Упавшая звезда

1. /примерно два месяца назад/ Мужчина с красными недлинными волосами и трехдневной щетиной терпеливо дожидался врача. Он был военным, это угадывалось во всем, не только в берцах, потрепанных жизнью. Пока он ждал, а ожидание было долгим, мужчина достал из внутреннего кармана фотокарточку. Его черты лица тут же смягчились, когда он глянул на нее. Поцеловав черно-белый снимок, мужчина прижал его к себе, что-то тихо бормоча. Старшая медсестра, которая перебирала карточки больных, думала, что наверняка молился. Хотя кому, как не солдату, знать, что боги не спасут от смерти, а молитвы не защитят? - Вот врач вашего… сына, - выразила свое неверие факту отцовства медсестра, останавливая хирурга. Документов у Шанкса было ровным счетом никаких. Однако звание майора открывало если не все двери, то некоторые. Врач был молодым парнем, возраста ребенка Акагами. Может, лет на пять, максимум, старше. Эйс, как и Луффи, не были ему родными детьми. Но деревня была маленькой, а бросить детей лучшего друга Шанкс не мог. - Как он? – хрипло спросил Акагами у высокого и весьма высокомерного врача. - Жить будет, - сообщил тот. Шанкс провел рукой по щетине, поднялся. - Куда вы? – спросила медсестра. - Дела. - Если вы хотите отправить письмо, - сказал вдруг врач. – То быстрее будет нашей почтой. Шанкс оглянулся на него. Парнишка соображал быстрее, чем Акагами думал. Старого вояку это не могло не радовать. - Эйс… в сознании? – спросил он. - Нет. Но все показатели в норме, он скоро очнется. На лице врача появилась слабая улыбка, и Шанкс понял, что тот просто устал. Безумно устал. Сколько здесь раненых? А сколько врачей? Когда уже закончится эта война? Акагами вместе с врачом дошли до палаты. - С вашим сыном все будет хорошо, - уверенно сказал доктор. – Крепкий парень. Ангел его хранит. Шанкс вошел в палату, подошел к койке. - Эйс… - рана на груди была чудовищна. Однако его сын дышал. Медленно, еле заметно вздымалась грудная клетка, пищал десяток приборов, но, видимо, все показатели были в норме, как и говорил врач. Шанкс повернулся, взял доктора за руку, крепко сжимая ее. Он не знал, как выразить благодарность за спасение Эйса. - Давайте отправим письмо, если не возражаете. Я действительно очень устал, - спокойно сообщил хирург. На его кабинете висела табличка с именем, звали его Трафальгар Ло. Кабинет был забит бумагами и книгами просто до отказа. Повернуться было особо негде. Ло принялся рыскать по шкафу и после упрямого поиска вытащил гос. конверт нужного цвета. - Напишете сами? Хирург без сил улегся на кушетку. Какое-то время он пытался наблюдать за военным, но когда Шанкс захотел у него что-то спросить, было уже поздно – Трафальгар уснул. Акагами с улыбкой посмотрел на измотанного молодого парня. Кто-то отдавал жизни на войне, кто-то так же отчаянно их спасал. Кто-то на поле боя, кто-то в госпитале, значило это не меньше. Вряд ли этот человек даже домой успевал заглядывать. Он все время был здесь. Можно сказать, жил в госпитале. Шанкс дописал письмо. Когда в первые дни войны пришло сообщение, что Самину стерто с лица земли, что выживших нет, он понял, что это значило. Его второй сынишка мертв. Луффи больше нет. Уходя на войну, он наказал ему быть сильным, помогать деревенским и заботиться о младших, но лучше бы он взял его с собой. В мирной деревне случился ад похуже, чем на передовой. Шанкс посмотрел на это письмо. В нем не было смысла. Кому его писать? Сначала оно пройдет через весь гос. аппарат и мертвого снова запишут в ряды живых, ну а потом? А потом, словно бельчонок, извещение с зеленой окантовкой поедет в ближайшую к Самину деревне, полежав там на почте, оно снова вернется к чиновникам, а те отправят его вновь. Потому что им какое дело? Им никогда не было дела до тех, кто умирал за их принципы. Поэтому Шанкс тяжело вздохнул и оставил письмо на столе. Хватало знать, что Эйс жив. Рядом с таким гениальным хирургом он точно пойдет на поправку. Акагами подошел к спящему, склонился. - Спасибо, - сердечно поблагодарил он и снял кольцо с пальца. Оно принадлежало его другу, Роджеру, а теперь Шанкс отдавал серебряный кругляш с драгоценным камнем тому, кто спас жизнь его сына. Майор считал это логичным и правильным. 