Мир провалился в 23:23

Здравствуйте. Меня зовут Филипп Фаршмахер. Зовите меня Филом. И я на грани суицида. Вам интересно, почему я хочу покончить жизнь самоубийством? Возможно, нет. Но я все равно расскажу. Пожалуй, просто назвать причину сложно. Надо вникнуть в неё. Так что, расскажу-ка я вам, с чего все началось. Зовут меня Филом. Это вы уже, наверное, и так знаете. Фамилия крутяк, да? Ну а что вы хотели, Германия же. Наверное, сейчас самое время описать себя. Карие глаза, светло-каштановые кудрявые волосы. Ну не то что бы прям макароны, а просто вьются. Мне это, кстати, не нравится, поэтому купил себе плойку. Папа увидел меня за этим интересным занятием, выпрямлением волос, ну и выматерился на меня. Сказал мол: «Вроде бы сына растил, а вырастил барышню». Да не баба я, ну может быть хиляк. Ну и что?! Качайся не качайся, все равно нихрена. Только кубики и легкие мышцы. У меня организм качаться не хочет ни разу. Падла!!! Характер? Да кто я такой, чтобы характер свой описывать? Ну... Вечно вспыльчивый остряк. Да, и еще в придачу апатичный. Как только депрессия, так сразу курить. Еще кофе и подоконника не хватает. Ну, в общем, лучше моих друзей, меня никто не опишет. Вот так вот. Что-то не похоже, чтобы такой человек как я вдруг решил покончить с жизнью, да? Просто, мне самому тяжело это сделать. Но я уже решился. Все. Никаких да или нет. Я понимаю, что моя жизнь кончена… Из-за чего суицид? Да, думаю, вы посчитаете это глупым решением, но все же... Я собираюсь покончить жизнь самоубийством из-за девушки. «Я так и знал, все бабы - бляди! Как ты могла, зараза, Променять меня на этого козла из параллельного класса? Что такое общественный транспорт, он и не знает даже, - В школу его возит на тачке шофёр его папаши, И ты на это повелась? А как же наша любовь? Мои дежурства у подъезда при погоде любой? А помнишь, когда я подарил тебе свою кассету, Ты мне сказала, что круче меня музыкантов нету? И после этого ты топчешь мои чувства, гнида?! Всё, решено - я ухожу посредством суицида!» Слова из песни Нойза. Ну, они прямо таки точно описывают мое внутреннее состояние. И вообще, всю ситуацию в целом. Хотя, все на самом деле гораздо серьезнее. Я увидел Ее первого сентября, когда перешел в лицей. Я стоял на линейке и рассматривал учеников, все они были такие черно-белые, такие тусклые, но Она... Она, это просто нечто! Она была одета в платье с цветочным узором на черном фоне. На ее ногах были балетки с цветком (розой). У нее были шикарные длинные волосы темно-русого цвета. А в этих развевающихся волосах виднелся красный цветок. Она была такая яркая, и излучала добро. Она меня буквально притягивала к себе. На переменах, когда я проходил мимо Неё, я оборачивался, чтобы еще раз взглянуть на столь яркую особу. Как-то раз меня пригласили сыграть одного из принцев на школьной постановке. Ну, а мне то что? Я не против. Вы не знаете, какой радостью для меня было играть в паре с Ней. Казалось, это предел мечтаний. После этой сценки все пошло как по маслу. Мы начали встречаться. Как же я был рад, я писал Ей песни о любви, гулял с Ней всегда, когда появлялась свободная минутка. Я хотел уделять все свое свободное время Ей. И Она тоже, правда, так было первые полгода. После, Она стала избегать меня, Она изменила отношение ко мне. Что я сделал не так? Эти мысли не давали мне покоя! Я во всем винил себя, пока не узнал, что Она меня разлюбила. И потом, когда она меня бросила и стала встречаться с моим богатеньким одноклассником. Я не спал ночами, стал курить как паровоз. Я вставал ночью, гулял по ночному Берлину. Я перестал стричься, закрылся в себе, стал пить много валерьянки и смешивал все таблетки, что были у меня в доме. И вот, стоя на днях под душем я задумался о самоубийстве. Мне больше ничего не нравиться, не привлекает. Мне ничего не доставляет удовольствие. Зачем так жить. Да и для кого? У меня была Она, а теперь Ее у меня нет. Эрика… « Мне бы не знать, что такое разлука, Мне бы не слышать своего сердца стука, Час без неё длится пятеро суток, А мне бы не думать о ней хоть минуту…» Да. Все-таки слова песен Ивана Алексеевича и впрямь запали мне в душу. Ну как же так точно можно отобразить мое состояние души в простых четверостишьях?! «Всё, что я могу - это сейчас писать вот эти строки, Доверяя свои мысли белому листу бумаги. Что со мною происходит? Все нормально, вроде, Только вот её мне не хватает, как в пустыне влаги. Так же, как пойманной рыбе не хватает моря, Как наркоману, чтобы бросить, не хватает воли, Как зимою тепла, её мне не хватает. Словно снег, упавший на ладонь, я продолжаю таять. Как утопающий, я ртом глотаю жадно воздух, Понимая, что поворачивать назад уже поздно, И что нет смысла бороться с неизбежным. Дымом в окно улетают все мои надежды. Сколько раз я говорил, что никому