Тень

      Шерлок застал Джона спящим на стуле. Он сидел, вытянув ноги вперед и скрестив руки. Голова свесилась на грудь. Холмс в задумчивости покусывал щеку, пытаясь представить, что увидит в этих темных глазах после пробуждения. Он так жалел сейчас, что не обернулся и не взглянул в эти серые глаза, не увидел эти подернутые пеленой желания омуты, и потому не мог сейчас предугадать реакцию Джона на случившееся с ними. Шерлок настолько был ошеломлен неожиданным напором, что отдался на милость Джона, даже не подумав о сопротивлении. Шерлок лишь краем сознания выхватывал рваные выдохи Джона и едва не срывался на крик, плавясь от горячих губ на своей шее. Перед его взором мелькали ослепительные вспышки удовольствия, смешанного с болью и жжением внутри, и от этого такие острые, искрящиеся. Шерлок прикрыл глаза, вспоминая свои ощущения от прикосновения крепких рук к своему телу и вновь почувствовал, как крупная дрожь начинает охватывать всего его с ног до головы. Он не думал, даже не представлял, насколько сильные эмоции из него вытащил Джон и как крепко он, Шерлок, в него врос. Всем своим существом. Джон открыл глаза и резко выпрямился. Взглянул на Холмса и, пару раз моргнув, отвел взгляд. — Надо поесть, — пробормотал Холмс и подошел к морозильной камере. Агрегат был разделен на два отсека. В одном хранились пробирки, замороженные и покрытые инеем, а другой был обычным холодильником. Шерлок вытащил несколько пачек каких-то продуктов и повернулся к Джону. Тот сидел на стуле, уперев локти в колени и переплетя пальцы в волосах. Голова была опущена, весь его вид прямо кричал о том, что внутри Джона происходит сводящая с ума, мучительная борьба. — Еда сомнительная, но лучше, чем ничего. Джон все также сидел, не двигаясь и не поднимая головы. Холмс сдерживал себя изо всех сил, чтобы не сорваться, и, быстро разорвав один из пакетов, вытащил два хрустящих хлебца, схватил маленькую коробку сока и сделал шаг к Джону. — Сейчас ты прекратишь заниматься самобичеванием и поешь, а потом мы будем спать. Ватсон поднял глаза на Холмса, и тот оказался пригвожден к полу этим безумным открытым взглядом, в котором впервые за все время их общения, появился человек. Не охранник, не Тень, а обычный, подверженный желаниям, страсти, эмоциям человек, чьи глаза были совершенно безумными, почти черными в этом электрическом холодном свете. Теперь Шерлок отвел взгляд и быстро ушел в лабораторию. Джон откинулся на спинку стула и посмотрел на еду в своих руках. Его разум еще не остыл, как и тело, от пережитых ощущений, и он не мог сейчас рационально размышлять о дальнейшем их взаимодействии. Он встал, на ходу откусив большой кусок сухого хлебца и, схватив со стола всю пачку и сок, направился вслед за Холмсом. Джон нашел Шерлока, стоящим посреди лаборатории и внимательно созерцающим кафельный пол. Джон подумал, что и для Холмса все произошедшее является чем-то новым и совершенно непонятным, и потому его мозг также сейчас ищет некий адекватный вариант их дальнейшего сосуществования. Джон не рискнул подойти близко и дотронуться. Остановился на расстоянии полуметра и произнес: — Тебе нужно поесть. Холмс все также стоял, не двигаясь, лишь оторвал взгляд от пола и переключился на стену. Что уж там он так внимательно рассматривал, Ватсону было совершенно неведомо, но плюнув на все свои душевные терзания, он все же преодолел это расстояние до Шерлока и положил руку ему на плечо. — Шерлок, я не… Холмс так резко развернулся, что Джон не успел даже вздрогнуть, когда рука прижалась с силой к его губам, и Шерлок быстро выпалил: — Молчи! Не говори ничего! Давай сюда свою еду и просто молчи! Ватсон протянул хлебец и коробку с соком и, развернувшись, направился вон из лаборатории. Джон стоял между стулом и кушеткой, решая для себя, куда лучше устроиться на пару часов сна. Вошел Шерлок, и Джон от неожиданности вздрогнул, и горько про себя усмехнулся — чувства и эмоции сослужили пока очень плохую службу ему — он потерял нюх, напрочь! Холмс слишком резко, нервно схватился за спинку кушетки и дернул её на себя. В миг диван из сидячего превратился в лежачий, и Шерлок быстро лег на спину с одного