***
Безумие длилось чуть больше пятнадцати минут. Сразу после того как он бурно кончил ей на спину, она потеряла сознание. Она лежала на кровати не двигаясь, чуть дыша, и ее веки слегка подрагивали. Ей снился беспокойный сон, в котором, возможно, Чанёль продолжал истязать её тело и душу. Он стоял у окна в одних джинсах, облокотившись на подоконник, и медленно выдыхая сигаретный дым. Он смотрел на неё, на алеющие засосы на ключицах и спине, на бёдра, которые он сжимал до синяков, и губы, искусанные до крови, и которые она не позволила целовать. Сейчас, когда всё возбуждение отступило, он мог трезво соображать. По сути она ни в чем не была виновата. От начала и до конца это была только его прихоть. Но почему он испытывал раздражение к ней? Он думал, что ему нужен только секс, что, получив своей, он успокоиться. Но почему желанное успокоение не приходило, и он никак не мог оторвать взгляда от потрескавшихся губ и покрасневших век девушки? Он до сих пор голоден. И так просто он не сможет оставить её в покое. Он хотел поглатить ее всецело. Докурив и потушив сигарету в стоящую на подоконнике пепельницу, Чанёль натянул на себя майку с толстовкой и подошёл к кровати. Девушка дернулась во сне, приняв позу эмбриона и мелко задрожав. Беззащитный ребёнок. Чанёль аккуратно укрыл её одеялом и наклонившись, поцеловал в висок. Уже выходя из подъезда, и нажимая на кнопку сигнализации, он подумал про себя: - Что я только что сделал? Достав из пачки новую сигарету, он щелкнул зажигалкой и закурил, медленно направляясь к машине. А над городом поднималось утро. От автора: Вообще я подумываю продолжить этот фанфик. Но все зависит от вашего желания;)Глава 3
10 августа 2014 г., 15:21
- Не надо - снова просила она, но бесполезно.
Руки Чанёля блуждали по телу девушки изучая каждый изгиб.
Сколько бы женщин не побывало под ним, все они были умелыми и имели пышные формы. А сейчас под ним лежит угловатый подросток, прижимающий руки к груди и закусивший губу что-бы не разрыдаться. Но запах этого подростка сводил с ума сильнее дорогого парфюма. А голос, просящий о пощаде, возбуждал сильнее пошлых криков.
Да, он сошёл с ума. Обычно, женщины сами прыгали к нему в койку. И это впервые, когда кто-то смог зажечь в нем огонь желания, просто пройдя мимо на той злосчастной улице.
Ему хотелось сорвать с неё одежду и почувствовать прохладу её кожи. Хотелось вколачиваться в её тело, с каждым новым толчком проникая всё глубже, и вырывая неудержимые стоны с её губ.
Расстегнув ветровку на ней, и откинув ненужную часть гардероба в сторону, он застал её в одной домашней майке и хищно облизнулся. Сквозь тонкую, белую ткань проступали напряженные соски, а молочная кожа, безумно гладкая и упругая, контрастировала сейчас с искусанными алыми губами, и широко распахнутыми голубыми глазами, которые не отрываясь следили за действиями Чанёля.
Она смотрела на него со страхом, не зная чего ожидать, но понимая, что ничего не сможет с этим поделать. Сейчас пропало то самое самообладание, которое было по началу в её словах и действиях. И дерзость, с которой она пыталась сбежать от него. Сейчас она ребёнок. Беззащитный, невинный ребёнок.
Поздравляю, Пак Чанёль. Ты-педофил - Думал он, нервно стягивая с нее майку.
-Я надеюсь ты не девственница?- прошептал он девушке в губы.
Обхватив рукой маленькую грудь и чуть сжав, он прижал её к кровати и медленно заскользил ниже, поглаживая плоский живот и проскользнув под резинку спортивных домашних штанов. Чуть надавив на её лоно пальцем сквозь легкие кружевные трусики, он отодвинул край ткани и проскользнул одним пальцем внутрь. Девушка пискнула и зажмурилась, пытаясь свести коленки.
- Чёрт! Ты в монахини намылилась ? Какого хрена ты такая узкая!?
- Всю жизнь тебя ждала, придурок! - не выдержала она и, всхлипывая, начала отбиваться с новой силой.
Психанув, он влепил ей смачную пощечину, и пока она отходила от шока, снял с нее штаны вместе с бельем. Оставшись абсолютно голой, она притихла.
Разведя колени и пристроившись между её ног, он расстегнул ширинку на джинсах и приспустил резинку боксеров. Все ещё прижимая обожженную ударом щеку, она опустила взгляд с его глаз на подрагивающий кадык, на мужественную грудь, слегка заметный пресс и наконец на его вставший, набухший член. Он был большой.
- Познакомься, это Чанёль младший. Сегодня ночью он поиграет с твоей киской. И, если хозяйка киски будет вести себя хорошо, то тоже получит удовольствие.
- Да пошел ты! - чуть хриплым голосом произнесла она.
- Не верный ответ - он склонился над ней, одной рукой придерживая её руки над головой. Целуя её ключицы и спустившись к груди, он начал посасывать сосок, кусая и теребя его языком. Рукой он поглаживал её ложбинку, разминая и стараясь хоть немного её растянуть. Он не хотел причинять сильную боль. Но и терпение его было на исходе.
Она подрагивала и виляла бедрами, пытаясь избавиться от его ласк. Он больно кусал ключицы и шипел, что бы она не вертелась.
- Сволочь! Лучше после этого тебе меня прибить, иначе я заявлю на тебя в полицию. Тебя упекут в колонию к таким же ублюдкам как и ты! Ненавижу! - ее голос дрожал, но нотку гнева Чанёль всё же прочувствовал.
- Заткнись и наслаждайся! Много будешь болтать - всю влагу растратишь, и тогда я начну драть тебя на сухую - он прижал палец к её губам - оближи, и как можно лучше.
Она приоткрыла рот, и как только палец оказался во рту, со всей силы укусила его.
- Твою мать! - громко выругавшись Чанёль зарядил ей вторую звонкую пощёчину. Встав с кровати, он за ногу стянул девушку на пол. Схватив за волосы, развернул к себе спиной, и заставил опереться о кровать. Больно шлёпнув ладонью по ягодице, велел расставить ноги шире. Коленки неприятно упирались в старый паркет, а руки комкали простынь на кровати. Чанёль надавил ей на поясницу, заставив прогнуться в спине.
Нагнувшись над ней и коснувшись горячей грудью ее холодных лопаток, он прошептал ей в самое ухо, обжигая горячим дыханием её сознание.
- Поза раком. Хорошо усмиряет таких строптивых как ты.
И в следующую секунду она почувствовала, как раздвигают ее лепестки, и в нее врывается огромный поток боли.
Чанёль снова склонился над ней, на этот раз сплетая их пальцы в единый замок, целуя ее плечи и прикусывая мочки ушей, всё больше набирая темп.
А ей оставалось только кричать от боли и стыда.