Осторожно - двери закрываются.

Поезд тронулся или я тронулся… Рассмеялся, вспомнив старую шутку. Что меня там ждёт? Даже не представляю. Впрочем, ничего нового – я и дома не знал, что меня ждёт. Саша… всё, хватит, забыть его! Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, проводница принесла постельное бельё. Я закинул рюкзак и чемодан под своё место, перед этим отправив сообщение родителям, а потом Нашимовых – интересно, как я буду их называть? Дядя Егор и дядя Олег? Я чуть ли не рассмеялся вслух, но резко осознал, где именно нахожусь и сколько сейчас времени… Уже далеко за полночь, все спали, было темно, я видел лишь силуэты людей, сбоку меня лежал дедушка, в то время как верхние места были пустыми. Эх… осталось лишь застелить своё место и лечь спать. Через секунду поочередно раздался звук входящих сообщений, и я, чисто на автомате, тут же нажал кнопку выключения. Будильника я не ставил, хотелось проспать весь следующий день – впереди было столько нервов и беготни, что лучше набраться сил заранее, как минимум отоспаться. Поел, ещё раз поел. Завтрак, обед, ужин, ужинополдник. Полдник… сколько можно есть? Вышел на остановке и что же умудрился успеть сделать за двадцать минут… если, конечно, не считать моей пробежки от начала нашего поезда к его последнему вагону? Никто не угадает, а я купил ещё еды… точнее семечек, уткнусь в книжку и буду мусорить. В соседнем женщина с ребёнком, да и профессоры пугают. Кстати, на счёт профессоров, я не знал точно, но те обсуждали утром историю первой мировой с таким видом, словно участвовали в каждой войне и битве, может историки? И да, я не люблю историю… но спасибо тем, кто нас защитил. От истории становилось грустно и хотелось отвлечься от их разговора, чуть не посадил телефон, но своевременно вспомнил, что, как приеду – тут же нужно обзвониться родителям, обещал всё-таки. И когда этот день закончится? Облом. Лучше не скажешь… Я проснулся от чьих-то возмущений, слишком громких возмущений. Вылезать из под тёплого одеяла и искать сумку, точнее телефон в сумке, чтобы узнать время было лишим, внутренние часы отчетливо останавливались на часах пяти, ну может шесть от силы. Возмущения продолжались. - Чьи-то вещи? Я раскрыл глаза и уставился на высокого мужчину. Лет сорок, а может и больше, почти седой, а ещё глаза – они были очень тёмные, а взгляд озлобленный, впрочем, как и его лицо. И слова… - Твои? – он выжидающе смотрел на меня, чуть сморщившись, словно я вызывал у него жгучее отвращение. С чего бы? - Вы про что? - Под моей койкой лежит чья-то рухлядь. - Вас не смущает, что сейчас ранее утро? - Почему это должно меня смущать? - Э…. все спят, точнее спали, - я чуть повысил голос на последнем слове, но лицо мужчины стало лишь злее, - Не мои, - добавил через секунду. Рухлядь. Боже, откуда вообще такие люди… Я ещё понимаю бабушки и дедушки – они по жизни недовольные, то ли маразм, то ли возраст, то ли болячки, а с ним то что? Люди начали просыпаться, в соседнем заплакал ребёнок. Мужчина сделал резкий шаг вперёд и я, чисто интуитивно отодвинулся от него ближе к стене. Он резко потянул на себя что-то наверху, то ли одеяло, то ли матрас. - Ваши вещи? - Кто? – сонный голос и очень испуганный, что уж там… я бы тоже испугался, разбуди меня кто-то так. Вроде парень и когда он успел к нам подселиться, засыпал я один – дедушка сошёл с поезда ещё вчера днём, а мужчины ушли в ресторанный вагончик с вечера и так и не вернулись. Может ночью сел? - Под моей койкой лежат чьи-то вещи, если твои поторапливайся и убери их. Это моё место. Какие мы умные, можно подумать скупил все места и воздух. Взрослых нужно уважать, но не таких же. Я начинал злиться, но защищать парня или противоречить было глупо, претензии были