Часть 1
4 августа 2014 г., 09:13
Слепой сидел в спальне четвертой в полном одиночестве и пытался сыграть на гитаре то, что раньше так хорошо выходило у Валета. Все его состайники во главе с Табаки сломя голову унеслись на ужин, а он, под предлогом плохого самочувствия, остался восседать на общей кровати.
Но не прошло и часа, как дверь комнаты отворилась, и в нее тихо прокрался человек. Слепой отложил гитару, замирая и вслушиваясь в звук шагов.
— Чёрный, если ты хочешь незаметно подкрасться ко мне, делай это менее пафосно,—спокойно произнес брюнет, посмотрев на вошедшего невидящим взглядом, и снова вернул не по-человечески длинные пальцы на струны.
— Ты уже отличаешь людей по звуку шагов?—усмехнулся Чёрный, садясь рядом со Слепым и внимательно рассматривая его, будто видел впервые.
Но сколько на этого парня ни смотри, ничего не изменится: всё те же длинные, чёрные, до невозможности сальные волосы, бледное лицо с почти полностью белыми мутными глазами, тело, напоминающее мертвеца в гробу, тонкие костлявые пальцы, неизменно грязная одежда, пропахшая насквозь всем, чем только можно, и ступни, больше напоминающие подошвы обуви, в которой покоряли леса и болота.
— Что ты принёс?—всё тот же спокойный, даже холодный тон, который никогда не меняется. Чёрный бросил на кровать, к ногам Слепого, шуршащий пакет, который брюнет тут же нащупал, раскрыл и запустил руку вовнутрь. — Что это?
— Называется одежда. Слышал о таком?—усмехнулся блондин.
— Зачем мне это?—парень со скрытым раздражением отложил пакет в сторону.
— Я хочу тебя переодеть. Выглядишь, как бомж или домовой.
— Меня все устраивает,—было очевидно, что Слепой хочет как можно быстрее закончить этот бессмысленный разговор.
— Это потому что ты себя со стороны не видишь.
— Спасибо, что напомнил. Я знаю,—фыркнул брюнет, ударив ладонью по зазвеневшим струнам. — Мне безразлично, как я выгляжу, и что об этом думают окружающие. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил и достаточно явно намекнул, что хочу, чтобы ты убрался и оставил меня одного,— Слепой поднял взгляд на Чёрного и нахмурился.
— А я всё-таки сделаю то, что хочуя,—после недолгой паузы произнёс блондин, отобрал у Слепого гитару, а самого парня перекинул через плечо.
— Ты совсем спятил?! Поставь на место!—закричал брюнет, стараясь вывернуться так, чтобы врезать Чёрному как можно сильнее, но парень просто игнорировал это.
Отпустил он Слепого только в ванной и то продолжил крепко держать его руки, чтобы не получить по лицу.
— Слушай, успокойся, а. Ведёшь себя так, будто я тебя трахнуть пытаюсь. Я всего лишь тебя помою.
Чёрный начинал злиться. Слепой замер, пару раз хлопнув ресницами, и постепенно начал успокаиваться. Действительно, если бы он не сдался, могла бы начаться драка. И, возможно, с плачевным исходом.
Поэтому Слепой просто махнул на всё рукой, позволив Чёрному себя раздеть и толкнуть в душевую кабину. Сам блондин залез чуть позже, когда принёс из комнаты злосчастный пакет и разделся сам.
Душевая кабина— пожалуй, самое маленькое место в спальне, где более-менее свободно может разместиться только человек с комплектацией Слепого, но уж точно не крепко сложенный Чёрный, и тем более не два человека.
Поэтому, когда спортсмен прижался грудной клеткой к спине брюнета, по позвоночнику второго пробежала стайка мурашек, чего он уж точно не мог ожидать. Так же, как он не ожидал того, что подавится воздухом и поймёт, что в ванной не так уж и холодно.
Чёрный протянул руку через парня, включая воду и стараясь сделать её подходящей для обоих. Мыть человека в маленьком замкнутом пространстве оказалось делом не из лёгких. А уж тем более это дело не из лёгких, если этот человек такой чумазый, как Слепой. На одни только волосы сколько шампуня ушло.
В общей сложности на помывку и дополнительные процедуры было потрачено около двух часов. Но это того стоило. Когда Чёрный закончил одевать местногодомового, то насмотреться не мог на своё творение, широко улыбаясь: теперь перед ним стоял не бомж с ближайшей помойки, а вполне симпатичный и прилично одетый молодой человек.
Чёрному даже удалось более-менее ровно обрезать волосы Слепого до плеч и укоротить чёлку, которая теперь падала на глаза, что очень не понравилось брюнету.
— Как я буду с такими висящими соплями ходить?—проворчал Слепой, не понятно для чего смотря на себя в зеркало и оттягивая чёлку пальцами, ногти на которых были аккуратно подрезаны.
— А тебе не всё ли равно? Что есть чёлка, что нет. Сейчас ты хотя бы похож на парня своего возраста, а не на тридцатилетнего попрошайку,—хмыкнул Чёрный, вытирая голову полотенцем и осматривая одежду брюнета.
