Превозмогая боль

Ледяные порывы ветра нещадно пробираются под кожаную куртку, норовя добраться до самого сердца. Тонкая кожаная куртка совсем не согревает. Холодные капли падают на лицо, смешиваясь со слезами. Хейли должно быть холодно, но она не чувствует ничего. Совсем пусто. Уходя гулять в такую погоду она надеялась, что боль физическая заглушит боль душевную, а холодные капли остудят ее пыл, но ничего этого не случалось. Уже более двух недель прошло с тех пор, как они отдали ее дочь, ее сокровище, Ребекке, что бы она отвезла ее в безопасное место. Каждый раз выходя из дома Хейли должна была надевать маску, что бы жестом, эмоцией не выдать тот факт, что ее дочь жива. Ей приходится играть убитую горем женщину, потерявшую ребенка. Хейли грустно усмехается. Вся фишка в том, что играть вовсе и не приходится. Несмотря на то, что она знает о том, что ее дочь жива и в безопасности для Хейли она мертва. Кто знает, когда она увидит ее в следующий раз? Через месяц? Год? Десятилетия? Она никогда не увидит ее первых шагов. Не услышит первое слово. Не сможет разделить ее победы и поражения из-за этой сучки Франчески. От этой мысли наворачиваются слезы. Несколько дней назад Хейли бы заплакала, но теперь слезы закончились. Просто в груди была дикая пустота. Такая, что хотелось вырвать себе сердце. Самое обидное в этой ситуации было одиночество. Элайджа, хоть и старался помочь, но не мог понять ее чувства. Не мог помочь заполнить пустоту в груди. Его чрезмерная забота о ее самочувствии в последнее время стала дико раздражать волчицу. В результате чего произошла ссора, к которой все шло уже очень и очень давно. Ноги сами собой привели Хейли к парку и она, присев на сырую от дождя лавочку, прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Начиналась гроза, и первые капли уже упали на лицо Маршал, но она не спешила слезать с подоконника или куда-либо уходить. В последнее время ей стал очень нравится дождь. А в особенности гроза. В эту погоду, как ни странно, ей становилось немного легче. Устремив задумчивый взгляд в небо девушка с головой ушла в свои мысли, как тут услышала позади себя голос Элайджи. - Опять дождь. Печальная погода. Хейли, не могла бы ты отойти от окна? Ты можешь заболеть. Первородный как всегда был в идеально чистом, без малейшего изъяна, костюме. Он появился бесшумно, впрочем, как всегда. Хейли закатила глаза и не обратив на первородного не малейшего внимания продолжила наблюдать за дождевыми каплями. - А мне плевать. Элайджа тяжело вздохнул. В последнее время Хейли часто общалась с ним грубо, резко. А иногда и вовсе игнорировала. Мужчина все понимал, но все же ему было неприятно, что любимая девушка так с ним обходится. Казалось, что ее подменили. Больше он не видел в ней ту, которую полюбил. Она стала другой. Конечно, было ожидаемо, что Хейли далеко не сразу сможет оправится от такой травмы, но Элайджа всегда думал, что она сильная девушка и сможет выйти из этой меланхолии. Но пока что прогресса не было. Первородный пытался всеми силами помочь ей, но увы – не выходило. Он надеялся, что если окружить Хейли заботой и лаской она быстрее придет в себя. Сейчас он понял, что от его стараний девушке лучше не станет, и он решил попробовать кое-что другое. В мгновение ока оказавшись около Хейли мужчина хорошенько встряхнул ее. - Хейли, очнись! Нельзя вечно страдать! Хейли посмотрела на него, как на полоумного и резко вывернувшись из его объятий прокричала. - Не трогай меня! Отпусти! Оставь меня в покое! Ты и не представляешь, что я пережила! Уйди от меня! Ты мне н-и-к-т-о! Не хочу иметь с тобой ничего общего! После этого Хейли и ушла на прогулку. Возможно, чуть позже стоит извинится, но не сейчас. В конце концов кое-что из сказанного правда. В последнее время ей было тяжело видеть в Элайдже кого-то кроме друга. Она больше не чувствовала к нему того, что было раньше. Не было той страсти. Из раздумий о том, кто для нее Элайджа Хейли вывел голос Клауса, который в наглую сел почти вплотную к ней. - Волчонок, что это ты удумала? Нашла время для прогулок. Между прочим, на улице холодно и мокро. Я бы предпочел остаться у себя и выпить еще пару стаканов бурбона, чем искать тебя по всему городу. Клаус улыбнулся своей «коронной» улыбкой, от которой у него на щеках появляются ямочки. Он казался таким безмятежным. Сразу и не скажешь, что он не так давно принял душераздирающее решение о том, чтобы отдать дочь. Пусть и сестре. Пусть и на время. Но все же отдать. Вместо того, чтобы слушать размышления Клауса о том, чтобы он сейчас делал если бы не она, девушка перебила его и спросила. - Ты скучаешь о ней? Клаус не стал уточнять о ком она. Было и так все понятно. Немного помедлив, он все де ответил. - Скучаю. Очень. Больше, чем ты можешь себе представить. Гибрид осторожно обнял Хейли, которая только сейчас поняла, что продрогла до костей, так что не стала сопротивляться, а наоборот положила голову на плечо к Клаусу, который был такой теплый, в отличии от нее. Мужчина же продолжил. - Поэтому я и сделаю все, чтобы она смогла скорее вернуться к нам. Своим родителям. Потому что я люблю ее и очень скучаю. Хейли поразило, с какой любовью и нежностью были сказаны эти слова. Вроде бы Клаус – первородный гибрид, известный своей жестокостью и злостью, а так искренне и нежно говорит об их маленькой радости. Клаус же встал с лавки и протянул Хейли руку. - Пошли, волчонок. Нашему ребенку будет нужна здоровая мама. Хейли вложила свою руку в его и впервые за несколько дней улыбнулась, той самой счастливой улыбкой, которая заставляла невольно улыбаться в ответ. - Да, пошли. У нас много дел. Нужно все максимально комфортно устроить к возвращению нашей дочери.