Монетки

Макс боится мертвых. Неизгладимый детский страх, который будет преследовать всю жизнь. Или дольше. Где-то в самой сердцевине это что-то застывшее, темное и страшное, мерзким холодком по позвонкам, скомканной подушкой и лишним стаканом воды. Иногда, глядя на Джуффина, липкая волна поднимается и включается самовнушение, что все нормально... мертвецы ничего не чувствуют, они холодны и сосредоточены на вечности, не так ли? Две лишних чашки камры, да побыстрее. У Лойсо волосы в воздухе золотятся и улыбается он так, что глаза щиплет от нехватки чего-то в сердце. Макс помнит, что он ничуть не хуже Джуффина, но, глядя, как рука Пондохвы тянется к его щеке, не испытывает никакого ужаса, а лишь тянущее удовольствие и стыд. -И с утра покрепче, Теххи, будь любезна, радость моя. Загнанный в угол зверь никогда не сдается. Когда тебя окружают и во сне и наяву, можно только дышать носом, да поспокойней, и готовиться к следующему раунду. "Ты ничего не решаешь, мальчик",- выдыхает ему в рот Кеттариец, жадно прижимая к себе. "Но можешь попробовать", - смеется такой мертвый магистр сзади. И руки за спиной переплетаются. "Пожелать бы врагу стать тобой", - говорят они в унисон. И ты просыпаешься навсегда.