Всё село почти идеально. Из-за чрезмерной худобы юноши футболка и джинсы, правда, чуть висели, но это не беда. Общую картину это не сильно портило. Впервые за всё время знакомства с Чёрным Слепой был вынужден надеть носки под новенькие кеды. Нет, ну это уже действительно ни в какие ворота.
— И только попробуй изгваздаться в первый же день. Я тебя собственноручно в стиралку вместе с этой одеждой затолкаю,—пригрозил Чёрный, потрепав Слепого по голове.
Теперь это действие уже не вызывало такого отвращения, это даже было приятно. Волосы у юноши оказались мягкими и шелковистыми, что не давала понять вечная грязь на них. Брюнет вздрогнул от непривычного прикосновения, сразу вспоминая детство: последний раз вот так по голове его трепали лет в девять... Его личный бог, которого уже нет в живых.
Отвратительные воспоминания нахлынули волной — Слепой потряс головой, чтобы отогнать их, а Чёрный сделал вид, что не заметил переживаний своего подопытного, открывая дверь ванной, из которой в спальню повалили клубы пара.
— Ты чем там занимался целых два часа?! Я уже весь плесенью покрылся!
Первое, что увидел Чёрный—порядком раздраженный Лэри, который, как оказалось, уже полчаса пытается попасть в ванную.
— Действительно, Чёрный. Я, конечно, на твоей стороне, но что можно делать в ванной два часа?—спокойно спросил Лорд, сидя на подоконнике и оттуда с любопытством смотря на парня.
— Отмывать домового, который у нас тут живет и всем заправляет,—с нескрываемой гордостью ответил блондин, складывая руки на груди.
Почти все присутствующие замерли, думая о верности своих догадок. И абсолютно все присутствующие были готовы подбирать челюсти с пола, когда из ванной вышел Слепой. Точнее, какое-то время у людей были сомнения насчёт правдивости увиденного. По сути, никто не желал верить, что это действительно их вожак. Лэри так вообще,как стоял, так и сел на пол.
Слепой молча подошёл к кровати, с ногами залез на неё и снова взялся за гитару, лежавшую на подушках. Первым от шока отошёл вечно невозмутимый Сфинкс, переводя взгляд со Слепого на Чёрного и обратно.
— Так. А теперь признавайся, как. Что ты ему подсыпал, из-за чего он добровольно пошёл в ванную?
— Ну... не совсем добровольно... но во всяком случае я ему ничего не подсыпал.— Чёрный почесал затылок, чуть смутившись пронзающего взгляда зелёных глаз.
Сфинкс задумчиво посмотрел в окно и покачал головой, не веря, что подобное вообще могло произойти. Даже Табаки, только-только радостно въехавший в спальню, увидел «обновлённого» Слепого и чуть не грохнулся со своего Мустанга.
Все взгляды вновь устремились на вожака. Некоторые личности вообще решили вежливо промолчать. Не потому что не хотели говорить, а потому что им былонечего сказать.
—И что вы на меня все уставились? Я вам музейный экспонат что ли?—не выдержав столь давящей атмосферы, поинтересовался Слепой, резко подняв голову так, что чёлка легко отлетела назад. Из-за жира, ранее поглотившего его волосы, подобное наблюдать было невозможно, поэтому все присутствующие только в удивлении раскрыли рты.
Теперь вожака можно было запросто сравнить с Лордом. Тем более, что и сам местный принц был совершенно не против.
— У нас... нет слов... вот и смотрим,—подал голос Курильщик, не решавшийся даже залезть на кровать к Слепому.
— Эй, дружище! Ты его теперь почаще купай, чтобы мы привыкли к такому вожаку!—радостно и, как обычно, довольно громко выкрикнул Табаки и подъехал к Чёрному на всей скорости, видимо, намереваясь его задавить, поэтому спортсмен на всякий случай сел на свою кровать.
Даже Наннета, каркнув, взлетела со своей клетки и села на плечо Горбача, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую и рассматривая Слепого.
Брюнету это вконец осточертело, он отложил гитару, встал с кровати, сдёрнул с крючка свой излюбленный длиннополый пиджак, который Македонский всё-таки регулярно стирает, пока вожак не замечает, и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Чёрный подорвался с места, намереваясь пойти за юношей, но Сфинкс остановил его:
— Он сейчас не в духе. Лучше не трогай. Получишь.
— Да ну и что? Это моя вина, так что я должен с ним поговорить.
— Я тебя предупредил. Дальше делай, как знаешь,—отмахнулся Сфинкс, садясь на подоконник, напротив Лорда, и уставился в окно, на осеннюю жижу во дворе, куда по общим прикидкам должен был пойти Слепой. И все молча посочувствовали стараниям Чёрного.
Брюнет действительно направлялся на улицу, ловя по дороге ошарашенные взгляды и слыша перешептывания за спиной. Любого человека такое выбесит, а уж тем более такого неуравновешенного социопата, как Слепой. Мысленно он уже сотню раз проклял и убил Чёрного за его водные процедуры.
И, как говорится, лёгок на помине.
Уже на первом этаже блондин догнал своего вожака, схватил его за плечо и настолько резко развернул его к себе лицом, ударив о стену спиной, что у Слепого зазвенело в ушах. Юноша упёрся руками в грудь состайника, злясь на себя за то, что не может как следует врезать ему.