не ко мне. - Можешь под меня сложить или наверх, - предложил в пустоту, я ведь только голос его слышал, да и он спал прямо надо мной и сел ночью, вроде молодой голос, старше меня, но явно младше этого мужчины. - Спасибо. - Я сказал – поторапливайся. Промолчал, может, понял, что бесполезно спорить, а может не нашёлся с ответом. Неприятная ситуация. Соседи переглядывались, но молчали – всех возмущало поведение брюнета, но постыдить никто не решался. А ведь имеем право – неожиданно осознал я. Мы же все наравне, а тут явился он, будит всех, возмущается, грубит. Ладно я – я ему в сыны гожусь, а может и во внуки, неужели все настолько бояться ему перечить? Вверху раздались копошения, а может глухой удар, парень, скорее всего, задел перекладину или ударился рукой о верхнюю полку. Всё же верхние места жутко неудобные. Я закрыл глаза, но невольно тут же открыл их, захотелось увидеть обладателя столь глубокого голоса, у папы и то менее глубокий, у Саши глубже, но его голос чётче, а может тот ещё не проснулся, вот и говорит так…. Парень неловко двинулся вниз, он чуть не упал и я испуганно замер, отсюда было видно всё: как он резко дёрнул на себя сумку, как принялся что-то в ней искать, его руки тряслись, а изо рта раздавались хриплые вздохи. Так дышат раненные люди или кто-то, кто пробежал слишком большое расстояние, он не был ранен… он и вовсе не двигался, он спал. Так в чём же дело? Парень наконец-то нашёл то, что искал, но это было настолько маленьким, что я не мог разглядеть – только приметил, что буквально на секунду дрожь пропала, но стоило ему поднести руку ко рту, и вот – дрожь вернулась, теперь его трясло полностью. Он словно сжался в себя, словно стал меньше. - Я всё ещё жду. Вы по жизни так медлительны или только сейчас? - Будете ждать столько, сколько нужно, - выдохнул из себя парень и весь сжался, словно ожидал удара или крика. Мужчина хмыкнул и выразительно скривил губы в ухмылке. Я ждал его ответа и надеялся на его отсутствия, но нет… ожидания не оправдались. - Вы, кажется, не поняли, что от вас требуется. Вы должны убрать свои вещи и мне не важно куда, молча, - он сделал особое ударение на последнее слово, - Или мне позвать проводницу? - Не нужно, - парень сделал над собой усилие, сначала он поднялся на колени, потом – неловко схватившись за край моей койки, поднялся вверх. Это стоило ему многих усилий, его руки напряглись и да – пальцы вновь задрожали. Точно, я же предложил переложить его вещи под себя. Нужно же поспешить, а тот опять всякие возмущаться будут. - Спасибо, - в какой-то момент я перехватил сумку и помог ему закинуть всё к себе, сумка была не слишком тяжёлой, но всё же. Парень выглядел очень бледным, поразительно с учётом того, что он был блондином, а волосы как у папы в молодости – почти до плеч и чёлка довольно-таки длинная. На нём был тонкий синий свитер с V-образным вырезом и тёмные джинсы, на руках яркие браслеты, а волосы перетянуты синий, в тон свитеру, лентой и да – очки, тонкая оправа и очень мягкая форма стёкол. Он выглядел болезненно, словно прозрачный, нет, вовсе не худой, я не приметил в его движениях никаких травм или боли, но его дрожь, сейчас она почти пропала, но дышал он как-то странно, с надрывом. Я не успел особо рассмотреть его лицо, только чётко решил, что он красивый, болезненно, но красивый, вроде бесцветный и даже его браслеты, свитер не делали его ярче, но что-то в нём привлекало. Парень неловко пошатнулся в сторону от меня и очень бегло пошёл в сторону туалета, подошёл, замер, а потом резко вжался в стену. Я наклонился чуть вправо, чтобы увидеть его, но стоило парню заметить моё наблюдение и он, тут же, вышел в коридорчик между вагонами, дверь закрылась, я потерял его из поля зрения. Ему