Осторожно - двери закрываются.

- А ещё эта Академия… - Карл, - остановила начало моей истерики мама, - С этим нужно что-то делать, я уже убедилась, что ты собираешься подавать заявки по всем направлениям и всем университетам, но уже начинаю путаться… - Извини, - я сжал трубку телефона чуть сильнее, даже пальцы заболели. – Мам, у меня так глаза сейчас болят. - Устал да? На часах пол второго ночи, я бы и не позвонил домой так поздно. Собственно – я и не звонил, позвонили родители. Волновались… - Да. - Может тогда ляжешь спать? - Нет, мам, - я закусил нижнюю губу, не позволяя себя умолять о продолжении разговора. Было стыдно, вроде не пять лет, но за последнюю неделю я почувствовал себя настолько мелким, беспомощным. Всё, что мне хотелось – вернуться домой, вернуться к… - Мам, - сам же перебил я свои мысли, - Может что-то придумать с университетами? Я сам путаюсь, - признавался-таки, мама рассмеялась и предложила разобраться, для начала, КУДА вообще я хочу поступить. - В смысле? - Карл, у тебя заявок пруд пруди, а вот так чтобы что-то особенное… тебя хоть один университет зацепил? Появилось ощущение, что ты там будешь, что хочется вернуться? - Ага… Герцена, там наверху, на крыше статуи, только я их не рассмотрел… забавно так, словно люди гуляют по крыше, а и главный – Филологический, там ещё статуя с ангелом стоит. - Ты же у нас Наруто больше всего любил или Гаару? - Э, это тут причём? - Герцена – Коноха, а Филологический – Сунна. Или наоборот? – неожиданно засомневалась она. Я задумался, - Хм, ты права… мне всё же Коноха больше нравится. - Где ж твой Саске? – она неловко рассмеялся, а я покраснел. И, правда – где же он? – Ну ладно, тебе завтра наверно опять какой-нибудь университет искать. - Нет, я уже все документы подал, теперь только экзамены… - А экзаменов сколько? - Я русский пересдаю, в Конохе, а ещё сочинение, в остальных только результаты ЕГЭ подавал и всё, ах да, ещё в один университет нужно историю, но ты знаешь, что я её плохо знаю. - Всё-таки нужно было нанять репетитора, - вздохнула. - Что ты, зачем? Ты же знаешь – я сама захотел без репетиторства и курса, хочу знать, на что я сам способен. - Карл, это, конечно, правильно, но ты поступаешь, чтобы учиться… как же ты будешь учиться, если сам всего хочешь достигать? С таким успехом можно и на дому получать образование – не ради корочки же. - Угу, - я устало потёр глаза, голова чуть-чуть кружилась, то ли поздно, то ли устал от всей этой беготни и поисков, - Мам, я спать. - Давно пора. Добрых снов, солнышко! – я счастливо зажмурился, в кои-то веки полностью расслабившись, пожелала спокойно ночи и, чуть-чуть приоткрыв балкон, лёг на кровать. Холодный воздух тут же, мягким одеялом, лёг поверху меня, мягко касаясь и заставляя как можно быстрее укутаться в одеяло. Словно кокон. В комнате было совсем темно, мебель лишь очертаниями, а за окном – мягкие звуки машин, мы жили не рядом с дорогой, но всё же было слышно. Я был рад, что поговорил с мамой, стало легче. Коноха. Я прям таки герой, обычно же Саске, беспокойная его душа, куда-то уходит, сбегает, а тут сам ушёл. Э… это что, я Наруто что ли? Бредятина… В абсолютной тишине раздался забавный звук и я, со стороны, понял что смеюсь. Истерика, родимая… Так и не заметил, как заснул. Только успел подумать, что там впереди, и да – снова рассмеялся, на этот раз тише, ночь всё-таки, размышляя, встречу ли я в университете Сакуру. Ну или Хинату, влюбиться в меня какая-нибудь темноволосая, скромная девушка, пфф… Вопросы по истории я сдал на ура, вот только одно «но», пока сдавал, в огромной аудитории, среди десятков таких абитуриентов, убедился, что