Любви все возрасты покорны, ну и не только возрасты...

— Ох, — вздохнул Алибаба. Он откинулся на спинку большого мягкого кресла, закрывая глаза. Приподняв веки, он еще раз вздохнул. «Что же делать? Признаться? Но как он отреагирует, будет ли моя любовь взаимной и дальше?» Приложив ладонь тыльной стороной ко лбу, блондин отметил, что температура спала. Вдруг раздался стук в дверь. Посмотрев в сторону источника звука, Алибаба встал с места и отправился открывать. — Синдбад? Что-то случилось? — удивленно спросил Салуджа, увидев перед собой объект его мыслей. — Ты что, забыл? — спросил король. — Я же говорил, что приду. Нам надо поговорить. — А... точно, проходи, — блондин отступил назад, пропуская темноволосого в свои покои, — совсем из головы вылетело. Светло-бежевые стены успокаивали, а мягкие голубые тона приятно радовали глаза. По середине комнаты находился большой белый ковер. Напротив друг друга стояли два кресла с широкими спинками, на одном из которых как раз и сидел принц Бальбада, между ними стоял небольшой кофейный столик, на котором покоилась корзина с различными фруктами. — Так о чем ты хотел поговорить? — спросил Алибаба, садясь в одно из кресел. — О нас, — улыбнулся синдриец. Блондин залился краской. «О чем он говорит, какие "нас", неужели он... Надо проверить» — В каком смысле? — потупился Алибаба, отводя взгляд в сторону и думая о том, как бы не краснеть. На лице Синдбада проскользнула ухмылка, он стал медленно подходить к креслу. — Это ведь был ты, — начал король, — тогда, в Бальбаде, десять лет назад, да, Али? — подойдя вплотную, кареглазый наклонился к ошарашенному блондину, — не отрицай, — прервал он принца, который собирался что-то сказать, — я знаю, это точно был ты. Я это еще заметил при нашей второй встрече, хоть и пытался это отрицать, но со времен осознания моя любовь к тебе не прошла, — Синдбад наклонился еще ниже, сокращая расстояние между лицами, и прошептал прямо в губы: — Скажи, ты ведь тоже меня любишь? — не дав времени на ответную реплику, синдриец заткнул губы парня жадным поцелуем. В глазах блондина застыли слезинки счастья, конечно, ведь его любовь взаимна, а это очень хорошо, но не плакать же по этому. Обвив руками шею мужчины, принц углубил поцелуй, разорвав который, Синдбад потянул Салуджу на себя, заключая того в крепкое кольцо рук, после чего направил его в сторону кровати. Дернув немного сильнее за руку принца, монарх немного грубо толкнул любимого на кровать, нависая над ним. Перед ним открылась такая картина: растрепанный Алибаба, весь покрасневший и такой беззащитный, лежит под ним с немного сбитым дыханием, а янтарные глаза наполнены волнением и неким страхом. Наклонившись к уху, кареглазый зашептал: — Не бойся, — после чего подул в ушную раковину, заставляя блондина покраснеть еще сильнее. — Позволь мне сделать тебя своим, — произнес он, кусая за розовую мочку уха. После чего услышал первый полустон. Сам же Алибаба поспешил зажать рот руками, проклиная себя за столь неприличные звуки. Королю это не понравилось. Отведя конечности любимого в сторону, он поцеловал такие полюбившиеся мягкие губы принца, после чего снова прошептал: — Не сдерживайся, позволь мне слышать твои голос. Руки мужчины проскользнули под рубашку, ища чувствительные места любовника. Проведя по боку кончиками пальцев, он получил громкий выдох. Уголки губ поползли вверх. После он стал водить по плоскому животу Алибабы, наслаждаясь гладкой кожей, но вот руки стягивают бежевую рубашку с парня, оголяя его прекрасный торс. Вещь летит в сторону, за ней последовала и другая одежда. Вот уже полностью обнаженный и смущенный парень лежал перед все еще одетым королем. Неожиданно Синдбад отстранился от парня и направился к двери. Салуджа в ужасе наблюдал за удаляющимся силуэтом, но Син лишь подошел и запер дверь, развевая все волнения принца. После чего синдриец повернулся к блондину, не сдерживая улыбки. Он стал медленно продвигаться обратно к кровати, постепенно снимая с себя одежду. Ложась к Алибабе, он снова его поцеловал, проникая языком в рот любовника. Переплетенные языки закружились в диком пламени танца, но ничто не вечно, и поцелуй пришлось разорвать. Син перешел на шею, оставляя пару багровых отметок на бледной коже. Руки нащупали два маленьких бугорка на торсе, зажав их между пальцами, король стал мять и оттягивать коричневые соски Алибабы, вызывая новые порции стонов из его уст. Проведя дорожку поцелуев к одному из бугорков, Синдбад взял его в рот, принимаясь посасывать и покусывать, заставляя Салуджу биться в удовольствии. Оставив свое занятие на долю секунды, он протянул руку ко рту принца, попросив облизать их, и снова взял в плен оставленный сосок. Принц послушно выполнил просьбу любимого и облизал три пальца, после чего король подвел их к тугому колечку мышц и ввел один, начиная растягивать его анал. Другой рукой король взял уже твердую плоть блондина и принялся большим пальцем водить по возбужденной головке. Алибаба протяжно застонал от нахлынувших чувств и потянулся за новой порцией поцелуев. Почувствовав второй палец, Али поморщился от неприятного ощущения, но стойко терпел. После последовал третий, уже становилось больнее, но синдриец не давал об этом думать, заглушая боль удовольствием. Вдруг неприятные ощущения пропали, но их сменили более резкие боли. Мужчина вошел, заглушая рвущиеся крики поцелуем. Он не двигался, пока не почувствовал, что партнер более-менее расслабился. Возобновив движения, Син старался как можно меньше причинять боли партнеру, поэтому толчки вначале были медленные, постепенно становясь быстрее. Внутри принца было узко, но Синдбаду было очень приятно. Сам же Салуджа старался терпеть первые толчки, а после король попал по простате, и вся боль ушла на второй план. Стоны удовольствия раздавались по помещению, радуя слух короля Синдрии. Почувствовав близкую разрядку, синдриец принялся интенсивно водить ладонью по члену Алибабы. Через несколько минут блондин кончил себе на живот, а после и Синдбад излился спермой на молодое тело. Обессилев кареглазый лег рядом со своим любимым и обнял его. — Прав был Джафар, ты педофил, — вдруг сказал Али, отходящий от произошедшего. На его слова Син лишь рассмеялся. — Аха-ха, любви все возрасты покорны, — поцеловав в висок блондина, ответил Синдбад. — Ага, и не только возрасты, — продолжил его фразу принц Бальбада.