2. Раннее утро разбудило его воплями медсестры. Как могло быть иначе? Тусклый свет проникал из-за блеклой занавески, и Ло сел на кушетке, потянувшись. Тут же глянул на руку. Дорогое и тяжелое кольцо оттягивало палец. Трафальгар сразу понял, кто его оставил. - Черт… Уже следующий день, что ли? – глянув на часы, он понял, что был прав. Ло поднялся, прошел, аккуратно ступая среди бумаг, к столу и увидел письмо. - Не отправил? – недоуменно скакнула короткая мысль в мозгу. Хирург взял письмо в руки. - Самину… - было написано и жирно зачеркнуто несколько раз. - Вот как… - Ло казалось, что он уловил логику посетителя. Сообщить о том, что Эйс жив, майор, а что это был майор, ему сказала медсестра, сможет и по телефону, а вот отсылать письмо. Кому? И зачем? Видимо, было некому. Ло, однако, положил письмо во внутренний карман халата, идеально чистого несмотря ни на что. Старшей медсестре казалось, что Трафальгар и из окопа вылезет в чистейшем халате. - О, боже! Вы так и уснули? – она принялась кудахтать вокруг него. – Повезло, что никого не привезли, а если бы… Ло не слушал ее, воспринимая ее голос, как успокаивающую мантру. - Никто не помер за ночь? – спросил он. Руки женщины, которые порхали над ним, почти не касаясь, замерли. - Мальчишку бы вам того посмотреть. Вроде как пришел… Ло тут же развернулся и пошел в палату к пациенту. - А как же… Умыться? - Да и побриться бы не мешало, - провел рукой по скуле Трафальгар. Ло был военным хирургом. В госпиталь его забросило совершенно случайно. Он сопровождал партию особо тяжелых. На парнях уже поставили крест, но Ло поклялся довезти их до госпиталя с нормальной аппаратурой, и он сделал это. Некоторые до сих пор писали ему письма с фронта. Трафальгар только не отвечал, исправно читая и складывая в коробку. Свои действия он считал просто работой, не заслуживающей отдельной благодарности. Но к чужим чувствам относился с уважением. В результате Ло остался. Сначала он возился с тяжелыми, которых сам привез, а потом его просто не отпустили. В госпитале был только один хирург кроме него, которая падала от вида крови. Спрос с нее был невелик. Трафальгар вошел в палату. Паренек уже сидел на койке, прислонившись спиной к шершавой, серой стене. Его взор был устремлен в окно, на котором не было даже блеклой занавески. Он слабо улыбался, думая о чем-то своем. - Эйс? – спросил Ло, подходя и касаясь его плеча. Парень перевел взгляд на его руку, потом на хирурга. Эйс поморщился, и хирург тут же уложил его на койку. Откинув одеяло, он проверил не разошлись ли швы. - С ним все хорошо? Он не ранен? – черные глаза уставились на Трафальгара. Черные волосы, веснушки. - Кто? – равнодушно спросил его Ло. - Тот, кто оставил вам это кольцо. Трафальгар промолчал, продолжая осматривать пациента. - Вас ждут процедуры. Но вы на удивление живучи, скажу я вам. - Что с моим отцом? – спросил его Эйс, серьезно глянув на него и схватив за руку, с силой сжимая кисть. Трафальгар невозмутимо снял кольцо другой рукой, протянув его парнишке. - С ним все хорошо. Но он за вас переживал. - Не надо. - Что не надо? - Мне не нужно это кольцо. Оставьте его себе. Простите мою грубость, - Эйс снова сел и уставился в окно. Ло тоже туда посмотрел. Солнце и зелень двора. - Не надо ноги к груди подтягивать! – возмутился врач. – Может плед принести и чашку кофе? - А что, есть? – оживился парнишка. Ло хлопнул глазами. - Раз такой бодрый, ну-ка марш сам на процедуры! Я пошутил, стой, олень. Каталку подкачу. Он хотел помочь Эйсу пересесть, но тот справился сам, и так же сам направился к выходу. Даже дверь придерживать не пришлось. Ло поджал губу. Слишком много самодеятельности плохо, но, похоже, пациент не будет его слушать. Только сейчас Ло понял, что нагрубил пациенту и перешел на ты. Впрочем, тому было, похоже, все равно. - Сюда? – спросили его с другого конца коридора, и Трафальгар поспешил к нему. Работа была для медсестры, даже не для старшей, но Ло действовал инстинктивно. А уж почему, вопрос не к нему. Виви, молодая медсестра, которую прислали совсем недавно, на фронте успела пробыть совсем немного, однако, этого хватило, чтобы в глубине глаз, несмотря на обычно веселую улыбку, прижилась грусть. Эйс с разгона