не хочу учиться в этом университете. Слишком громоздкое здание и какая-то пустота внутри, вроде красиво оформлено, но всё равно пусто. Да и абитуриенты – может мне и показалось, но большинство выглядело слишком уж богато, и пафоса не мало – когда ждали бланков с ответами, я услышал некоторые разговоры. - Ну и урод, - мимо меня прошла стайка девчонок, именно стайка, все были слишком похожи на друг друга, чтобы кого-то выделился, я обернулся и наткнулся на чей-то изучающий взгляд. Красивый. Он сидел на две площадки выше, чуть правее меня и не сводил глаз. Словно ожидал чего-то или просто тщательно изучал, я, зачем-то кивнул и, тут же, покраснев, отвернулся. Что я делаю? Мы же не знакомы. Не знакомы, да? Я снова хотел повернуться и посмотреть на него – смотрит ли он или нет, но, в последнюю секунду передумал. На выходе из аудитории мы снова столкнулись, он пропустил меня вперёд, я снова кивнул и сел на ближайшую скамью. Он сел рядом. - Я Дима, а ты? - Карл, – я пожал его руку и снова смутился. Он чуть наклонился ко мне и хотел что-то спросить, но его перебили. - О, Димка, уже мальчика клеешь или он тебя? – я опустил голову вниз, но тут же заставил себя посмотреть на говорившего. Это был парень, который сидел рядом с Димой на экзамене, я и не обратил на его внимания, просто запомнил, что он усмехнулся, когда заметил мой взгляд тогда. Пока я его разглядывал, к нам подошли ещё два парня и девушка, стоп… Дима же что-то ответил? Я повернулся в его сторону и тут же, наткнувшись на его злобный взгляд, автоматически отсел от него. - Ты педик что ли? - Ктоя? – одним словом, голос был чуть пискливым. Что там, если бы я стоял – упал. - Голубой? - А по нему не заметно что ли Дим? – девушка села между нами и, при этом, её юбка задралась чуть вышел колен, я снова смутился, - ну или бисекусал. Мне показалось или толпа становиться всё больше, и, правда, вокруг нас стопилось уже не мало народу. - Решаете вопросы глобального уровня? - А тебе хочется учиться с голубым, Саш? А дальше, я уже не понимал, что делаю… Просто резко встал со скамьи, причём так резко, что Дима и девушка чуть не упали с ней, и, расталкивая всех, побежал за своей сумкой. - А второй этап? – преподаватель устало указывал на часы. И правда… это же был перерыв, а не конец экзамена, - Или вы передумали поступать? Неожиданно, скорее всего для себя, чем его, я, резко усмехнувшись, кивнул. - Ваша фамилия? - Воронов. - Ха, ворона. - Соответствует. Даже не оборачиваясь назад, я дождался, когда мужчина найдёт мою заявку и отдаст мне её. Уже выйдя из аудитории, сжал бумагу и закинул в ближайшую урну. - Эй, подожди… - я обернулся. Это был Дима, он выглядел озадаченным. - А как же второй этап? - Пошёл ты. Не ожидая его ответа, а перекинул сумку через плечо и, чуть ли не бегом, бросился куда подальше. Коридоры, лестницы, студенты, преподаватели. Огромное пустое здание. Огромная пустая яма. И люди тут… - Да? – звонил Егор, я даже растерялся, всегда звонил Олег, а тут… - Карл, у тебя перерыв? Можешь говорить? - Могу, что-то случилось? - Ты во сколько освободишься? – Я посмотрел на часы, совсем рано, что мне делать то теперь… - Через часа три-четыре. - Хорошо, слушай, может тебя забрать по пути? - Я… Егор, я забрал заявку. То ли связь пропала, то ли отключился, я отвёл телефон от лица, но тут же убедившись, что он всё ещё на связи, снова вернул его обратно. - Ты на громкой связи – повтори ещё раз, что ты сказал. - Я забрал заявку, - на этот раз более твёрдо повторил я. - Аллилуя!! – раздался чей-то смех и звук поцелуя, - Молодец, Карлостоне!! Олежка… я невольно улыбнулся, он тоже, как