Время

... Если бы в одном из интервью Мадса Миккельсена спросили, почему именно с ним Хью захотел сниматься в качестве Ганнибала, Мадс бы ответил, что не знает, или попробовал отшутиться старой доброй шуткой про красавчика. На самом же деле Мадс знал. Знали стены гримерок, знали машины, номера в отелях и фургоны. Даже старый костюм Мадса, тот в котором он был на премьере фильма "Король Артур", и тот знал такие тайны, которые целому миру и не снились. Не снились они и Мадсу, потому что в свободное от работы время, в кругу семьи, он совершенно о них забывал. Но стоило вернуться к съемкам, к ясному взгляду и маняще-розовым губам коллеги, как он тут же возвращался в свою другую жизнь. Этой жизни закрыты имена Ханне и Клэр, в них нет Виолы, Карла и Сайруса. В ней, в вечернем сумраке есть смешивающееся дыхание, дым сигарет, одухотворенные волнующие разговоры обо всём на свете, шуршащий смех и чувство одиночества. Вот почему Хью выбрал именно его. А не за острые скулы и изумительный минет, как могли бы подумать их новоявленные фаннибалы. Хью стал другом Мадса более 10 лет назад, когда они проживали историю о своем удивительном знакомстве дважды - в роли и в реальной жизни. Инициатором знакомства всё-таки был Мадс. Дэнси постоянно пялился на Мадса во время съемок, а тот в свою очередь делал вид, что не замечает этого специально, чтобы однажды поймать Хью с поличным и не дать тому возможности выкрутиться. Так и начались их долгие вечерние разговоры под пиво и сигареты. Мадс узнал что Дэнси не гей, как он сперва подумал, а встречается с хорошенькой художницей Энни Моррис вот уже много лет. А Хью узнал, что Мадс давно уже в браке и у него двое детей. И так лёгкая симпатия быстро переросла в дружбу. А потом кое-что изменилось. Съемки закончились и они наконец-то договорились встретиться на премьере со своими реальными лицами. И вот тут внутри Мадса что-то навсегда треснуло и разбилось. Хью, этот умный серьёзный бородатый мужчина, который, подумаешь - был всего-то почти на 10 лет его младше, поймал Миккельсена у входа в зал. Поначалу Мадс его даже не узнал - не было ни бороды, ни лохмотьев, он был одет в подогнанный по фигуре серебристый костюм, волосы аккуратно уложены в изящные кудри. А губы... он никогда не обращал внимания какие у друга призывные губы невероятного розового оттенка. А Хью смотрит на него улыбается во все блестящие 32 и ресницами густыми невинно хлопает. Ему бы бежать, видя как хищно блеснули глаза товарища по съемкам в тусклом освещении коридора, а он ловит его после премьеры на балконе, пока Мадс курит, пытаясь тщетно успокоить взбурлившую кровь, прижимает в темноте и холоде ночи к стене, и целует мокро и сладко. Хью как ручей, как свежий ночной ветерок, как глоток лимонада со льдом в знойный летний день. Это его Хью Дэнси. Тот, которого после многих лет скандалов и ссор, он ловит на выходе из офиса после разговора с Брайаном про роль Ганнибала, и отвозит в свою съемную квартиру в дальнем квартале города. Щебечущий, как-будто ничего плохого между ними никогда не было, Хью, как лучик солнца в пасмурный день, рассказывает обо всём: о Сайрусе, Клэр, знакомстве с Фуллером, делится впечатлениями от ролей Мадса в кино. А Мадс - туча, хмурится, пока ведет машину и отвечает короткими меткими фразами. И лишь когда машина с тонированными стеклами останавливается, он позволяет себе сгрести Хью в охапку и жадно поцеловать после всех долгих лет одиночества. Другая жизнь Мадса Миккельсена никогда не станет достоянием общественности. Он не считает сколько она длится, когда начинается а когда заканчивается. Он знает только, что эта его вторая жизнь удивительная, и всегда начинается когда рядом Хью Дэнси. Он может дышать свободно рядом с ним и чувствовать её сияние в воздухе вокруг, отчего весь мир наполняется красками. Если бы в одном из интервью Мадса спросили, почему он захотел сниматься в роли Ганнибала, он бы ответил что во всём виноват интересный сценарий или харизма Фуллера. На самом же деле гримерки, номера в отелях и фургоны, рассказали бы об этом намного честнее Миккельсена, если бы умели говорить. Они бы рассказали о двух фигурах в пустоте, о искрах в воздухе, о полувзглядах, о стучании двух сердец в