Он снова вспомнил детство... Детство, в котором Чёрный, тогда ещё Спортсмен, вот так же хватал его за плечи и вжимал в стены. Детство, в котором Слепой постоянно получал от этого человека пинки, удары и затрещины. Детство, в котором, кроме насмешек и издевательств, он ничего не слышал от Чёрного.
Впервые за долгое время Слепому стало страшно. И он ненавидел себя за этот страх. Он снова, как в детстве, зажмурившись, стал ждать удара. Он знал, что после этого удара у него будет долго болеть лицо или, возможно, живот...
Поэтому каково было удивление юноши, когда вместо кулака лица коснулось что-то мягкое. Губы. Горячие, мягкие губы захватили в пылающий плен его собственные, а крепкое тело прижало набор костей к холодной стене, штукатурка с которой оставляла на чёрном пиджаке белые следы.
Слепой широко распахнул глаза. Эмоции. Никогда ещё его не захватывали такие эмоции. Он не знал, что ещё умеет чему-то удивляться, он не знал, что умеет бояться, радоваться... Но он точно знал, что умеет злиться. Злиться на этого человека, который всего за пару часов смог разбудить эти никому ненужные эмоции, доставляющие только боль.
Поэтому Слепой оттолкнул Чёрного. Оттолкнул, тяжело дыша, краснея, как малолетний пацан при первом поцелуе и вытирая припухшие губы рукавом пиджака. Чёрный с интересом и терпением наблюдал за своим вожаком, ожидая какой-нибудь гневной тирады или попытки начать драки.
— Зачем?—еле слышно спросил Слепой, пряча глаза и лицо за волосами, которые пришлись очень кстати. Больше он ничего не смог сказать. Больше на ум не приходило ничего вразумительного.
— Захотел,—в стиле четвёртой ответил Чёрный, пожав плечами.
— Это глупо и мерзко.
Слепой облокотился о стену и сполз по ней вниз.
— Я знаю.
Теперь Чёрный смотрел на своего вожака сверху, сложив руки на груди.
— Что подумают окружающие?
— Тебе нет дела до чужого мнения.
— А тебе есть.
— И мне нет,—Чёрный опустился, садясь на корточки, и постарался заглянуть в лицо Слепому. — Неужели ты так меня ненавидишь, что найдешь любой способ, чтобы послать? По-твоему, даже Длинная Габи лучше меня?
— Она девушка.
— И что с того? Ты думаешь, не бывает любви между парнями?
— Это неестественно.
— А спать с уродливыми кобылами естественно? А ты не думаешь, что мне могло быть обидно? Что мне может быть больно?
— Мне тоже было больно, когда ты и твоя компашка с утра до вечера использовали меня вместо боксерской груши.
— Ты вспоминаешь события девятилетней давности, а я недельной.
— Давай закроем тему и больше к ней не вернемся. И ты никому не скажешь, что я тут размяк.
— А ты примешь меня?
— Нет.
— Тогда я расскажу Лэри, что наш вожак чуть не разревелся из-за того, что его мужик поцеловал.
— Тогда сплетни пойдут и про тебя.
— Пофиг. Зато все узнают, что я тебя люблю.
От этих слов Слепой замер, открыв рот и обхватив колени руками.
— Это шантаж.
— Я в курсе.
— Ты готов шантажировать своего вожака, который может тебя убить?
— Если это поможет добиться твоей благосклонности, я готов на всё.
— Слов-то каких набрался…
— Они идеально подходят.
— Ты не отстанешь?
— Нет.
—Слишком навязчивый.
— Я знаю.
— Чёрный.
—М-м-м?
— Иди в жопу,—буркнул Слепой, поднимаясь на ноги, но блондин зажал его в углу, не давая выйти. — Пусти меня.
— Ни за что. Я теперь никогда тебя не отпущу.
— Я даже не знаю, как ты выглядишь.
— В случае с Габи тебя это не сильно волновало. Или, как правильно сказала Крыса, тебе лишь бы было в кого свой конец пихать?—усмехнулся Чёрный, проводя по волосам Слепого тыльной стороной руки. Брюнет слегка покраснел, хотя никогда не замечал за собой такого. — Ты действительно очень красивый. И ты все эти годы скрывал от нас эту красоту под слоем грязи.
Чёрный коснулся губами лба юноши, убрав с него чёлку.
— Отвали! Не трогай меня!—психанул брюнет, треснув Чёрного по рукам. — Я тебе не девчушка! Я и врезать могу!
— Так давай. Почему ты меня ещё не побил?—с насмешкой в голосе спросил блондин.
—Я...не знаю,— Слепой опустил голову, сжимая зубы. — Что ты со мной сделал? Почему я так себя чувствую?
— Потому что раньше тебе никто не говорил, что любит тебя. Это называется чувства.
— Чувства?—юноша задумался, закусив губу. — Чувства между парнями? Такого не бывает. Я должен хотеть убить тебя или послать, или хотя бы ударить...
— А чего ты на самом деле хочешь?— Чёрный перебил Слепого, не дав ему договорить до конца.
— Я ничего не хочу.
