Здравствуй, мой Король

День. Или два? Сколько она уже сидит здесь, в камере без окон, с маленькой дверной решёткой? Лилэйн отказывалась от еды, воды и теплого пледа. Не зная покоя и сна, она металась по камере от стенки к стенке, мучаясь страшными догадками: что случилось с гномами и Бильбо и что сделается с ней – Трандуил был ужасен в гневе! Очередной бессонной ночью, когда ужин, принесённый стражником, уже остыл, Лилэйн прижалась лбом к холодной стене темницы и тихо запела песню, что пел ей возлюбленный, когда она не могла заснуть. Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла. Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад. Проклинаю заклятое злато, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была - Она давно умерла. А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья - железные перья, И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен. И это лучшее на свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего - Есть только небо, вечное небо. А герои пируют под сенью Королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, Что добудут таинственный клад, И не поздней Рождества... Проникнувшись, она не заметила, как её внимательно слушает незваный, но желанный гость. - Ты всё ещё помнишь её? – девушка вздрогнула и стукнулась лбом. Ничего не говоря, она продолжала сидеть, боковым зрением стараясь уловить его легкие и благородные движения. – Что же ты молчишь? - Разве заслужила я право голоса, Владыка? – прошептала Лилэйн, кладя голову на колени. – Я совершила непростительные действия. - Ты права, твой поступок непростителен и гадок. Признаться, в душе, я похоронил тебя, - его голос дрогнул. – Не знал, что после того, что я сделал для тебя, ты можешь так поступить со мной. Со мной! – он перешёл на крик. Лилэйн медленно поднялась и подошла к решётке. Трандуил стоял с правой стороны, так что девушка могла дотронуться до его руки, но не решилась на это. - Тогда, я, пожалуй, останусь здесь до конца своих долгих лет, - она пробежалась взглядом по его профилю, подмечая, что он стал ещё более статен и высок. – Это будет справедливо, заслуженно. Он повернулся и подошёл к ней, смотря прямо в глаза. От такого надменного взгляда Лилэйн поёжилась, но выдержала зрительный контакт. - Нет, - прошипел он. - Ты будешь жить в своей старой комнате и каждый день видеть то, от чего убежала, однако вновь познать не сможешь. Это – будет самым лучшим наказанием для тебя. Каждое его слово эхом разносилось в голове эльфийки, она не верила, так не бывает, разве можно вынести такую муку? - Владыка, прошу! – Лилэйн стала оседать на пол, скользя пальцами по железным прутьям. – Заприте, чтобы не могла видеть или слышать вас, а лучше убейте, казните лично, но, умоляю, не мучайте! Губы Трандуила искривились в злобной усмешке, он сел на корточки, протянул руку и приподнял бывшую невесту за подбородок, заставляя смотреть на него. От грубых прикосновений по телу девушки пробежали мурашки, а в голове замелькали эротические картины прошлого – результат некоторых грубых прикосновений. - Лилэйн, - прошептал он. – Я отплачиваю тебе той же монетой. Ты будешь страдать так же как и я. Резко поднявшись, шурша подолом своего платья, он удалился восвояси. *** Ближе к вечеру, к Лилэйн пришла служанка, попросившая следовать за ней. - Владыка приказал отвести вас в ваши покои. Стоя у дверей комнаты, где она провела юность, Лилэйн провела подушечками пальцев по ручке двери, легонечко нажимая и заходя внутрь. Девушка, мельтешащая позади, прошмыгнула следом, подбегая к шкафу, доставая ночные вещи и кладя их на кровать. - Госпожа, Повелитель приказал доставить вам самые красивые и дорогие платья, - она открыла другую дверцу, доказывая свои слова. - Передай ему, что я ценю его доброту. - Не хотите ли принять ванну? Ванна…Всевышний, неужели! - Да, прошу, приготовь её для меня, - Лилэйн скинула грязный плащ, который был тут же подхвачен служанкой. - Слушаюсь. Несколько минут, что Лилэйн провела в одиночестве она медленно ходила по комнате, удивляясь, что все вещи остались на своих местах, даже любимая книга об обитателях Средиземья лежала на туалетном столике. О Боже! Это она в зеркале? Неужели путешествие настолько её вымотало? В отражении была измученная, чумазая, уставшая, не похожая сама на себя девочка. Именно девочка – забитая, несчастная, с потухшими глазами, такая маленькая, совершенно не похожая на ту величественную невесту Короля, которой она была когда-то. - Всё готово, госпожа, - в дверном проёме появилась служанка. - Спасибо, как твоё имя? – устало спросила Лилэйн. - Иримэ, - ответила она. - Будешь моей личной служанкой. Можешь идти. Иримэ поклонилась и, улыбаясь, вышла из покоев Лилэйн. Эльфийка пошла в соседнюю комнату, в которой была ванна, на ходу снимая что-то похожее на одежду. Оставшись обнажённой, она расплела волосы и с блаженным стоном стала погружаться в теплую ароматную воду. Лёгкий прохладный шёлк немного остудил разгорячённую кожу после водных процедур. Лилэйн села на кровать, расчёсывая волосы, морщась от неприятных ощущений, уже затягивающейся раны на голове. Она дома, но уже ничего не будет так, как прежде. Он не простил её, и вряд ли простит когда либо, разлюбил, потерял надежду, что она вернётся. Лилэйн уткнулась в подушку, заглушая рыдания, а вскоре повалилась в неспокойный сон.