въехал в процедурный кабинет. Весело поздоровался с девушкой. - Я весь ваш, - рассмеялся парнишка. Ло развернулся и вышел, так и не переступив порога процедурной. Виви несомненно справится, а ему надо уже привести себя в порядок и заняться рутиной. Этот смех был ему знаком. - Почему ты смеешься? – спросил тогда Трафальгар блондина. Вокруг звучали выстрелы, окоп засыпало землей, а он перевязывал молодого парня с голубыми, как небеса, глазами. Тот широко улыбнулся в ответ на его вопрос. По лицу его текла кровь, а он улыбался. - Смех продлевает жизнь, слышал о таком? Ты же врач! - У тебя голова ранена, может, ты мозги повредил? – подковырнул его Ло, но паренек ему ответил: - Проблема перестанет быть проблемой, если ты найдешь силы посмеяться над ней. Улыбка пересилит любую боль. Это не значит, что ты забудешь, но ради тех, кто уже не улыбнется никогда, ты должен идти вперед и радоваться новому дню. На этих словах блондин закурил сигарету. Зажигалка была на вид безумно дорогой, сигареты дешевыми и крепкими, ну, а улыбка была теплой. В следующую секунду Трафальгар должен был быть убит, если бы не ловкость раненого. Собственно, перевязать этого парнишку удалось только много позже. Ло потрудился найти его. Блондин оказывал первую помощь другим, совсем не думая о себе. Но его слова Трафальгар запомнил надолго. В улыбке Эйса он увидел то же самое. Пересилить. Пережить. И двигаться дальше. Этот человек сможет все. Он сильный – Ло это чувствовал. Все у него будет хорошо. Только почему-то хотелось стереть эту улыбку. На следующий день Трафальгар нашел Эйса на балконе, между прочим, аварийном балконе. Парень стоял, облокотившись на перила, и смотрел в сад. - Если сядешь в свою колесницу, я тебя покатаю, - предложил хирург, прислоняясь спиной к ветхому косяку. Эйс слабо улыбнулся. - Когда мы перешли на ты? - Никогда. Это только я перешел. Идешь гулять? Колесница ждет. У них было хорошо. Хобби старшей медсестры оказалось весьма кстати. Где-то там таился и огород, но Ло старался туда не заглядывать, припрягут еще. Хирург медленно вез своего самостоятельного пациента по садовым дорожкам. - Мне перейти на “вы”? – спросил он. - Не надо. А мне можно? На ты? Ло пожал плечами. Никто с ним на ты не говорил, все были предельно вежливы, считая его не меньше, чем богом. С другой стороны, это уважение он заслужил не просто так. - Как хочешь. Я против не буду, - спокойно ответил Трафальгар. Уважение заключалось не в языке, которым это было сказано, Ло это знал, как никто другой. Впервые Трафальгар ощутил это как раз в те дни, когда, прикомандированный к отряду, он вместе с блондином и другими “обреченными” удерживал и брал высоты. В одни часы он был солдатом, в другие вновь становился врачом. Санджи, а именно так звали блондина, легко ставил людей на свои места. - Ничего! Подождешь, кровь у него не останавливается, - огрызнулся повар, видя, что Ло уже разрывается на части, не успевая помочь всем раненым одновременно. – Не ной. Возьми жгут и перетяни! Вот так! У твоего товарища кишки вон торчат, ему помощь хирурга понужнее будет. Имей уважение! И почему доп. сух. паек доставался ему, Ло тоже понимал. Да. Уважение это не форма слова - это форма действия. - Ты родился в Самину? – спросил Трафальгар, когда они остановились под деревьями, и Эйс перебрался на лавочку. Парень похлопал ладонью рядом с собой, и Ло, не долго думая, уселся рядом. До обхода еще было время. Ловить спокойные минуты тоже надо было уметь. - Родился я в другом месте. Но все время до войны я прожил там, - Эйс улыбнулся, подставив лицо солнцу. Спустя секунды парень сказал: - И все оставил там. - Девушка? - Нет… Брат. Младший братишка. Трафальгар не собирался ничего говорить. Да и что толку в его сочувствии? Как будто оно нужно от чужого человека тому, кто пытается пережить трагедию сам. Погиб не он, солдат, который ушел на войну, погиб ребенок, который, возможно, и не знал, что такое война. Ночью Ло зашел к нему в палату. Не специально, это был обход. До его слуха донесся тихий стон. Эйсу что-то снилось, видимо, не очень уж приятное. Брови его были нахмурены. - Предатель… - прошептал он во сне. Остальные пациенты мирно спали, так что Ло подошел к веснушчатому парню. В