— Не ври. По твоим глазам эмоций не прочесть, но я ощущаю дрожь твоего тела. Люди дрожат когда им холодно. Или когда они нервничают. Или когда они возбуждены. Тебе холодно?
— Нет,—выдохнул брюнет, постепенно начиная сдаваться.
— Значит ты нервничаешь или возбужден. Оба варианта меня вполне устраивают.
— Как ты меня достал.
— Я знаю. И буду доставать, пока ты не согласишься. Скоро уже наступит ночь, Слепой. И ты захочешь пойти в Лес. А я тебя не пущу. Я не пущу тебя никуда, пока не получу вразумительного ответа. Пересиль себя и ответь, чего ты хочешь. Чего ты действительно хочешь? Чтобы я пошел куда подальше или поцеловал тебя?— Чёрный говорил совершенно серьёзно, но голос его начал срываться от отчаяния. Он сам не верил в то, что Слепой выберет второй вариант, но…
— Я хочу, чтобы ты поцеловал, —после минутной паузы промямлил брюнет, сжимая и разжимая кулаки и не зная, куда можно деть руки.
Чёрный облегченно выдохнул.
— Я рад,—он с улыбкой посмотрел на руки Слепого. — Положи их вот сюда,—Чёрный переложил руки юноши себе на шею и мягко поцеловал его в губы. — Всему тебя надо учить... Я научу тебя любить, домовёнок,—молодой человек с ухмылкой потрепал смущённого брюнета по голове. — Ты больше не будешь метать гром и молнии, если мы вернёмся в комнату? А то Сфинкс, наверное, уже считает меня трупом.
— Не буду. Буду вести себя, как обычно.
Слепой положил ладонь на лицо, провёл по нему и снова натянул маску безразличия.
— Как легко ты меняешь лица. Поразительно.
— Это талант,—сухо ответил Слепой, уперевшись взглядом в пол, и пошёл в сторону спальни четвёртой.
Чёрный решил больше не задавать вожаку нудных вопросов, поняв, что его мрачное настроение вернулось и продержится как минимум до вечера.
— О! Камикадзе вернулся! И привёл с собой Шумахера! А-а-а-а-а-аллилуйя! Аллилуйя, аллилуйя, а-а-а-аллилуйя!—заорал Табаки и подполз к краю кровати, стоило только героям сегодняшнего вечера зайти в комнату.
— При чём тут Шумахер?—поинтересовался Курильщик, но адекватного ответа, как всегда, не услышал, обходясь только сфинксовым:«Это же Шакал».
Слепой молча кинул пиджак на стул, подошёл к кровати и завалился с краю прямо в одежде, завернувшись в одеяло.
— Хоть бы разделся,—по-отцовски заметил Сфинкс.
— А вам лишь бы на меня голого потаращиться,—парировал Слепой, накрывая одеялом ещё и голову.
— Ты ему что-то сказал?— Сфинкс строго посмотрел на Чёрного.
— В том-то и дело, что я ничего сказать не смог,—блондин развёл руками, усаживаясь на свою кровать. — А никто Лэри не видел?
— Тебе зачем?—спросил Лорд, переместившись от подоконника к кровати, и заполз на неё так, что на пару секунд завалился на Слепого, из-за чего Чёрному невыносимо захотелось кинуть в принца что-нибудь увесистое.
— Да так. Поговорить хотел...
— Ты? С Лэри? Просто поговорить?—рассмеялся Лорд и скатился со Слепого на свою часть кровати.
— Ты его видел или нет? Если нет, то не пудри мне мозги.
— Да в ванной он до сих пор. Смывает следы позора.
— В смысле?
— В смысле взял собачку на руки, а она его обос... описала,—с усмешкой исправился Лорд, кинул свою рубашку на стул и накрылся одеялом. —Всем доброй ночи.
—Эу! Ну чего вы так рано, лежебоки?! Только полночь!—возмутился Табаки, расталкивая Лорда.
— Шакал, отвали,—буркнул принц. — Я хочу хоть раз нормально выспаться. Ты меня уже доконал.
Табаки посчитал себя оскорблённым, отполз на другой край кровати и продолжил нанизывать ореховые скорлупки на леску. Чёрный обречённо вздохнул, подумав о том, с какими идиотами он живёт, за что получил злобный взгляд Сфинкса, и пошёл в ванную, где по легенде должен был быть Лог.
— Лэри,—позвал Чёрный, стоя у двери, и постучал в неё. — Лэри, ты там?
Ответом парню послужил шум воды и песнопения Бандерлога. Блондин закатил глаза, открыв дверь и войдя внутрь. Лэри, услышав скрип петель, вскрикнул, прижавшись к стене кабинки.
— Тебе чего?!—закричал парень, ошалело смотря на Чёрного. — Уже помыться спокойно не даёшь!
— На, прикройся, —блондин кинул Лэри полотенце. — Не могу разговаривать с голыми людьми.
— А со Слепым ты тут, наверное, в покер играл, да? Или он плавки под джинсами носит, а мы не в курсе?—усмехнулся парень, наматывая полотенце на бёдра и думая, что шутка вышла удачной.
Чёрному же оставалось только молча сочувствовать столь ужасному чувству юмора.