края и закрыл глаза. Это было какое-то сводящее с ума состояние. Джон порывался что-то сказать, но так ничего и не придумав, улегся на вторую половину. Как это было ни удивительно, но он практически сразу провалился в сон. Проснулся Ватсон от прикосновения. Что-то теплое касалось его лица и дарило очень приятные ощущения, да такие, что просыпаться совершенно не хотелось. Он слегка поморщился во сне, но глаз не открыл. Мягкие поглаживания прекратились, но теплота никуда не исчезла, лишь замерла на миг, чтобы через секунду вновь начать ласкать. — Джон, пора уходить. Джон. Ватсон все никак не мог выплыть из сна и продолжал тянуться к этим прикосновениям снова и снова. Вдруг, резко распахнув глаза, он столкнулся со смеющимся взглядом голубых глаз и оторопело замер: Холмс нависал над ним, а его ладонь гладила щеку Джона. — Нам пора, Джон, время не ждет. Шерлок отстранился и быстро направился в сторону своей лаборатории, на ходу крича: — Одежда знаешь где, у тебя не больше пяти минут. Все гнетущие, терзающие мысли выветрились из головы. Не было времени предаваться треволнениям и давать определение правильности или неправильности собственных поступков и действий. Когда Ватсон показался из уборной, Холмс хохотнул: Джон выбрал точно такой же костюм цвета хаки, какой был надет на Шерлоке. — Мы определенно идеальная пара! — Определенно! И бесконечно долгий взгляд друг на друга… Шерлок стушевался первым и опустил глаза в пол. Он ни на секунду не сомкнул глаз, сидя на диване около спящего Джона и думая о том, что всё могло бы сложиться иначе, будь они обычными людьми, проживающими в самой обычной съемной квартире, с болтливой хозяйкой-домовладелицей, которая бы пекла им плюшки по утрам и готовила жаркое в глиняных горшочках. Возможно, тогда их отношения начались бы, как у всех обычных людей, с поцелуев и нежностей, возможно и секс был бы совсем иным — неторопливым, ласковым, мягким… Возможно… Шерлок смотрел на спящего Джона и понимал, что ни на что бы не променял те несколько безумных несдержанных минут, от которых до сих пор рябит в глазах и перехватывает дыхание. Он запрещал себе думать о том, что Джон сожалеет о произошедшем. Шерлок не позволил словам вырваться из уст Джона, закрыв ему рот рукой. Он не готов был услышать о сожалении, ошибке или не желании, он хотел бы думать, что для Ватсона это не просто фортель затуманенного похотью мозга, а нечто большее, желанное и такое же огромное, как и для него, Шерлока. Негласное табу на разговоры приняли оба, по крайней мере на разговоры о случившемся безумии. Джон чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Шерлок печатал что-то на лэптопе, время от времени поглядывая искоса на Джона. — Оружие есть? — Да, целый арсенал! — И? Где оно? Холмс в упор посмотрел на Джона, как на полоумного, и произнес: — Я не держу в своих лабораториях оружие, ты же знаешь. — Где оно? — не унимался Ватсон. Холмс быстро прошествовал к уже собранному дивану и вытащил откуда-то сбоку из-под обивки пистолет. — Подойдет? — Вполне! Шерлок вернулся в лабораторию. Джон осмотрел оружие — это был совсем новый Зиг Зауэр Р226R. Отточенным движением Ватсон взвел курок, проверил магазин — он был полный — и прицелился. С пистолетом за поясом Джону было гораздо спокойнее, хотя, конечно, он понимал, что с одним оружием толпе спецслужб противостоять будет трудновато. Тут в поле зрения Джона попал пакет с хлебцами и нетронутая пачка сока. Он быстро развернулся и направился к Шерлоку. — Почему ты не ел? Шерлок! Джон скользнул взглядом по столу, отмечая, что там царит жуткий беспорядок. Пробирки, еще недавно пронумерованные, валялись как попало, половина колб с реактивами были сброшены в пластиковое ведро на полу, микроскопы лежали на боку, будто уложенные спать чьей-то заботливой рукой, и среди всего этого хаоса Джон заметил жгут. Он быстро подошел к столу и оторопело замер. Рядом со жгутом валялся использованный шприц. Шерлок проследил за Джоном и зашипел от злости. — Что это такое, Шерлок? Ты принимаешь наркотики? В Баскервиле я видел точно такой же набор. Что это? Холмс захлопнул крышку лэптопа и направился в противоположную от Джона