Господин

***

— Вот сюда, милая дама, прошу, — указал рукой на уже открытую слугами дверь. Ривай, держа на своём лице серьёзную мину, высоко задрав нос и громко стуча каблуками по полу, прошел в покои Леонхарда. «Посмотрим, нравятся ли ему хамоватые персоны». — Вы можете присесть на кровать, или... — не договаривает, так как Аккерман сразу же расположился в кресле около большого окна. — А вы не из робкого десятка, — усмехнулся, — другие стеснялись даже зайти. — И много было этих других? — быстро перевёл взгляд на стоящего подле мужчины слугу. — Бокал самого лучшего вина, пожалуйста. — Вы ведёте себя как королевская персона, — улыбнулся. — И мне бокал. Леонхард сел на противоположно стоящее кресло. — У вас очень интересная внешность, несколько угловата, но почему-то очень гармонично и аккуратно смотрящаяся. — Простите, за этот комплимент мне нужно вам отсосать? — посмотрел в глаза и изогнул бровь. У мужчины запершило в горле, сидя в замешательстве, он хмыкал, даже не зная, что ответить. — Успокойтесь, не воспринимайте всерьёз. Просто у меня чувство такое, — начал Ривай, — юмора. — Ваше вино, господин, — парень, лет пятнадцати, протянул поднос своими худыми руками. Леонхард взял бокал и сделал глоток. — Давай, скорее сюда, — брюнет жестикулировал рукой, призывая идти быстрее. — За ваше здоровье, дорогая. Лирически отступив, хотелось бы отметить, каким на самом деле человеком был отец Энни. Имея жену, ему совершенно не было совестно проводить вечера с молоденькими девушками, прибывшими на очередной бал, устраиваемый каждую неделю, или со служанками. Госпожа Леонхард не закатывала истерик и ничего против не говорила, так как всегда держала в голове то, что если бы она не вышла замуж, то так бы и осталась какой-то простолюдинкой, не имеющей отношений с, так скажем, высшим светом. Она терпела, держа при себе слёзы и невообразимую боль. На все чувства жены мужчина просто напросто плевал, главное в его жизни — регулярный секс, а с кем этот секс будет — не так важно. Из положительных качеств было то, что он до безумия любил свою дочь и искренне желал выдать её замуж, но только никак не мог найти подходящую кандидатуру, да что уж там подходящую, просто кандидатуру. Так вот, вся эта адская смесь — лучший друг короля Ирвина Смита.

***

— Ладно, мне кажется, что уже пора идти, мой господин ждёт меня вниз... — недоговаривает. Леонхард резко хватает Аккермана за его плечи и швыряет на кровать, нависая сверху. «Тц, нельзя же его бить, их отношения кардинально испортятся: служанка короля посмела его ударить, а вдруг и сам Смит приказал ей это? Леонхард подумает именно так». — Сегодня я ваш господин, — рукой притягивает Аккермана к себе и покрывает поцелуями шею, противно причмокивая губами, оставляя слюнявые, мокрые пятна на белоснежной шее. «Будьте вы прокляты, Ирвин». — Эй, какого чёрта вы творите, — не может сдержаться и бьёт мужчину по щеке, лицо которого приобретает агрессивно-раздражённое выражение: — Невоспитанная тварь, — хватает брюнета за кисти рук и крепко вцепляется. — Я ждал этого весь вечер. — Нет, — попадает промеж ног. Леонхард фыркает и хватает руки Ривая, заводя наверх. Подол платья поднимается, и грубая рука скользит по бедру. — Да я в жизни не желал кого-то больше, чем тебя, — уважительные обращения на «вы» пропадают. Леонхард стремится поцеловаться в губы, но командир всячески избегает этого. Пальцами Аккерман нащупывает подсвечник на тумбе и, хватая, ударяет друга Смита по голове. Тело бухается сверху, как тяжёлый груз. Брюнет, пихнув в живот мужчину и отталкивая руками, переворачивает его на другую сторону. — Ещё бы чуть-чуть. Паршивый щенок Эрен, паршивый пёс Ирвин. Не мог я поступить иначе, — встаёт с кровати, кое как надевает на себя туфли и быстро выходит с покоев. Не посмотрев на себя в зеркало, стоящее прямо у выхода, он шёл, с растрёпанными волосами, бриллиантовое ожерелье упало по дороге, подол задран спереди, взгляд стал ещё злее и свирепее, шёл, стуча каблуками по широкому коридору. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, он мог видеть весь ещё незаконченный бал. Вся толпа начала расступаться и кланяться, переглядываясь, — сам король пожаловал на бал. — Сукин сын! — закричал командир, снимая с себя туфлю и запуская в Смита.

***

После бала у Ривая совершенно не было сил, поэтому скандал он закатил на следующий день, как только Ирвин проснулся, прошёл в свой кабинет и навис над огромнейшей стопкой бумаг. — Какого чёрта вы мне не сказали, что он такой извращенец? Он лез мне между ног. Мне, командиру королевского легиона разведки Риваю Аккерману! Да под юбку, мать вашу. — Во-первых, не повышай голос, перед тобой король, а не твой подчинённый, — равнодушно сказал Смит, читая присланное письмо. — Тц, чёрт с вами, — стал говорить тише. — Меня чуть не трахнули. Вам не было бы совестно? — Но не трахнули же, Ривай. Закатывай истерики по делу. — Посмотрел бы я на ваше смертельное спокойствие, когда ваша шея была бы вся в мужских поцелуях, а шершавые руки толстого старикана скользили бы у вас по бёдрам. — Он не такой уж и старый. — Без разницы. — Как там Эрен вчера, справился? — переводит тему. — А, этот Джагер, чёртов сводник. Из-за него всё и произошло. Вдруг кабинет наполнился заразительным смехом короля. — Ривай, да ты и правда любого приворожить можешь. Друг-то мой в письме про вчерашнюю служанку спрашивает, — засмеялся ещё сильнее, — влюбился.