Неведомое чувство

- Здравствуйте, наш юный хозяин, - перед Драко склонились десять домовых эльфов. парень оглянулся, в поисках родителей, обычно они всегда его выходят встречать. - Где отец, где мать? - Мистер и миссис Малфой сообщили нам, что они вынуждены были покинуть поместье на неделю, по каким-то неотложным делам, милорд, - ответил самый пожилой эльф. Оно и лучше. Не став ничего отвечать, он направился в свою комнату. Сев на тёмный кожаный диван, который стоял слева от входа в комнату, Драко закрыл лицо руками. Ему нужно было всё обдумать. Подумать, как он избавится от Мартина, как убедит Грейнджер, она ведь... Она ведь теперь доверяет ему, она, твою мать, встречается с ним! За два дня перед отъездом, он стал свидетелем поцелуя Гермионы и Розенталь. да и не только он видел это, наверное, это видела добрая четверть Хогвартса. А после этого, они оба два дня ходили вместе державшись за руки. Отвратительно и мерзко. Небось он её уже поимел. Урод! Так, Драко. Тебе надо отвлечься. Парень встал с дивана с мыслью пойти в Косой переулок. Ему нужно было отвлечься, однозначно. * * * - Добрый вечер, мистер Малфой, - рыжая девушка улыбнулась. - Добрый. Можно посмотреть на всех? - Конечно, проходите, - и рыжеволосая девушка, лет 25, раздвинула ярко-фиолетовую ширму, на которой было что-то изображено жёлтым цветом. Как только Драко вошёл в комнату, то недовольно поморщился от красного непривычного света. Увидев гостя, девушки встали с диванов, на которых сидели и общались. Наверное, каждая знала кто такой Малфой, и поэтому, добродушно улыбнувшись, стали ждать его выбора. Каждая девушка была прекрасна. На любой вкус. Тут их было шесть: первая - длинноволосая блондинка с яркими глазами, вторая - брюнетка с пышными формами, третья - полноватая брюнетка с короткими волосами, четвёртая - тощая рыжая, пятая - вовсе с голубыми волосами, прям под цвет глаз, шестая... Шестая с кудрявыми волосами каштанового цвета. Такие же, как у Гермионы. И овал лица тот же. Фигура точь в точь с Гермионеной. Только глаза у этой зелёные, горящие. - Шестую, - Драко не открывал от неё глаз. - Отличный выбор. Генриетта, отвели своего клиента в ваш номер. Генриетта... Гермиона. Даже имена похожи. Так вообще бывает? - Генриетта, у тебя нет сёстры? - на всякий случай спросил Драко, ведь он ничего не знал о семье Грейнджер. - Нет, - коротко ответила та, заперая дверь. Наверное, даже если бы была, то точно не Гермиона. Ведь Генриетта - шлюха, а Гермиона такая правильная, умная... - Ну, может начнём? - Генриетта положила руки Малфою на плечи. Твою мать! Нет! Нет! И ещё раз нет! Малфой, ты пришёл сюда, чтобы забыть грязнокровки Грейнджер, а в итоге выбрал шлюху, которая похожа на неё! - Нет. Я передумал, - нахмурился Драко и собрался выйти из комнаты. Он зол, очень зол на себя, за то, что не может перестать думать о Грейнджер, на саму Грейнджер, за то, что она вообще существует. Дёрнув за ручку, Драко вспомнил, что эта сучка заперла её. - Открой дверь, сука! - М, милый, не злись. Хотя... Таким ты мне нравишься гораздо больше... - наверное, Генриетта не чувствовала никакой опасности и принялась стягивать с себя платье на тонких бретельках. - Ты, видимо, не воспринимаешь тот факт, что если ты меня разозлишь, то я выебу тебя так, что ты неделю не сможешь встать с кровати! - Неа. Может проверим? - она осталась в одних трусиках. Без лишних слов и действий, Драко подошёл к ней, резким движение стянул с неё трусы и грубо кинул на кровать. Видимо, это заводило девушку ещё больше и она расплылась в торжествующей улыбке. Малфой упёрся коленом в кровать и начал яростно снимать с себя одежду. Получилось так, что он порвал все пуговицы на рубашке и они с глухим звуком посыпались на пол и куда-то закатились. Его совершенно это не волновало - купит новую, подороже. Для него это не проблема, и вообще, деньги никогда для него не были проблемой. Его не волновала что сколько стоит, он просто брал. Вот и его брюки и боксёры летят на пол, а сам Драко залезает на кровать и стоит на коленях, грубо схватив Генриетту за волосы и повернув её спиной к себе. - Отпусти... Мне больно... - хныкала девушка. - Заткнись! Резко он вошёл в неё. Так, что Генриетта вскрикнула от боли. Ещё сильнее тянув её за волосы, он начал вдалбливаться в неё. Генриетта не стонала, она кричала от боли. - Дра... Ко... Мне... Больно... Хва... Тит.. - Терпи, грязная сука, это твоя работа. * * * В гостиной старост никого не было, да и в самой башне старост тоже. Все разъехались по домам. Гермиона уже привыкла быть тут одна на каникулах. Конечно, остались ещё пару учеников, у которых нет родителей или ещё что-то, но Гермиона с ними не общалась. А на эти каникулы Гарри тоже решил остаться, и к тому же, у него всё равно не оставалось выбора, потому что его "семья" уехала куда-то отдыхать. Т.к. никого нет, девушка могла спокойно посидеть в гостиной с чашкой горячего какао и подумать о том, что она сейчас чувствует. Наверное, это было чувство пустоты. Внутри её пусто, а на губах ещё тот поцелуй... Он был незабываемым. А ведь такого больше никогда не будет. Тогда, он обещал исчезнуть из её жизни, и всю неделю до каникул она его почти не видела, разве что на уроках. И он на неё не смотрел, в отличии от Гермионы. Она практически не открывала от него своих глаз, хотя пыталась. Но она боялась, что упустит его взгляд на себе. Видимо, упустила. Или он не смотрел на неё вовсе? Чёрт! Что Малфой сделал с Гермионой? Теперь она уже не может думать ни о чём, кроме него. Она сама в шоке от своей рассеянности и неуклюжести. А Гарри просто не знает, что подмешали его подруге. Если раньше она была разговорчива, много смеялась, то сейчас она стала замкнутой, ни с кем не разговаривает, почти не ест. Было видно - ей плохо. Гермиону просто тошнило от самой себя, от того, что она сказала Рону, от того, что они вытворяли с Малфоем... И в конце концов от того что ей понравилось и она сожалеет тому, что это больше не повториться. Ужасно болит голова, бессонные ночи, хочется есть, но кусок в горло не лезет. Целыми днями Гермионы то и делает, что сидит у камина и пьёт что-нибудь горячее, что обжигает язык, горло. Чтобы забыть вкус губ Малфоя. Вкус губ врага, твою мать. Как же ей плохо...