и мама, считал, что я слишком распыляюсь на университеты. Приятно, что радуется. - Расскажешь почему? Оу, кстати, а почему через часа три-четыре? - Хочу прогуляться. - Ну смотри сам. Если что – звони. Пока гулял, наткнулся на небольшой парк – наверно стоило позвонить маме, обрадовать, но я чувствовал себя выжитой губкой Первый экзамен начинался ровно в восемь, я немного опаздывал – слишком сильно волновался и, впоследствии, поздно заснул. Олег напоил меня горячим кофе и печеньем с миндалём, кстати. Кофе имел весьма необычный вкус и запах – словно мужчина добавил туда какие-то специи… а может и добавил. Я уже убедился, что кулинарные способности Олега на высоте, он не любил готовить что-то обычное… Взять хотя бы наш первый, в честь моего приезда, ужин. На втором этаже толпились абитуриенты, я встал между ними, выжидая, что будет дальше, кабинет был открыт, но никто не входил – ждали, кто осмелится зайти первым. Уже ровно восемь. Я пробрался через толпу и зашёл в аудиторию. Это был первый раз, когда я оказался в подобном месте… ряды возвышались над друг другом, огромные потолки и столь же огромные окна, внизу размещался на возвышении огромный стол и невероятно вытянутая горизонтально доска. За столом сидел старый мужчина, без очков – что меня очень удивило, так как я всегда представлял преподавателей литературного факультета в очках и с сединой, может он не преподаватель? - Смело, - раздалось в сторону, он обращался не ко мне и я проследил за его взглядом в угол. В углу сидел Олег… сто, Олег? Он был удивлён не меньше меня, а я еле подавил удивлённый вскрик, в последнюю секунду зажав рот ладонью. Постепенно все расселись по рядам - кто дальше, кто ближе и стали ждать начала экзамена. Впрочем, первый этап не был экзамен, в комиссии сказали, что он представлял из себя вступительную речь. - Что ж, начнём, - мужчина привстал со своего места и я снова убедился, насколько мои ожидания не совпадают с реальностью. На нём были джинсы, тёмно-синее, но всё же джинсы. За пиджаком уверенно проглядывалась чёрная футболка и, стоило прищурить глаза, и я понял, что седина всё же была – просто еле заметная, только по вискам, - Василий Петрович Фетин, профессор английской литературы, мои лекции грозит услышать лишь сотой части из вас, так что, не буду просить меня «любить и жаловать», другое дело – мой ассистент. Олег встал со стула и мягко улыбнулся. - Нашимов Олег Григорьевич, все вопросы к нему, но если он посчитает кого-то излишне навязчивым или вопросы – излишне глупыми, то ещё раз напомню «любовь и уважение» в его случае, хороший пропуск на второй этап, моё дело – произнести речь, его – отсеять половину из вас. Все поняли? – я кивнул и заметил, что рядом со мной тоже закивали, словно загипнотизированные голосом профессора. - Олег, иди в угол и улыбайся – они уже достаточно напуганы и вряд ли будут задавать лишние вопросы…. Скорее всего – вообще не будут их задавать. Олег улыбнулся и вернулся на своё место. - Что ж, я не буду рассказывать вам историю университета и нашего факультета – надеюсь, что вам хватило ума прочитать их самим. Но про преподавателей и основные цели – стоит рассказать. С этого года вводятся новые предметы, в том числе и Английская литература, я недавно вернулся из Англии и смею заметить, что если вы учили английский – лучше сто раз подумать, прежде чем указать это в своём заявлении. Советую пойти после нашей беседы в комиссию и переписать в немецкую группу. Теперь другие дисциплины. Олег расскажешь? - Зачем? Пусть сами узнают… - И я так думаю – зайдите на сайт нашего университета, пройдите по этажам, почитайте расписания