— Короче, у меня к тебе просьба. Очень личного характера.
— Если личного, то я весь во внимании,— Лэри вылез из душа, сев на табуретку, у которой вот-вот отломится ножка, на которую, кроме него, собственно, никто никогда и не садится.
— Можешь поменяться со мной кроватями на одну или две ночи?—спросил Чёрный, сложив руки на груди, и пристально посмотрел на прифигевшего Лэри.
— Это ещё зачем?
— Твоя на втором ярусе. Сам понимаешь, неприятно, когда на тебя смотрят.
— Ты шутишь что ли, чувак?
— По мне видно, что я шучу?—Чёрный вопросительно выгнул бровь.
— Это траходром, по-твоему, а? Сначала Слепой, теперь ты собрался сюда баб водить. Небось тоже решил Габи позвать?
— Упаси Господи,—выдохнул Чёрный, перекрестившись. — Нет, конечно. По-твоему, у меня ни грамма уважения к себе нет? Тоже самое, что пользоваться общественной уборной, которую не так часто дезинфицируют,—блондина всего перекорёжило.
— А кто она тогда?
— Это не должно тебя волновать.
— Как это не должно?! Ты на моейкровати собрался проделывать свои трюки!
— Я поменяю постельное бельё на своё, идет? Не, ну давай, по-братски. А потом я тебе что-нибудь сделаю. Договорились?
Чёрный протянул Лэри руку, на которую тот ещё долго и молча смотрел.
— А, ладно. Хрен с тобой. Договорились,—выплюнул Лог, пожав Чёрному руку. — Но бельё меняй щас!
— Отлично. Ты хороший друг, Лэри. Можешь продолжать свои онанимные сеансы,—усмехнулся парень, махнув рукой, и взялся за ручку двери.
—Ты, наверное, имел в виду анонимные? Но тогда где в этом смысл?
— Нет, друг. В твоем случае именно онанимные.
Чёрный еле удержался от смеха, взглянув на вмиг покрасневшее лицо Лэри, который уже схватил многострадальную табуретку, чтобы кинуть её в состайника. В ту же секунду, как ножки оторвались от пола, дверь ванны с грохотом захлопнулась, а Чёрный снаружи сполз по ней, закрыв лицо руками и старательно сдерживая приступы смеха.
Придя в себя через пару минут, парень встал и с лыбой а-ля Чеширский Кот принялся перестилать постели. Сфинкс и Табаки какое-то время молча наблюдали за насвистывающим какую-то привязчивую песенку блондином. Шакал не выдержал первым.
— Эй, Чёрный! Чего лыба до ушей, хоть завязочки пришей?!—рассмеялся парень, отбрасывая своё рукоделие в сторону. Чёрный смерил друга недобрым взглядом и шикнул, как бы намекая на спящих.
— На моих ушах завязочки не задержаться, увы,—блондин повёл плечами. — А вот к твоим в самый раз. Ещё рыболовные крючки для надёжности повесить можно.
Табаки спрятал уши за волосами, прижал их ладонями и, во второй раз за вечер посчитав себя оскорблённым, спрятался в гнездо из подушек и одеяла.
— По какому поводу переезд?—спокойно поинтересовался Сфинкс, проследив взглядом за траекторией падения подушки Лэри с кровати на пол. — Не хотелось бы мне оказаться поблизости, если тебе приспичит, скажем, из лука пострелять,—сочувственно произнёс парень.
Причем не совсем ясно, кому он сочувствовал больше: Чёрному, который не мог попасть в кровать с расстояния в два метра, или подушке, которую никто не потрудился поднять.
— Лучше бы не умничал, а отфутболил её на кровать. Лэри не переживёт попадания на его прелесть больше грязи, чем от него самого.
— Лучше бы ты не указывал мне что делать,— Сфинкс передразнил Чёрного, при этом оставаясь совершенно невозмутимым. — Я тебе ничем не обязан. Сам попасть в мишень не можешь, значит, будь любезен слезть вниз и поднять свой снаряд.
На самом деле, проще головой о стенку биться, чем спорить со Сфинксом, поэтому Чёрный, матерясь себе под нос, спрыгнул на пол, поднял подушку двумя пальцами, и с помощью ускорительного пинка комок перьев в наволочке оказался в нужном ему месте.
—Будь у меня руки, я бы тебе поаплодировал,—в голосе Сфинкса прозвучала усмешка, смешанная с иронией. — У тебя точно руки с ногами как-то раз местами поменялись.
— Очень остроумно. Жаль, что не смешно,—хмыкнул Чёрный, забираясь обратно наверх, и упал на только-только застеленную постель.
— А я с тобой шутки шутить не собираюсь,— Сфинкс встал, перебираясь на общую кровать, и завалился между Лордом и гнездом Табаки. — Когда этот любитель собак объявится, пусть свет выключит.
Это было последнее, что сказал местный философ, прежде чем необычайно быстро погрузиться в сладкий, обволакивающий сон. Явления Христа народу, а, именно, возвращения Лэри из душа, так никто и не дождался. Либо все настолько вымотались за день, либо Бандерлоги слишком много времени уделяют гигиене и своему внешнему виду, что слегка настораживает.
