Тернистый путь к мечте

Лес, что рядом с логовом Акацуки

      Двое напарников идут по проложенной тропе. Странно видеть ниндзя, идущих между деревьев, а не по ним, правда? Но согласитесь, весьма проблематично заставлять громоздкую марионетку прыгать по деревьям. Быстрым шагом парень-блондин и крупненькая марионеточка (простите за это, в привычку вошло) шли по намеченному курсу уже с рассвета. За ними, а точнее за отступником Камня, не спеша летела белая птица, в хвосте которой завёрнут подросток.       — Семпа-ай, давайте привальчик, а? — жалобным голосом взмолился Дейдара.       — Нет, — сухо ответил Сасори. — Нас и так уже ждут.       — Я жрать хочу! — прикрикнул подрывник, видя что его просьбы разбились и разлетелись на мелкие кусочки о неприступность семпая…       — Скажи ещё, что ноги отваливаются ходить, — съязвил кукольник.       — Отваливаются! — возразил Цукури. Наблюдая за этой парочкой со стороны, можно увидеть, как эти двое похожи на маму и маленького капризного ребёнка, настаивающего на покупке очередной игрушки. Для полного сходства Дейдаре нужно только топнуть ножкой и расплакаться, обижаясь на «мамочку».       — Ты же знаешь, я не люблю ждать. И заставлять ждать других, — ответил в своём обыкновенном стиле Акасуна.       — Ну да, семпай, конечно, вам легко говорить! — сжимая руки в кулаки, произнёс глубоглазый. — Вам не нужен ни отдых, ни еда, ни вода!       — Именно. Это и отличает меня от остальных людей. Садись на своё произведение искусства и лети. Ешь по дороге. В чём проблема? — предложил логичный вариант Сасори.       — Нет, Сасори-семпай, я отказываюсь! — гордо произнёс Дейдара, усевшись посреди тропиночки. — Я не стерплю такое отношение к искусству! Ничего вы в этом не понимаете!       — Я бы ответил тебе за оскорбление настоящего искусства, но не сейчас. Дискуссию на эту тему отложим на потом, — с тяжестью на душе произнёс кукольник. Ах, как хочется отпиз пустить на куклу этого неугомонного мальчишку… И Сасори это бы сделал непременно, если бы не предупреждение Лидера о возможном преследовании. — Поднимай свою капризную, молодую, неопытную задницу (ничего пошлого) на своё недоискусство, — выделив приставку недо- в последнем слове, с сарказмом сказал Акасуна. — Нам лучше поторопиться. Не отставай, сопелька зелёная, — усмехнувшись в очередной раз поиздевался над своим напарником отступник Песка. Нет, он конечно любил этого мальца, наблюдал за ним, первое время даже на помощь приходил, мотивируя это неуклюжестью и неопытностью новичка и сопровождая всё это колкими высказываниями в его адрес. На самом деле Сасори по-своему оберегал блондина, хоть и не показывал этого. Любовь, похожая на отцовскую, поселилась в ледяном сердце отступника. Но если разговор заходит об искусстве… Тут Сасори будет отстаивать свои убеждения с оружием в руках, медленно, но верно расчленяя свою жертву. Все наблюдающие за таким зрелищем удивлялись, как этот юнец ещё жив. На его молодом теле уже красовалось несколько шрамов. «Немудрено, ведь он — шиноби, тем более, отступник», — скажете вы. Нет, это не из-за сложных миссий, не из-за ран, полученных из-за сильных врагов, нет. Это свидетельства серьёзности намерений Сасори твёрдо отстаивать свои убеждения. Представьте, как сложно ему сейчас сдержаться, чтобы не врезать Дейдаре и не заткнуть его наконец. Как назло, нет времени. Терпение никогда не было так полезно Акасуне, как сейчас.       — Ха-а, что, семпай, боитесь? — прищурив глаз, сказал Дейдара с нотками радости в голосе.       — Как только доберёмся, я тебе устрою… — зло посмотрев в сторону блондина, прошептал Сасори, пустив в спорщика какой-то нож, смазанный ядом.       — Э-эй! Семпай, за что? — быстренько вскочив на свою птичку, выпалил Дейдара, с ужасом посматривая на порванный плащ в районе плеча. — Если бы я не увернулся, я бы умер! — крикнул подрывник, ощущая, что он чуть не умер. — Я чуть не сдох, Сасори-сан, — (произнесите это с озвучкой Анкорда) поникшим голосом сказал Цукури.       — Хм, это твоя вина, — развернувшись, равнодушно ответил красноволосый. — Давай, не отставай, — бросил вдогонку не сдержавшийся повелитель марионеток.

До логова организации осталось совсем немного, она уже виднелась из лесу. На подколы Дейдары семпай не обращал внимания, как ни старался подрывник. Это его насторожило, и он решил помолчать.

      — Пришли, — сказал Сасори. — Дейдара? — обратился он к своему напарнику, обернувшись.       — Сасори-семпай, искусство — это взрыв и точка! — ответил Дейдара.       — Ничего ты не понимаешь. Искусство — красота, а что красивого ты видишь во взрыве какой-то бомбы? Настоящее искусство должно оставлять память после себя. Мы должны донести его до наших потомков.       — А вот и нет! Вся красота являет себя миру лишь на секунду и сразу покидает нас. Вот это и есть искусство! — вскочив с птицы, яростно возражал подрывник. — А что такое вечность? Ничто не вечно, семпай! Даже ваши далеко не идеальные куклы будут обращены в прах временем!       — Не идеальны они, говоришь… — позвякивая хвостом марионетки и направляясь к блондину, сказал Акасуна.       — Упс… — спохватился Дейдара. — Не-ет! Не надо! — кричал Цукури, кидая в семпая свои только что изготовленные бомбы. — Хотя, моё искусство превосходит ваше, семпай, по многим параметрам.       — Повтори, что ты сказал?! — всё яростнее атакуя «обидчика», крикнул кукольник. В ответ подрывник лишь ухмыльнулся и скинул на семпая порцию новых бомб, но большей мощности.       Так продолжалось довольно долго, пока на поле брани не выбежала Наруто.