Тернистый путь к мечте

      По одной из улиц Деревни Листа среди потока безразличных селян шла маленькая девочка лет восьми с длинными светлыми волосами до пояса и небесно-голубыми глазами. Она была одета в просторную оранжевую футболку и светло-бежевые шорты до середины бедра. Ветер приятно касался нежной кожи, оставляя после себя невесомые тепле поцелуи, она всегда любила то, как ветер игрался с ее одеждой. Темно-синие сандалии были уже все в пыли и песке от бесконечного бега по крышам и ходьбы по улицам, но радостно отбивали звук каждого шага по деревенской дороге, поднимая после себя маленькие облачка дорожной пыли. Толпа будто сама расступалась перед девочкой, давая ей дорогу. Кто-то молча уступал часть пешеходной зоны, кто-то быстро переходил на другую сторону улицы, стараясь не пересекаться взглядом с ребенком, кто-то чертыхался и, бубня что-то себе под нос, сворачивал за угол на другую улицу. Возможно, это было связано с привычкой, а возможно, с застывшим безэмоциональным лицом и отсутствующим, стеклянным взглядом. Что бы ни надумали себе селяне, на маленьком лице отражалась простая задумчивость. Наруто Узумаки шла по главной улице Конохи, засунув руки в карманы шорт и нахмурив тонкие светлые брови. Будто находясь в совершенно другой Вселенной, девочка замедлила шаг.       В ее голове одна мысль сменяла другую со скоростью света: «Так-с. — Мысленно подытожила Наруто. — Краску и кисточки я спрятала ещё вчера за Ичираку, маскировка лежит там же. Готовься, вся деревня! Сейчас вы все увидите нечто! Я всем вам докажу, что я запросто стану хокаге! Я буду первой женщиной-хокаге! Вы сами это увидите! Обязательно настанет день, когда я спасу всю деревню от злых врагов, и вы все будете меня уважать! И тогда я не буду слушать ни ваши насмешки, ни обзывательства, ни-че-го!»       Наруто на автопилоте дошла до раменной, покрутилась возле нее пару минут, чтобы разведать обстановку, и только тогда свернула за здание, к скоплению хлама, который держал там хозяин заведения: сломанные стулья, испорченные столовые приборы, сколотая посуда и еще много других бесполезных вещей, предназначение которых Наруто не совсем понимала. Не понимала она и то, почему мусор нельзя было просто выбросить: все, что могло заинтересовать Узумаки, она уже утащила к себе домой. Но этот импровизированный склад позволял ей прятать все необходимое для своего веселья вне дома, что экономило ей силы на перенос всех материалов. Так и сегодня Наруто схватила кисточки в одну руку, а банку с краской — в другую. Путь по лестнице до высеченных на камне портретов бывших хокаге занял много времени, но для Наруто цель всегда оправдывала средства, особенно если ее ждало гарантированное веселье. Узумаки добралась до каменного изображения Первого и озорно ухмыльнулась ему прямо в лицо. Ну и кто он теперь, когда любой может рисовать на нем что хочет? Наруто с энтузиазмом принялась за работу, пока наметанный глаз шиноби, стоящих на дозоре, ее не засек. На «искусное» размалёвывание лиц хокаге Узумаки угрохала неимоверно много времени и сил. Какое-то шестое чувство подсказало девочке оторваться от занятия и проверить территорию на преследование. Так и оказалось: двое шиноби со скоростью молнии уже мчались к ней. Наруто не успела обмазать краской только Четвертого, зато как она постаралась с Третьим: таких ровных завитых усов не было ни у кого, Наруто могла это точно пообещать. Сбегая с места преступления, проказница закричала:       — Эй, вы все! Смотрите сюда! Это я — Наруто Узумаки! Будущая Хокаге! Ну же, догоняйте! — и пара шиноби погнались за довольной девчонкой еще быстрее. В деревьях ниндзя потеряли маленького ребенка из виду и решили разделиться. Шустро сбежав со скалы, улыбающаяся во весь рот Наруто, задорно посмеиваясь, добежала до Ичираку, своего склада. Там было все, что необходимо, включая заранее подготовленные маскировочные листы и ткани разных цветов, размеров и текстур. Узумаки часто могла путаться в них и хватать то, что к данной ситуации совсем не подходило, поэтому она решила, что когда-нибудь надо здесь убраться. Когда-нибудь потом. Завтра. А сейчас она спешно отыскала сбитые доски, оставшиеся после установки забора, и встала у его конца, надеясь спрятаться за принесенными деревяшками.       — Ха-ха! Да какие из вас, к чёрту, шиноби? Обыкновенный трюк разглядеть не можете! — гордясь собой, на всю улицу кричала Узумаки, вылезая из своей простенькой маскировки. Она собственными глазами видела, как те двое пронеслись мимо, не заметив подвоха. — Вот когда я стану хокаге, у меня не будет таких шиноби-идиотов.       — Пошли. К хокаге, — сердито сказал появившийся будто из воздуха шиноби, который до крика напугал девочку. А предыдущая пара растворилась в хлопке техники клонирования.       — Чё-ёрт, вы меня нашли, — досадно заныла Наруто. Двое взрослых стояли над ней, уперев руки в бока и сверля серьезными, разгневанными взглядами четырех глаз. Становилось жутко. Убегать совсем не хотелось. Понурив голову, Наруто поплелась к Третьему. Один из шиноби только вздохнул так, как вздыхают только при выполнении совершенно ненужной и надоедливой работы, и закинул блондинку к себе на плечо под ее громкий вскрик. Но Узумаки быстро взяла себя в руки и замолчала, словно стыдясь этого краткого мгновения страха и демонстрации силы. Спустя пару минут она и вовсе скрестила руки на груди и отвернула голову в сторону, рассматривая пейзажи Конохи.       — Да ладно, — хохотнул один из чунинов, не выдержав непривычной тишины, — ты реально изобрел Замолчи-Наруто-но-дзюцу?       — Видимо, так и есть, — перехватив девочку поудобнее, ответил другой. — Надо будет подать Третьему на патент, — усмехнулся шиноби.       — Ха! А вот и нет! — бодро ответила Наруто, размахивая руками для убедительности. — Кто-то вроде вас не сможет изобрести свою технику, тем более против меня. Это я придумаю технику, когда вырасту!       — Ну что ты наделал, — сокрушался напарник. — Она теперь всю дорогу не замолчит.       — Это чтобы нам не скучно было ее тащить.