***
Проснулся Чёрный около трёх часов ночи. Одна навязчивая мысль никак не давала ему спокойно выспаться. Парень свесился с кровати, осматривая спящих состайников. Гнездо Табаки, съёжившийся от холода Курильщик, чьё одеяло перетащил на себя наглый Лорд, Сфинкс, на чьем лице во время сна постоянно была какая-то гримаса боли и...как это ни удивительно, Слепой, обнявший подушку и тихо посапывающий. Давненько в это время он не находился в пределах спальни и вообще Дома. Чёрный невольно улыбнулся, смотря на вожака и думая о том, что более милой картины он не видел уже давно. Парень слез на пол, стараясь как можно тише подойти к брюнету, надеясь, что тот его не услышит. — Чёрный... Сколько раз повторять? Крадись менее пафосно. Тебя за километр слышно,—спросонья пробурчал Слепой и приоткрыл один глаз. — Чего тебе? — Ничего. Просто хотел посмотреть на тебя, когда ты спишь. —Извращенец,—констатировал факт брюнет, приподнимаясь на локте и стараясь не задеть Лорда. — Нет. Просто давно не видел тебя спящего. — Посмотрел? Иди к себе,— Слепой рухнул обратно, лицом на подушку. — Почему ты такой грубый? — А почему ты такой навязчивый? Попросил же— дай поспать. — Поспи со мной,—после минутной паузы попросил Чёрный. — Ты что, с кровати головой вниз упал?—сон уже окончательно отпустил брюнета. Сейчас ему хотелось просто прибить эту назойливую муху. — Нет. Я серьёзно. Пойдём,—парень потянул Слепого за руку, но тот выдернул её со страшной силой, будто обжёгся. — Никуда я с тобой не пойду!—прошипел брюнет, нахмурившись. — Если будешь шуметь— разбудишь Табаки, а за ним не станется. Пошли-и-и-и. Хватит строить из себя упрямого барана,—прошептал Чёрный и коснулся губами лба Слепого. — Если ты думаешь, что этот фокус безоговорочно действует— ты ошибаешься,—брюнет стукнул Чёрного в живот. — Всё. Надоел,—рыкнул блондин, скинул одеяло Слепого на Лорда, оторвал парня от постели и прижал к себе, чтобы не брыкался. — Ты спятил?! Поставь меня на место! Ты всех разбудишь!—зашипел Слепой, толкая Чёрного и царапаясь. — Это ты щас шум поднимаешь, как застуканная в неглиже девица,—огрызнулся парень, встав на ступеньку, швырнул Слепого на кровать и плюхнулся рядом. Точнее, сверху. — Ты что творишь?! Отпусти!—вот сейчас брюнет начал действительно паниковать, упираясь руками в грудь Чёрного и пытаясь спихнуть его тушу с себя. — Давай ты не будешь шум поднимать? Просто лежи молча,—выдохнул парень, завалившись на бок, сгрёб вожака в охапку, уткнулся носом в его волосы и закрыл глаза. Слепой перестал брыкаться, но всё равно злобно пыхтел и хмурился. — Ёжик,— Усмехнулся Чёрный, погладив брюнета по спине. — Какой, нахрен, я тебе ёжик? — Самый обыкновенный, дикий ежик. Пыхтишь и фыркаешь. — Да пошёл ты. — Почему тебе так нравится меня посылать?— Чёрный нахмурился и уложил Слепого на спину, нависая над ним и всматриваясь в неживые глаза. — Потому что хочу, чтобы ты оставил меня в покое, извращенец. — Нет. Ты пытаешься отгородиться от меня. Но я уже говорил, что никуда тебя не пущу. — Потому что ты идиот и моральный ублюдок. — Пусть так. Надо было ещё в детстве это сделать. — Так ты уже тогда метил на мой зад?! Это был удар ниже пояса. — Да тише ты. Чего кричишь?—прошипел Чёрный, зажав рот Слепого рукой. — Во-первых, не на зад, а на сердце, а во-вторых, я был ребёнком. Откуда мне было знать, что это и как происходит? Просто смирись и отдайся. — Ты совсем больной? Я тебе шлюха или что? Отдаваться я тебе не собираюсь,—прорычал Слепой, укусил Чёрного за руку и попытался выкарабкаться. — Хватит уже. Я не сделаю тебе больно. — Да не собираюсь я это терпеть. Я не баба. Иди ищи Габи и её трахай. — Из всех нас только ты больной, который добровольно с этой уродиной в постель лёг,—выплюнул блондин, нагнувшись ближе к лицу вожака. — Мне никогда не узнать насколько она страшная,— заметил парень, отворачиваясь. Неужели в его голосе проскользнула обила? — Может быть и ты страшный, и я второй раз наступлю на одни и те же грабли. — Я не страшный. — Говорить можно всё, что угодно. — Я скажу, что ты красивый. Ты поверишь? — Нет. — Тогда какой смысл мне пытаться что-то тебе доказать? — Повторю: я не знаю, как ты выглядишь. — Так проблема только в этом? — Не только,—Слепой чуть замялся. — Слушай и запоминай. Я блондин, у меня короткие волосы,— Чёрный взял руку Слепого, провёл ей по своему белёсому ёжику на голове. — У меня голубые глаза, светлые брови и ресницы, нос с небольшой горбинкой,— юноша провёл пальцем Слепого по своему носу. — У меня плохое зрение, поэтому днём я ношу очки... — И всё?