окно заглядывала Луна, а Трафальгар - в лицо Эйсу. - Эй… Это сон, приятель. Сон… - Ло сжал его плечо. Эйс открыл глаза, просыпаясь. - Ло? – Трафальгар присел на его койку. - Я. Тебе приснился кошмар. Реальность хуже подобных кошмаров. Из реальности не проснуться. Хоть из нее и можно уйти. - Никого не разбудил? – забеспокоился Эйс. - Пойдем… - предложил Ло. Идея поить пациента кофе у себя в каморке попахивала чем-то странным. Но почему-то Трафальгару на тот момент идея казалась гениальной. Хотя как кофе должен был помочь пациенту заснуть? Нет, история об этом умолчала. Эйс с благодарностью принял кружку растворимого, дешевого кофе и уселся на его кушетку. Но Ло поправил подушки и кивнул на нее головой. Скинув сандалии, Эйс прижался спиной к подушке и сделал глоток. Трафальгар сел где-то в его ногах и уставился в окно. Луна уже исчезла, а на ее месте загорелись звезды. Вот одна из них упала. - Загадал желание? – спросил Эйс хирурга. - А ты? - Да. Больше всего на свете я хотел бы, чтобы мой братишка был жив. Я просто не представляю, как вернусь на пепелище. Я видел столько смертей, но только его могилу я увидеть не смогу. Возможно, ее и нет. Может, там одна воронка и обелиск. А может, нет и его. Сейчас Эйс не улыбался, а Ло понял, что хочет видеть его улыбку. Не ту, что он уже видел. А искреннюю и счастливую. Трафальгар вдруг понял, что парень ему нравится. Больше, чем положено нравиться парню. Но Ло лишь улыбнулся про себя своему открытию, которое новостью не стало. В конце концов, врача трудно чем-то удивить. Трафальгар понимал, что не ему делать Эйса счастливым, чего бы он там ни хотел. - Жизнь продолжается. - Я знаю, - тихо сказал Эйс. – Я знаю, Ло. Но в этой продолжающейся половине его уже не будет. - Иди сюда, - неожиданно для себя сказал Трафальгар. Еще больше он удивился, когда Эйс обнял его, но виду не показал. Хирург крепко обнял того, кто считал себя очень сильным, готовым пережить, что угодно. Но у каждого сильного найдется слабая точка, надави на которую и сломаешь. - Как ты можешь быть таким сильным, Ло? – спросил его Эйс, сдерживая слезы. Трафальгар чувствовал их в голосе. Поэтому, проведя рукой по чуть кудрявым волосам, сказал: - Плачь, пока никто не видит. - А ты? - Я всего лишь врач. Совершенно обычный хирург. Эйс посмотрел на него. - Все хорошо. Иногда не надо быть сильным. Иногда нужно просто быть собой. Не кто-то другой пытается пережить боль и жить дальше. А именно ты. Сильные руки сжали его за талию. А горькие слезы едва не заставили Ло самого плакать. Он многого навидался, и, казалось, чужая смерть уже не должна была его трогать. Но Ло знал, в тот момент, когда он привыкнет к ней, он перестанет быть хирургом – он станет мясником. Он гладил Эйса по спине, чувствуя сильные мышцы под больничной рубашкой. Да, таким Ло видит его в первый и последний раз, может даже, единственный на свете. Слёзы его означали только, что Портгас Д. Эйс, даже пройдя войну, остался человеком. Себя Трафальгар никогда не считал сильным, в своей жизни он постоянно встречал людей, которые вдохновляли его, заставляя двигаться дальше. Возможно, поэтому со стороны казалось, что Ло невероятно силен. Но Трафальгар знал, что это не так. Душе, обреченной на одиночество, сильной не бывать. Хирург это знал. - Меня ждут! Я должен вернуться! – с улыбкой сказал ему как-то Санджи. – Поэтому я не погибну. Я непременно вернусь в свою деревню! Ло никто не ждал. Семьи у него, как он считал, не было. Принявших идеалы врага семьей не считают. Ну а девушки его не интересовали, ломать же копья, пытаясь найти подходящего парня? Нет, он не собирался искать иголку в стоге сена. - Спасибо тебе, Ло… - теплые, соленые от слез губы Эйса коснулись шеи Трафальгара. – Мне стало легче. - Тогда тебе пора в свою палату, - сообщил Трафальгар. - Уже иду… - согласился Эйс, касаясь губами его губ. - В палату! – Ло указал рукой на дверь. - Когда хочется, не очень понятно, - широко улыбнулся Эйс, снова целуя его и только потом поднимаясь. - Это все кофе, забудь. Ло упал на кушетку, когда Эйс закрыл дверь. - Как его от кофе вштырило, - усмехнулся Трафальгар, уложив локоть на глаза, пытаясь унять свое сердце. Ему, оказывается, осточертело одиночество.