же действительно плохо, вот только что именно? Ударился или перепугался? Заснуть так и не смог, мужчина был слишком громким, невыносимо, в конце концов – мамаша всё-таки прикрикнула на его, постыдила, но тот лишь проигнорировал её, продолжая ковыряться в своих чемоданах, шуметь и, при этом, продолжая ворчать на блондина. По жизни такой, несчастливый? Повезло нам с соседом, ещё пять часов как минимум. Боже, я так надеялся проснуться ближе к городу, даже будильник поставил на одиннадцать часов. Подъезжать к столице России, смотреть в окно, вглядываться, смотреть на часы – да, это только в радость, но пять часов… Что же я буду делать? Зарядка на сотовом телефоне почти не оставалась, когда я садился в поезд, а идти к проводникам, выпрашивать не хочется, из книг с собой лишь Стивен Кинг, тоже не вариант. После такого «ужаса» не вариант. Да если бы и не ситуация тоже не вариант – не такие книги нужно читать, подъезжая к самому красивому городу нашей страны. К тому же я ехал поступать, сейчас нужно держаться позитивного настроя, а не вдаваться в окружающую действительность. Говорил же папа, чтобы Шекли с собой взял… Странно, блондин так и не вернулся. С ним всё в порядке. Не долго сомневаясь, хм… минут десять, а может и двое больше, я неуверенно двинулся в сторону туалета. Зашёл, закрыл дверь, умылся, почистил зубы, вышел из туалета, замер и да, всё-таки открыл эту проклятую дверь. Чтобы мой запал не превратился в неудачную попытку, сделал шаг вперёд и закрыл за собой дверь. Он словно и не заметил меня, стоял, облокотившись об стену рядом с окном, с закрытыми глазами и очень глубоко дышал, словно выравнивал дыхание. Может у него какие-то приступы, болезнь? - Извини…те, с вами всё в порядке? Парень медленно открыл глаза и, чуть задержав дыхание, выдохнул неуверенное «да». Не верю, совсем не верю, но и навязывать не… хм, всё же буду. - Точно? - Просто хочу побыть один. - Только возвращайтесь, хорошо? Он такой по жизни. - Какой? - Недовольный. У него наверно целый вагон причин на это, так что бесполезно вдаваться в его злость. - Думаешь? - Ага, - парень суть скривился, словно пытался улыбнуться, но не получалось, а я встал напротив него, но тут же отвёл глаза. Забор… странный какой-то. А почему он такой длинный. Я смотрел, внимательно боясь не заметить конца, но забор за окном так и не заканчивался, он петлял, то становился синим, то голубым, то прямой, то словно ступеньки – лестницей. - Ещё часа три ехать. - Откуда ты знаешь? – спросил и тут же осознал глупость вопроса, может он на часы посмотрел… стоп, на его запястьях не было часов, а в джинсах вроде как не было карманов, или были? - По забору. - Часто ездишь? - Да, а ты? - Первый раз… - И не последний, скорее всего. - Надеюсь. Парень промолчал, нахмурился только, словно мои слова напомнили о чём-то плохом. - Поступать едешь? - Да… - я не знал, что ещё сказать, а спрашивать, зачем едет он показалось неуместно, впрочем, как и вообще что-то говорит. Он казался мне призраком, не злым и не добрым, просто привидением. - А я еду к брату… - У меня тоже есть брат, старший… Влад, - зачем-то рассказал я. Блондин улыбнулся и покачал головой, словно что-то отрицая – свои мысли или мои слова, не знаю что именно… - Что ж удачного тебе поступления. - Спасибо, а тебе поездки к брату, - последние слова я чуть ли не прошептал. Где-то в подсознании что-то кричало о неуместности моего пожелания, сам не знаю, что именно, но его слова, интонация, весь его вид – всё кричало о том, как сильно он не хочет приехать туда, куда мы столь целеустремлённо приближаемся, не хочет быть в это поезде. - Спасибо. - Прости, - его глаза чуть расширились, он был удивлён моему извинению, но что-то подсказало мне, что в этот раз