—перебил вожак, будто пытаясь рассмотреть Чёрного. — В смысле «всё»?—удивился парень. — Больше у тебя дефектов нет? — Больше нет,—усмехнулся блондин. — Я продолжу, если ты не возражаешь,— Слепой промолчал, и Чёрный воспринял это как согласие. — Я достаточно высокий, выше тебя... — Это я понял. — Будь добр, не перебивай меня. Так вот… Я часто занимаюсь спортом... — Я знаю. — Помолчи, а. Я тебя щас затыкать буду. — Молчу, молчу. — Из-за этого я крепкий, мускулистый и хорошо сложенный,—в доказательство своих слов Чёрный провёл рукой брюнета по своим плечам, груди, торсу, опуская её всё ниже и ниже. — Что ты делаешь?—прошептал Слепой, ощущая учащенное дыхание блондина. — Сожми пальцы. — Зачем? — Просто сожми. Молча,—попросил парень, посмотрев на лицо вожака. Брюнет закусил губу, но сделал то, о чём его попросили, ощущая нечто горячее и твёрдое. Слепой тут же поспешил отдёрнуть руку. — Ты совсем кретин,—проворчал вожак, переворачиваясь на живот и пытаясь выползти. — Встал на парня. Позор на твою тупую голову. — Лежать на месте,—выдохнул Чёрный, до боли сжав плечо Слепого, и вжал его в постель. — Теперь ты точно никуда от меня не денешься. — Да отвали. Что ты себе позволяешь? Я твой вожак. — Меня это не сильно парит. Сейчас ты мойлюбовник. Остальное завтра,— Чёрный нагнулся к уху брюнета, прошептав эти слова и чуть куснув мочку. Слепой рыкнул, утыкаясь лицом в подушку и сжимая кулаки. — Я тебе это ещё припомню,—пробурчал брюнет, когда Чёрный стащил с тонких ног джинсы вместе с бельём и перевернул юношу на спину. — Припоминай, сколько душе угодно,—произнёс блондин, мягко поцеловал Слепого и начал снимать с тощего тела чёрную футболку. — Тебя надо откормить. — Да пошёл ты. — Опять ты за своё,—вздохнул Чёрный, неожиданно резко обхватил вожака руками и впился в его губы страстным поцелуем, медленно спускаясь ниже: на подбородок, ещё ниже: на шею, оставляя на ней алеющие пятна, далее: грудь. Парень обвёл языком затвердевший сосок, чуть надавив. Слепой вцепился костлявыми пальцами в плечи Чёрного, шикнув и прикусив язык. — А Габи бы тебя так ласкала?—промурлыкал блондин, поднимая взгляд на размякшего вожака. — Ты надоел со своей Габи. Отвяжись. Забудь про неё. — Либо я буду говорить о ней, либо продолжу. Что выбираешь? — Просто продолжай. Молча,—после некоторого раздумья проворчал Слепой, повернув голову вбок. — Как скажете,—усмехнулся Чёрный, провёл руками по телу парня, считая пальцами его рёбра и одновременно прокладывая дорожку из поцелуев вниз. Слепой сжал простынь, чуть выгибаясь в пояснице и как можно старательнее сдерживая стоны, рвущиеся наружу. Блондину это доставляло удовольствие. Он нежно сжал ногу юноши, чуть отводя её в сторону, и поцеловал внутреннюю сторону его бедра. — Кто тут у нас говорил о позоре?—ухмыльнулся Чёрный, оставляя легкий поцелуй на головке стоящего члена. — Ты так завёлся всего лишь от поцелуев. Что я должен сделать, чтобы ты начал течь? — Заткнись. Твои слова смущают. — Смущают? Тебя? Того, кого можно ненароком принять за мёртвого? — Как же ты меня раздражаешь,— Слепой протянул руки, пытаясь нащупать в пространстве Чёрного, притянул его к себе и поцеловал, чуть потеревшись бёдрами о его пах. — Похотливый ёжик. — Иди ты со своим ёжиком. — Я тебя хочу,—прошептал Чёрный, зарываясь пальцами в волосы Слепого, прижал его голову к своему лицу и начал жадно целовать, кусая и оттягивая с чмокающим звуком губы, сплетая языки в жарком танце. Вожак положил руки на спину блондина, опуская их вниз по позвоночнику и царапая светлую кожу, пока длинные пальцы не коснулись резинки боксеров. — Я могу снять это? — Не задавай глупых вопросов,—тяжело дыша, произнёс Чёрный, обтёрся лицом о шею бледного и оставил очередную мокрую дорожку от языка и поцелуев. Слепой запустил пальцы под тугую резинку, медленно спустил ненужную вещь, которую блондин дальше сдернул одним движением и куда-то швырнул. Чёрный перевернул вожака на живот и приподнял за бёдра, заставив его встать на колени. — Не дай бог я завтра не встану,—прорычал Слепой, оборачиваясь и в упор смотря на Чёрного. — Встанешь. Если брыкаться не будешь,—прошептал блондин, выцеловывая позвоночник брюнета и разводя его ноги в стороны. Слепой сложил