других курсов, вы будущие педагоги и вам не к добру привыкать, что вся информация подаётся вам на блюдечке. Среди вас одна треть поступает только на заочное, и я надеюсь, что эта треть имеет среднее образование или какой-то опыт, в нашем случае заочное отделение не подходит для первого образования – слишком широк профиль знаний, которые вам нужно получить, чтобы дожить до диплома и до возможности преподавать. Баллы за экзамены вывешены на стенде нашего факультета, я же перейду к моему профилю – сочинения. Вряд ли вы уловите связь между английской литературой и вашими вступительными сочинениями, но она существует. Что ж, начнём… он приподнял тетрадь, и я неловко замер – тёмно-зелёная обложка. Да нет, не может быть… - Воронов Карл, - он хмыкнул и выжидательно уставился вперёд, я сидел практически напротив и он решил остановить свой взгляд на мне. Зря сел на первый ряд… он не сводил с меня жёлтых глаз, или освещение так падало или его глаза действительно были жёлтыми - и мне не оставалось ничего, как встать. - Вчера я проверял вступительные сочинения. Ваше… произведение существенно выбивалось из общего восприятия. Как вы думаете – почему? Произведение? - Мы внимательно слушаем вас, Карл. Я тихо вздохнул и неуверенно поднял глаза на профессора, его взгляд придавливал вниз, так наверно смотрят змеи – или голодные хищники… не свою жертву. - Так что не так с вашим сочинением, как вы думаете? - Не знаю. - Неужели? – Олег за спиной Василия Петровича подавал какие-то знаки, смешно раскрывал рот и тут же закрывал его, словно он был рыбой и его только, что выкинули на берег. Он весь раскраснелся, но испуганно замер, когда понял, что его поведение не осталось не замеченным. Девушки, которые сидели сзади меня, еле слышно рассмеялись, кто-то хмыкнул. А я окончательно растерялся, не понимая что всем нужно от меня. И да – я снова пожалел, что сел за первую первый ряд. - А всё с вашим сочинением было не так. Карл.. ваше отчество? - Андреевич, - прошептал я. - Говорите громче! Я повторил, а он довольно хмыкнул и подошёл ко мне, чуть ли не кидая моё сочинение мне же в лицо. Листы задели кожу щёк, и я почувствовал слабый порез, лишь бы крови не было. Аудитория резко замолчала, смешинки пропали и, даже не поворачиваясь, я знал, что все напряглись. В то время, как моё тело мелко дрожало от испуга. Василий Петрович встал рядом и сильно сжал моё запястье. - И этой самой рукой вы писали своё сочинение? – он дёрнул её на себя и я невольно скривил лицо от резкой боли. Хотелось убежать, оказаться от него как можно дальше, но он не отпускал, лишь сильнее сдавливал моё запястье, - Карл Андреевич, будь мы в древнем веке, я бы посоветовал вам отрезать свою руку, но мы живём не в старые времена. Я никогда не видел столько ошибок, заметьте – живу я не мало и видел, как раньше казалось, уже всё, так что даже могу поблагодарить вас – сто лет так не удивлялся. Так в чём же дело? - У меня всегда были проблемы с орфографией… - С орфографией? Молодой человек… я трижды, ещё раз повторю – ТРИЖДЫ перепроверял ваш писательский труд и не нашёл ни одной орфографической ошибки, ошибки чисто случайные – три «н» в одном слове или женское окончание в глаголе вместо мужского, невероятно глупые ошибки. Так как вы собираетесь преподавать с такой невнимательностью? У вас проблемы с самоопределением? Так я помогу вам – вы мальчик! Так что никаких «всегда считала» или «перечитывала». Я мучительно покраснел, только сейчас заметив, что моё запястье свободно. Кожа чуть посинел и я более чем уверен, что от его жёсткого захвата будет синяк, и да – я мог сбежать, но, под его тяжелым взглядом, я