я не ошибся, сказал то, что нужно было произнести. Может я извинялся за того мужчину, или за своё появление рядом с ним, за свою ненужную заботу, или за его брата, который чем-то явно досадил ему, и очень сильно… А может извинялся за себя, я был полностью здоровым, а он выглядел настолько слабо. Глупо за такое извиняться, но когда он мягко улыбнулся, бросил на меня быстрый взгляд, очень цепкий и уверенный, но настолько быстро промелькнувший, что я не смог зацепиться за него – мне стало легче. Дверь чуть стукнула за мною, я прошёл вперёд и тут поезд чуть наклонился, словно мы ехали под углом, а не строго горизонтально. Почти подошёл к своему месту, шарахнулся в сторону от очередного наклона и, тут же, с кем-то столкнулся. Не стоило поднимать глаза, не стоило смотреть. Это был тот самый мужчина, он был намного выше меня и в слабо освещённом проходе казался, чуть ли не башней, возвышаясь надо мной. Мой рост всегда казался средним, невысок, но и не коротышка же. Но сейчас я показался себя невероятно маленьким. Его аура подавляла. Он собирался куда-то идти, но, заметив в оттопыренном кармане брюк сигареты, я резко схватил его за руку, останавливая. И снова презрительный взгляд. Что же делать… взгляд вверх тут же заставил меня усмехнуться. - Это ваши вещи? – он проследил за моим взглядом и кивнул. - Уберите их, мне не важно куда. - С чего я должен убирать свои вещи? Там никто не спит, если ты не заметил, - ну какой умный, прям гений. Где ж твой ум был недавно, когда ты будил нас и торжественно учил правилам железнодорожного этикета и суверенитета территорий? - А подо мной тоже никто не спит, - быстро протараторил я, и не давая ему возможности начать возмущаться, поспешил объясниться, - Видите ли, моя сумка занимает не мало места, а сумка того парня ещё больше… мало места, придётся переложить свою наверх, или его переложу – без разницы. Хотелось спросить « а не предложить ли нам проводницу? А ещё больше хотелось усмехнуться, но я переборол свои желания и тяжко вздохнул. Мужчина нахмурился, но вещи свои переложил. Какой послушный. Проводница довольно-таки быстро принесла постельное бельё новому пассажиру, тот, ещё раз излишне пошумев, заправил подушку, одеяло и, отвернувшись от столь не устраивающего его во всех отношений мира, спрятался под одеялом… чуть ли не с головой. Я усмехнулся, всё равно не видит. Я таки Афина, или кто там Бог мудрости? Хм… нет, вроде Афина - Бог войны, ха… Блондин вернулся буквально через пять минут, он выглядел воинственно, но как только увидел, что его противник спит, тут же потерял всякую враждебность. Я чуть засуетился, неловко передвинулся в сторону, но всё-таки умудрился силой мысли и взглядом усадить его за стол, притащил кружку с чаем, попросил у проводника – для кого-то просить оказалось куда легче, чем для себя. Оставшееся время прошло в молчании. Я смотрел в окно, блондин смотрел в окно, наши взгляды не пересекались, но я видел, боковым зрением, что он тоже периодически смотрит на меня. Может я и спросил что-то, но нет, смелость сошла на нет, неловкое молчание. Он же тоже молчит – оправдал я себя. Спустить чемодан вниз, спустить сумку, поддержать свою полку… вроде они так называются, а то всё койками их обзываю… можно подумать передвижная тюрьма, а не поезд. Так вот, поддержать свою полку, чтобы блондин вытащил свою сумку с нижнего яруса, а потом замереть… всё внутри переворачивалось, я то и дело вздрагивал, пытался вскочить, останавливал себя, краснел и неловко теребил ручку чемодана… мы подъезжали. - Ну, здравствуй, - прошептал, а мысленно добавил – Здравствуй, Сибирь. Вот только сейчас не старые времена, не времена грозных царей и диктаторов и моя отсылка в Сибирь подписана лишь одним человеком. Мной.