руки на подушке, положил на них голову и тяжело вздохнул, готовясь к худшему, но всё равно, когда всего лишь один палец проник внутрь, парень дёрнулся, зашипев и сжавшись. — Мне больно,—проскулил вожак, начиная ёрзать. — Потерпи немножко... Расслабься,—шёпотом посоветовал Чёрный, поцеловал брюнета в копчик, успокаивающе погладил его по животу и одновременно протолкнул второй палец, начиная медленно двигать ими. Некоторое время Слепой не чувствовал ничего, кроме ужасного дискомфорта и смущения, но в какой-то момент боль практически полностью растворилось в волне наслаждения, накрывшей с головой. Парень выгнулся, сжав подушку пальцами и невольно застонав. — Тише, тише. Разбудишь ребят,—прошептал Чёрный, наваливаясь на спину вожака и закрывая его рот свободной рукой. — Сейчас будет ещё приятнее,— блондин поцеловал Слепого в шею, поглаживая впалый живот, и медленно вошёл в расслабившееся тело наполовину. Брюнет замычал в широкую ладонь, карябая подушку в попытке выпотрошить её. — Успокойся,— проурчал блондин, покрывая тело вожака поцелуями и давая ему время, чтобы привыкнуть к ощущениям. Но уже через пару минут Чёрный начал постепенно двигаться, с каждым толчком крепко прижимая Слепого к себе. — М-н-н-м-м-н,—тихо промычал брюнет, откинув голову назад. Чёрный закусил губу, заметив слезинки, вытекающие из белых полузакрытых глаз. — Ещё... Чёрный... глубже… пожал… —вожак снова резко опустил голову вниз, подаваясь навстречу блондину. Парень глухо зарычал, ускоряя темп и крепко сжимая бедра Слепого. Толчок, второй, третий... Движения не прекращались ни на секунду. Брюнет тяжело дышал, давясь собственными стонами, чуть не плача. —Я...п-почти... уже...—простонал Чёрный, делая еще несколько резких глубоких движений, и излился внутрь брюнета. Слепой приглушённо застонал, уткнувшись лицом в подушку, и кончил себе на живот, впервые без посторонней помощи. Блондин замер, с изумлением смотря на тяжело дышащего вожака. Подушка поглотила сладкий стон вместе с именем, по которым в этом месте никогда никого не зовут. — Ты... назвал меня… по имени?—шёпотом спросил Чёрный, выходя из парня, лёг на бок и прижал брюнета к себе. — Забудь,—выдохнул Слепой, пытаясь отдышаться. Блондин перегнулся через вожака и поцеловал его в губы. — Ты сделал меня счастливым. — Не вспоминай об этом при остальных. — Твоё желание для меня закон. — Мое желание— немного поспать,—пробормотал Слепой, прижался спиной к груди Чёрного, подложил руку под голову и закрыл глаза. — Хорошо. Спокойной ночи,—парень с улыбкой поцеловал чёрную макушку, накрывая себя и вожака одеялом, уткнулся носом тому в шею и очень скоро провалился в крепкий сон, которого давным-давно ни у кого в четвертой не было.***
Раньше всех проснулся, как ни странно, Лэри. Может, ему просто не спалось, а, может, съедало любопытство— это никому не известно. Тем не менее он мог ожидать от Чёрного чего угодно, но только не этого. Увидев в крепких объятиях блондина никакую не девушку, а их обожаемого вожака, парень с открытым ртом сел на кровать и уставился в стену. — Так вот какая у тебя девушка, Чёрный,—усмехнулся Лэри, медленно переводя взгляд на потолок. — Это что же получается?.. Наш вожак из этих?—этот вопрос теперь не даст Логу покоя. — Если я кому-то скажу, меня убьют, верно? —вслух начал рассуждать парень, потирая лицо. — Хорошо. Пусть это будет нашим общим секретом, Чёрный... Но ты ещё пожалеешь, что занимался этим на моей постели,— Лэри злорадно усмехнулся, начиная одеваться на пути к двери. А Слепой открыл глаза, поджав губы. Ему хотелось плакать, но ещё больше — провалиться сквозь землю. Впервые за девять лет в горле встал удушающий комок. Это мог быть кто угодно, их мог увидеть кто угодно... Но только не Лэри... только не Бандерлог... Слепой приподнялся на локтях, смотря на мирно спящего Чёрного невидящим взглядом. Парень сжал кулаки и зубы, нахмурившись. — Я тебя ненавижу,—сквозь зубы процедил брюнет и закрыл глаза. — Я тебе это ещё припомню. Ты сильно пожалеешь о том, что сделал... Я клянусь,— Слепой наклонился к Чёрному, мягко сжал его лицо ладонями, нащупал губами его губы и нежно поцеловал. — Я, наверное, тебя люблю. Но я никогда этого не признаю, тупой ублюдок,—парень криво усмехнулся, пытаясь на ощупь найти свою одежду. А когда он узнает о том, что сценарий «ночной игры» известен не только Лэри, это станет совершенно другой историей.
