно в горле пересохло и, взяв себя в руки, постарался не показывать ей своего счастья. — Ладно, идём. Харлин же хоть и была чуть ли не на седьмом небе от счастья от его реакции, она к тому же радовалась внешнему виду Брюса, такой необычный чёрный смокинг с необычной красной розой и бантиком. — Ты тоже выглядишь восхитительно, — немного со смущением сказала Харлин. — Прекрати, ты смущаешь меня, — всё же сказал Брюс. ***       Они оба с улыбкой вышли из спальни, направляясь к залу, встав у входа. Огромные трёхметровые двери в зал были закрытыми, и за ними уже была слышна музыка. Видимо, начались танцы, кажется вальс. Они оба стояли в молчании и с некой улыбкой, двое искалеченных душой и телом людей, сейчас позабыли обо всех тяжестях жизни. Ведь утро, каким бы оно не было, будет явно лучше прежних. Ведь в то время, как одна получила прощение за все свои грехи, другой получил надежду… — Ты готова? Брюс дал ей руку, с улыбкой смотря ей в глаза. — Готова, — с детским счастьем в глазах сказала Харлин. Двери в зал открылись, и они прервали танцы ослепительной красотой их вида. Через мгновения молчания и удивления, люди стали хлопать… Харлин ещё никогда не была так счастлива, а Брюс никогда не чувствовал так много надежды, которую он держал в своей правой руке так крепко, что никакая бы сила не отняла её у него.