сторону. Тот резко дернулся вперед и схватил Шерлока чуть повыше локтя. — Нет, Шерлок, ты никуда не уйдешь, пока не скажешь мне, какая хрень плещется в твоей крови! Холмс выразительно посмотрел на руку Джона, которая все еще сжимала его локоть, и Ватсон резко дернулся в сторону. Холмс приподнял в немом вопросе бровь и произнес: — А если я не скажу? Ватсон склонил голову набок, упер руки в бока, и произнес: — Скажешь! Иначе я за себя не отвечаю! — О! Снова совершишь надо мной акт неконтролируемого проникновения? Джон дернулся — напоминание больно резануло по нервам. Внутренняя борьба, немного поутихшая, вновь разгорелась внутри Ватсона. Он окинул мрачным взглядом Шерлока и сильно сжал кулаки. Шерлок не собирался провоцировать Джона, но, как известно, язык — главный враг каждого человека, вот и сейчас фраза, брошенная пренебрежительным тоном, одним махом перечеркнула все человечное, что проснулось в Джоне, и тот будто окаменел. Стоял, молча смотрел на Холмса, и в глазах не было ничего, кроме ледяного спокойствия и твердой решимости добиться правды. Шерлок сделал шаг навстречу Джону, тот и бровью не повел — стоял, словно каменное изваяние, прожигая Шерлока взглядом. — Джон, я… — Что вы, мистер Холмс, вкалываете себе? Шерлок дернулся, как от удара, услышав сталь в голосе Джона и опуская глаза, с силой потер лоб. Будто бы решившись на что-то, он сделал еще один шаг по направлению к Ватсону и, грубо нарушая личное пространство, почти впечатался в Джона, оставив едва ли пару сантиметров между их телами. — Это «Милитари». Я делаю инъекции препарата. Сегодня последний день курса. Шерлок внимательно смотрел на Джона и заметил, как тень первобытного ужаса пробежала по его лицу. Ватсон потряс головой и, резко схватив Шерлока за плечи, встряхнул: — Ты, гребаный идиот, колешь себе непроверенный препарат, от которого все твои крысы сдохли? — Это последний, улучшенный вариант, тут не должно быть… — Ты когда растерял все свои мозги? Ты думал о том, что последствия твоего гребаного эксперимента даже представить трудно? Джон все еще тряс Шерлока, а тот лишь безвольно болтался в его руках, ожидая, когда буря поутихнет, и можно будет спокойно поговорить. — Тебе очень хочется умереть на моих руках? А может, ты жаждешь прибить меня особо жестоким способом, а потом застрелиться? — Было бы счастьем умереть на твоих руках… Джон отпустил Шерлока и отшатнулся. — Джон, нам предстоит очень трудный путь до Лондона, и я должен быть неуязвимым, понимаешь? Да, это риск, определенно риск, и большой, но больше так продолжаться не могло, понимаешь? Я больше не хочу работать над «Милитари», мне захотелось жить, понимаешь? Жить в центре Лондона в хорошей квартире, с какой-нибудь острой на язык домовладелицей, сидеть в кресле, пить кофе… С тобой. — Со мной… Со мной! — Джон почти сорвался на крик и проорал прямо в лицо Холмсу: — И поэтому ты вколол себе хер знает что, чтобы жить со мной долго и счастливо? — Только так у нас может быть шанс. — Ты гребаный придурок! Джон ушел из лаборатории, тихо ругаясь себе под нос. Шерлок проследовал за ним и обнаружил его сидящим на диване. — Джон, нам надо уходить. Возьми со стола ампулы с анальгетиком, могут пригодиться, а я пока перепрограммирую систему. Ватсон быстро посмотрел на Шерлока и произнес: — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Превосходно! Мой мозг работает просто идеально, чувствую легкость и силу во всем теле. Потрясающие ощущения! Шерлок видел, что Джон немного успокоился, и сейчас был счастлив, как ребенок. — Шерлок, ты можешь закончить свою жизнь самоубийством, стать буйно помешанным шизофреником или просто дебилом с соплями вместо мозгов, и чему ты радуешься? — Тому, что у меня есть моя Тень, а значит все хорошо! Впервые за все время Джон улыбнулся, искренне, открыто, и сердце гения, разогнанное сомнительной химией, мгновенно отреагировало на этот внешний стимул. Ватсон быстро направился в лабораторию и осмотрелся. Пистолет для инъекций был заряжен от и до. Взгляд наткнулся на использованный шприц и небольшой черный с золотыми вкраплениями чип. Ватсон быстро засунул их во внутренний карман и вернулся к Шерлоку.