не позволю Запасть мне в душу и наполнить моё сердце болью, Но вот теперь, когда пересеклись наши дороги Все, что я могу – это писать вот эти строки...» Я Фил Фаршмахер, И это моя последняя запись на этом свете. Крайне сложное ощущение. Сопрягаются два процесса: вялость нервной жизни – как будто клетки нервов гаснут – покрываются пеплом и сереют. В то же время, бурный натиск желания говорить, рассказать, что меня гложет, и это восходит до бреда; чувствую, что говорю бессвязно, вроде бы и в мире этом, а вроде бы и где-то там, хотя фразы еще осмысленны; Думают – депрессия - думаю – разбитое сердце. Как с этим жить? Как? Не хочу ничего. Ничего. Ничего… Прощайте. И вот я, наконец, выжал последние соки из своей чернильной ручки. «А себе говорю: «Да кто она такая?», что это вдруг на меня нашло, не понимаю... Четвертый час утра - давно пора ложиться, но мне не до сна - мне уже третью ночь подряд не спится». Я захожу в уборную и набираю ванну холодной водой. Залажу, по телу пробегает дрожь. Все мое тело покрылось мурашками. Я беру в руки лезвие и делаю разрез. Больно, очень больно, но не больнее того, что я чувствовал на протяжении этого года без нее. Физические муки никогда не сравняться с сердечными. Кровь стекает по моему запястью и красными густыми каплями падает в воду. В воде она растворяется, как когда молоко в кофе доливаешь. Красиво… Хотя, нет, ужасно. Не особо приятное зрелище я вам скажу. Делаю еще один разрез, закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. В голове пролетают всякие воспоминания. Вот я у порога бабушкиного дома; вот я уже побывал первый раз в луна-парке; вот мы с семьей на море; вот я уже научился плавать; вот я уже завел себе первого лучшего друга; вот наша первая ссора; вот я уже гуляю с друзьями; вот я в первый раз закурил; а вот мой первый приход в лицей; а вот и она… Сердце что-то закололо. Вспоминаю наши отношения, на душе становиться так тепло, и одновременно больно. Понимаю, что хочу еще раз её увидеть, понимаю, что хочу для неё счастья, понимаю, что люблю ее. И вдруг до меня доходит, что я не готов умереть, пытаюсь подняться с ванной, ставлю кровавые руки на бортики ванной, но руки не держат, и я падаю. Падаю в воду, а после, и в какую-то бездну. Просыпаюсь, тру свои глаза. Эх, спина болит так, как вроде бы я спал всю ночь на камнях. Стоп. Где я? ПОЧЕМУ, МАТЬ ВАШУ, Я ЛЕЖУ В КАКОМ-ТО ГРЕБАННОМ ЛЕСУ?! Почему я не на небесах, ну, или хотя бы не в царстве Аида? И впрямь, смотрю на свои руки, а шрамов, как и небывало. Нет той темно-красной крови, которая стекала по мне буквально минуту назад. Нет, я конечно немного рад , что не умер, ибо в последние минуты моей жизни я действительно пожелал увидеть Эрику, не умирать. Но соль в том, что я сейчас должен где-то на яхте пить коктейли с Пушкиным, а не лежать в лесу! Ладно, скорее всего, это какое-то попадалово. Или есть еще вариант, что нет никакого Ада и Рая, и даже Чистилища, а все мы, когда умираем, попадаем в какой-то гребанный лес. «Боже, Фил, хватит разглагольствовать! Просто подними свою жопу и посмотри, куда ты попал!» - сказал мне мой мозг, и я его беспрекословно послушался. Я поднялся, спина все еще болела, так что я оперся об дерево. Тут деревья какие-то странные. Я точно уверен, что это деревья, там есть древесина и листья, ну точно дерево! Но только вот по его виду не скажешь. Это какой-то гибрид дерева и человека. Ну, у него просто листья как волосы. Знаете, есть такие длинные водоросли на дне океана? Вот такой вот приблизительно длинны, с макушки этого «древа» свисает эта волосоподобная листва. Я посмотрел вокруг, на улице был явно вечер. Я посмотрел вверх, и увидел красно-розовое небо. Как по мне, так этот цвет не предвещал ничего хорошо. Я услышал какие-то звуки. Я присел под деревом и замолк. Сначала я не мог ничего разобрать, но потом когда эти двое, или трое (?)стали подходить ближе, я услышал отрывок разговора: - Я так хочу есть. Едааа, едааааа. Хооооочуу едыыыы. Эта драка с Элиотом меня утомила. Ну, зачем же сразу лезть на меня с кулаками, или точнее с клыками… - ЧТО?! С КЛЫКАМИ? ОН ЧТО ЕГО ПОКУСАЛ?! ЧТО ЭТО ЗА ИЗМЕРЕНИЕ ТАКОЕ? - Да ладно тебе, Гил, успокойся. Ты же знаешь Элиота, он просто не управляемый, да и ты тоже не подарок. Постоянно язвишь. Эх. А пожрать еще успеешь! Ладно, тут наши пути расходятся. Мне еще нужно будет зайти к Арчи. Я обещал с ним в преферанс сыграть. Покеда! – преферанс, серьезно? В этом «мирке» играют в преферанс? Не ожидал. О чем они болтали? Да неважно. Имена у них всех странные какие-то… Слышу шуршанье около меня. По мне пробежала дрожь. Неужели кто-то свернул сюда?! Я затаил дыхание… 1,2,3,4…73. Блин, я больше не могу держать этот чертов воздух в себе. Я резко открываю рот и начинаю глотать воздух. Кто-то подходит сзади. - Попался.