не смел даже пошевелиться. Профессор закончил свой монолог с улыбкой, он посмеивался, но все молчали, словно не я опозорился, а они… может, вспоминали свои ошибки, боялись, что их имена назовут следующими? Василия Петрович вернулся за свой стол и принялся пересчитывать сочинения. - Садитесь, - приметил он, поднимая глаза. Я сел и положил руки на сочинения, надеясь спрятать его, незаметно убрать в рюкзак, - А вот это зря, я бы попросил вас зачитать два последних параграфа. Можете не подниматься. Я откашлялся и открыл последнюю страницу, голос прозвучал слишком громко в абсолютной тишине, все молчали, ожидая продолжения моей казни, я замер на первом слове, отдышался и тут же продолжил. Помирать, так с интонацией, - не стоит считать Наташу безгрешной или, наоборот, осуждать и винить её в предательстве чувств Болконского, зачастую понятие «предательства» настолько сырое, что вряд ли кто-то имеет право осуждать чужие поступки, не сталкиваясь с идентичными ситуациями на своём жизненном пути. И всё же невольно задаёшься вопросом – как бы поступил ты? Смог ли пронести любовь через все испытания, смог ли, родившись в то время, столь отличное от нашей современности, найти ответ на все вопросы и поступить правильно. И да, «правильно» столь же сырое понятие, как и «предательство». Читатель не должен задаваться такими вопросами, как чья-то вина, в исключении могу назвать ли произведение «Кто виноват?» Чернышевского. «Война и мир» включает себя более серьёзные вопросы, чем вечное «кто виноват», она задёт вопрос войны и мира выбора между этими двумя мирами. Болконский не выбирал, его выбрала война, считать, что эти два слова половины другого слово столь же глупо, как винить Наташу за её не состыковку с миром «война». Тут можно воскликнуть «Оказавшись на месте Наташи – сделай лучше!», и будешь прав и только так я воспринимаю цель Толстого донести до нас кризис общества, в котором «война» и «мир» находятся слишком близко к друг другу. Я замолчал. Василий Петрович не сводил с меня своего голодного взгляда, Олег выглядел удивлённым, а лиц других абитуриентов я не видел. - Не слышу аплодисментов, - профессор отвёл от меня свой тяжёлый взгляд и перенёс его на других. Кто-то неуверенно захлопал, и, через секунду, захлопали все остальные. Я мог только краснеть, размышляя про себя, шутка это, или профессор сказал всерьёз. - Итак, как я уже говорил раньше – вы смогли удивить меня. Я давно уже не видел в вступительных сочинениях столь разумное и своевременное употреблении риторических вопросов, и да – меня невольно поразила ширина раскрытия темы – ровно семь страниц, в то время, как вы могли остановиться на минимуме и написать вдвое меньше. Вы всегда так пишите? - Да, преподаватели ругали за это – больше текста, больше ошибок. - Что ж, я не собираюсь повторять их ошибки. И да, на будущее – захотите написать целый мануал – не стесняйтесь, - он ободряюще улыбнулся, и я поклялся себе дольше никогда не писать больше семи страниц! В характере профессора настолько сильно бушевали противоречия, что они вылезали в его словах. Благодарность, насмешка, восхищение – всё перемешалось, я совсем запутался под конец и не представлял, что делать, если он когда-то снова обратится ко мне. Всё, на что я надеялся, что он будет только на первом этапе поступления – вступительная речь, которую он сейчас и произносил. - Кирилова Олеся, встаньте, - сзади, раздался еле слышный звук отодвигаемого стула, - А теперь расскажите нам, как тему «отцов и детей», можно раскрыть на двух страницах? Так он не издевался? Олег, еле заметным жестом, поднял большой палец вверх и улыбнулся.