Господин

***

— Ривай Аккерман, извините, вот вам передала Петра расписание принца. Видите, вот прямо сейчас, например, завтрак, он должен уже был спуститься к отцу, а потом, вон, прибудет учитель математики... — А что, этот щенок ещё не встал? — мужчина взял в руки листок. — Вы что, не называйте его так. Он же наследник, принц, не дай бог кто-нибудь услышит, как вы отзываетесь о нём. Явно смертную казнь объявят, — полноватый мужчина окинул Аккермана грустным взором. — Разве вы не боитесь? — Мне, право, очень смешно. Я никогда ничего не боялся. Ладно, ступай по своим делам, я к Джагеру.

***

Брюнет зашагал быстрее, когда издалека увидел дверь в покои наследника. В этот раз дверь опять была заперта, но, к ещё одному удивлению служанок, Ривай спокойно её открыл. Перед его глазами предстала невероятная картина: Эрен сидел и что-то писал. Сначала мужчина подумал, что он просто выводит каракули, а нет, правда что-то записывает. Рядом стоит горящая свеча, несмотря на то, что за окном сегодня особенно солнечная погода и вся комната озаряется светом. Ну, мало ли что на уме у этого мальчишки. Вдруг это ему какую-то атмосферу создаёт. — Господин, срочно спускайтесь к завтраку. Ваш отец ждёт вас. — Мне некогда, я очень занят, скажи, чтобы мне принесли еду сюда, — Эрен махнул на командира рукой, показывая, чтобы тот ушёл. — Что пишете? — мужчина лёгким движением руки выхватил листок у шатена. — Это личное! — завопил тот, пытаясь отобрать. — Отдай, или я прикажу отправить тебя в тюрьму! — Так что это? Письмо? Той девчонке, которая приезжала? — сделал удивлённое лицо брюнет. — Д-да, и только она должна это прочесть! — Ваши глаза, как розы лепестки, — начал читать мужчина. — Остановись! — вопил принц. — А волоски, как ржи колосья ( но только чуть темнее), — усмехнулся. — Да как не понимаешь, это личное! — Приник бы к вашим я губам, — выдержал паузу, — полапал там, и там, и там, — тяжело вздохнул и посмотрел на мальчишку. — Вы это всё серьёзно? Что за пошлятина, Джагер? — Мой отец говорил, что женщины любят, когда им говоришь или пишешь что-то, ну, милое, — оправдал себя Эрен. — Вы считаете, что «волосики» — это мило? И «полапал»? И у вашего отца за всю его жизнь была одна женщина — ваша мать. Так что нечего про дела любовные спрашивать у него. Нет, вы серьезно хотели послать ей это письмо? Я, конечно, догадывался, что вы не очень умный, но чтобы настолько... — Тогда, как письмо написать, ну, чтобы ей понравилось. — Зачем писать стихами? Это ужасно примитивно. Напишите просто о том, чем она вам нравится, но слегка. Не показывайте открытую заинтересованность в ней. Вдруг вы ей совершенно не нравитесь. Ох, всему вас учить нужно. Давайте, садитесь. Будем даме вашего сердца письмо строчить. — А ты точно поможешь? Неужели у тебя было так много опыта с женщинами? — спросил Эрен, усаживаясь на стул и готовя новый, чистый лист бумаги. Мужчина дал наследнику подзатыльник: — Обращайтесь ко мне на «вы», — громко выдохнул. — Да побольше, чем у вас опыта в написании стихов. — Да кто ты такой вообще? Я точно прикажу тебя казнить! — буркнул Джагер, макая перо в чернила. — Давай, помогай мне. — Если вы, щенок, не будете проявлять ко мне уважение, то мне придётся оставить вас наедине с вашей больной фантазией и будущим позором перед девушкой. Как вам такой расклад? — Ривай наклонился к мальчишке и посмотрел ему в глаза. — И извинитесь передо мной, пожалуйста. — Размечтался... а сам-то слышал, как со мной разговаривал? — ухмыльнулся мальчишка, но когда командир направился к выходу он, отвернувшись в сторону окна, сказал: — Я буду обращаться к тебе на «вы», но извиняться не намерен. — Договорились, — поставил стул рядом с Эреном и присел. — Так, как там её, Микаса, да? Так вот, пишите :" Дорогая Микаса,..." Так они провели несколько часов в покоях принца. К обеду Джагер не спустился, как и Аккерман. Для всех было очень удивительно, что командир так много времени сидит у мальчишки, так как больше получаса его вытерпеть никто не мог, разве что его отец. Да и то это спорное утверждение.