Кабинет хокаге

       — Опять ты, Наруто? — нахмурился Третий. — Что ты натворила на этот раз? — Сарутоби осуждающе покачал головой и отложил документы, которые он изучал до прихода двух шиноби с «подарком».       — Подумаешь, раскрасила портреты на скале. Что в этом такого? Такие они вообще не выразительные Вообще-то я постаралась сделать твое лицо самым красивыми! — недовольно пробурчала девочка, отвернувшись.       — Эх, Наруто, Наруто… Что с тобой поделать? — Вопрос прозвучал явно риторическим, он огромным слоном повис в воздухе. Третий встал из-за стола и подошел к окну, закурив трубку. Его взгляду открылось очередной творческий шедевр Наруто. Кроме смеха сквозь слезы он вызвать ничего не мог, но хокаге делал все, что в его силах, чтобы оставаться строгим и справедливым главой Конохи. Он продолжил: — Я очень рад, что в тебе проснулся талант…       — Правда? Вы признаёте? — Наруто перебила Сарутоби совершенно не стесняясь. В глазах Узумаки было столько надежды, что они могли бы освещать Коноху целый год без перерывов.       — Но он ещё не совершенен. Поэтому отмой-ка ты это до завтрашнего дня, — с улыбкой произнёс Третий.       — Старик, да ты садист! — начала возмущаться блондинка, энергично размахивая руками в воздухе.       — Какой есть, — непонимающе пожал плечами хокаге.       И вечером, до наступления заката, та же пара шиноби отнесла Узумаки обратно на скалу. Оба должны были проследить, чтобы девочка полностью отмыла свои рисунки и привела скалу в надлежащий вид. Парни перекидывались шутками и смеялись, но все время держали Узумаки в поле зрения. Эти двое хорошо знали, чем обернется одна секунда без присмотра. Но Наруто отказывалась впадать в уныние и, преувеличенно шумно сопя от недовольства, продолжала драить ненавистные портреты. Шиноби не отпускали ее даже сменить воду, обновляя ведра техникой воды. Наруто пообещала себе выучить эту технику дома, чтобы в следующий раз доказать этим ниндзя, что она может еще лучше. До захода солнца она завершила нудную и скучную работу по смыванию краски и под тем же конвоем дошла домой с мыслями «за что мне это?»       Прошел еще один обычный день из жизни Узумаки Наруто, когда она смогла повеселиться, пусть и с ложкой дегтя в бочке меда. Но на ошибках учатся!