Недоразумение

Она хотела сбежать. Оливер видел это так же ясно, как видел сейчас ее раздосадованное выражение лица. Фелисити прячет глаза и нервно теребит ремешок сумки. Боже, ну и что теперь делать? Кто бы мог подумать, что его жизнь перевернется этим утром. «Оливер сводит меня с ума. Он флиртует с каждой девушкой, спит со многими (со сколькими он спал до острова, я боюсь даже думать, не то, что искать в интернете. Хотя, если это есть в интернете, я легко могу это найти, но совсем не хочу. Нет, мне это интересно, но я боюсь), встречается то с одной, то с другой. И все это я вижу лучше, чем многие папарацци, которые преследуют Оливера на каждом шагу. Вот только папарацци из-за его выходок не бывает так больно». Оливер вздыхает. Он снова не знает, что сказать. Мужчина понимает, что не должен был читать ее записи. Никто не должен был. Но он не смог сдержаться. Да кто бы смог? Нет, Оливер уважал личное пространство своих друзей так же, как они уважали его личное пространство. Вот только он нарушил границу. Прочтя записи Фелисити, он закрался к ней под кожу, узнал, что в ее сердце и голове. Оливер отлично знал забавную манеру айтишницы тараторить все, что приходит в голову. Причем если ее никто не останавливал, то она с каждым предложением все набирала и набирала скорость. Иногда они с Дигом даже подумывали прикрепить к одежде девушки диктофон, чтобы потом замедлить всю ее речь и прослушать в нормальном для человеческого восприятия темпе. Но ее записи были просто неожиданностью. Они поражали своей откровенностью. Блондинка действительно писала все, чувствовала и думала. Все, что не решалась сказать напрямую. Кто бы мог подумать, что Фелисити может стесняться что-то сказать напрямую… Оливер облизывает губы. - Фелисити, нам нужно поговорить. Она смотрит на него. Вернее, на ворот его пиджака. Смотреть в глаза мужчины блондинка по-прежнему не решается. - О чем, Оливер? Это была ошибка. Я случайно отправила тебе не тот файл. Мне ужасно стыдно, что ты его прочел. Ты ведь прочел? – девушка наконец-то смотрит ему в глаза. Неподходящий момент она выбрала, чтобы поднять взгляд. От этого мужчине еще тяжелее. - Фелисити, я… - он отвел взгляд первым. Айтишница обреченно стонет и опускает горящее от стыда лицо в ладони, - Прости. - Да какая уже разница? – она не поднимает лица, прячась от мужчины в собственных ладонях, - Боже, как же стыдно… - Фелисити… - Прекрати! Прекрати повторять мое имя! Ты его постоянно повторяешь, и от этого меня трясет все больше! – девушка вдруг вскидывает голову. В ее глазах блестят слезы, а лицо красное от прилившей крови. Она расстроена и злится. А еще ей ужасно стыдно. - Ты… Оливер действительно не знает, что сказать. Секунды идут, а они оба молчат и смотрят друг на друга. Наконец, мужчина решается нарушить звенящую от напряжения тишину, но его прерывают: - Оливер, тебе стоит узнать… Я вам помешал? В дверях кабинета стоит Диггл. Кажется, он только что вошел, и не слышал о чем они говорили. Если вообще можно сказать, что они говорили. - Не сейчас, Джон. – не оборачиваясь отрезает Оливер. - Это важно, - возражает Диггл, и Куин понимает, что тот шанс, что у него был, он упустил. - Тогда я пойду, - уверенно произносит Фелисити, и хватает свое пальто и сумку. Она быстрым шагом идет к выходу, но за те мгновения, что она проходит рядом, Оливер успевает заметить, что по щекам девушки текут слезы. И это замечает не только он. - Что, черт возьми, здесь только что было? – вкрадчиво спрашивает Диггл, когда Фелисити уже ушла. - Если бы я знал…