тишине, о сбивчивом дыхании в полумраке. Они бы часами могли пересказывать их диалоги о литературе и философии, если бы умели говорить. Хью иногда слушает их болтовню, когда просыпается ранним утром в постели и приходит раньше всех на съемочную площадку в образе Уилла Грэма. Слушает, и улыбается, потому что Хью знает, что ни черта они на самом деле не знают о них с Мадсом. Они не знают, как гуляя сырым дождливым днем по Тауэру 5 лет назад, Мадс надел на палец Хью кольцо - красивое незаметное, обручальное, из мужской коллекции. А Дэнси психанул, швырнул его в Темзу, уткнулся Миккельсену в грудь и плакал горючими слезами на пальто о том, как его всё достало - как он хочет детей, как ему нужна собственная семья и Клэр. А на следующий день он обнаружил, что Мадс улетел домой, в Копенгаген, сменил номер телефона, а его агент сообщил Дэнси в ответ на его истеричные требования, что тот попросил игнорировать любые запросы от него. Как Хью в панике разбил машину и пришлось купить новую, как Клэр откачивала его и он однажды признался - совсем внезапно признался, что влюблен в мужчину с которым не может быть вместе. А она улыбнулась и рассказала ему про другую актрису из Америки, а потом они долго смеялись и обнимались, обсуждая бывших любовников и кто кому за что нравился. Он так и не рассказал ей о Мадсе - понял, она знает, и знает что никуда Хью от неё не денется, да и образ жизни они оба ведут слишком странный, чтобы было куда убегать и зачем. Тем более к мужчине, у которого есть семья и два ребенка. А потом была работа, переезд в Америку, рождение Сайруса, пальмовая ветвь Миккельсена, потом Брайан со своими горящими глазами и идеями: "Ну кого ты хочешь в броманс, Хью? Кого угодно для тебя достану, не пожалею сил и денег! Даже Теннанта смогу заполучить! Главное чтобы тебе комфортно было. Да я сам для тебя Ганнибала готов сыграть..." И Хью понимает, что в нём что-то окончательно ломается в этот момент и имя датской сволочи скользит с языка - "Хочу Мадса Миккельсена". "Кто это? Тот датский актер? А он далековато... а почему его, если не секрет?" Хью не знает что ответить Брайану. Если бы он был Мадсом, он бы соврал или отшутился. А он отвечает: "Да просто люблю я его", - и тут же осекается, - "как актера... и человека, он моим другом был". Но Брайан Фуллер блестит глазами, набирает чей-то номер и подмигивает Хью - "Не переживай, щас устроим!" А Хью дёргается, нервничает весь, сценарий перечитывает в н-ый раз и успокоиться не может. Если бы Фуллер знал. Но даже догадливый Брайан ничего не знает. Он не знает какими глазами Хью смотрит на Мадса, когда тот спит на его плече после страстной ночи в номере. И что у Хью Дэнси нет двойной жизни. У него есть жена Клэр, сын Сайрус и любимый мужчина Мадс Миккельсен. Почти старик, которому скоро уже пятьдесят, с сединой в волосах и удивительной улыбкой. Никто не знает, что Хью тайно и малодушно хочет умереть однажды в постели рядом с престарелым Мадсом в один день, и ему плевать как судмедэксперты будут сообщать об обстоятельствах их смерти Ханне, и какую ложь для Сайруса придумает Клэр. Он однажды рассказывает об этом Мадсу в первую рабочую неделю после Рождества, стоя в беседке и вдыхая аромат датских сигарет Миккельсена и наблюдая, как на его челку падают и тут же тают снежные хлопья. Мадс смотрит на него грустно и серьёзно, а затем говорит насмешливо, - А я бы хотел чтобы ты жил после моей смерти ещё долго-долго, так, чтобы смог прожить ещё в два раза больше чем я. Хью опускает голову и чувствует хриплое дыхание приблизившегося Мадса совсем рядом, - нет, я правда очень-очень хочу, быть с тобой до конца. Фургоны, костюмы, коллеги, режиссеры, семьи, фанаты. Никто в этом мире не знает что такое любовь. Но даже если их спросят - никто не сможет ответить честнее и надежнее других о том, что он чувствует в момент, когда другой человек разбивает чашку внутри тебя. Сломанные чашки никогда не соберутся снова. Это история о времени, которое не лечит, которое не возвращает прошлое, не исправляет ошибки, а живет одним мгновением и не загадывает на будущее. Это история не о Уилле Грэме и Ганнибале Лектере. Это история Хью Дэнси и Мадса Миккельсена, о которых никто ничего не знает на самом деле.