Спор на любовь

      Тобиас везёт меня к озеру Мичиган, только я не понимаю, зачем. По-моему, мы сейчас едем по Восток Гранд авеню, раз у меня за окном лишь чернота, которая сливается с тёмным небом. Возле берегов озера стоят корабли, и я понимаю, что Тобиас привёз меня на Нэви Пиер – километровый пирс на берегу озера. Здесь находятся десятки магазинов, аттракционов, выставочных площадок и мест для отдыха. Ещё здесь проходит множество бесплатных концертов, парадов и специализированных мероприятий. Кристина часто звала меня сюда, но я почему-то отказывалась, выжидая подходящий момент. Может, он уже настал?       Машина останавливается возле семейного павильона Нэви Пиера. Тобиас глушит двигатель и выходит из машины, направляется к моей двери. Но я выбираюсь из автомобиля без его помощи. Он закрывает машину и молча ведёт меня за собой. Здесь гуляет тёплый, но довольно сильный ветер, и когда он проходит по моей спине, я невольно вздрагиваю и складываю руки на груди, чтобы попытаться согреться.       – Тебе холодно? – тихо спрашивает Тобиас.       – Нет, всё хорошо, – сухо отвечаю я. Я не готова к тому, чтобы разговаривать с ним так, как говорила раньше. Мы изменились, моё отношение к нему изменилось.       – Давай, куртку дам? – предлагает он и снимает свою куртку, протягивая мне. Мне нравится его забота обо мне, но мне не нравится то, что он из кожи вон лезет, чтобы угодить мне. А может, это только мне так кажется, и он на самом деле проявляет заботу.       – Я же сказала, всё нормально, – довольно резко говорю я и ухожу вперёд, смерив Тобиаса злобным взглядом.       Дальше я иду одна, пока не замечаю перед собой гигантское колесо обозрения, спицы которого горят яркими огнями. Я останавливаюсь, рассматривая его, и одновременно жду Тобиаса. Как никак, а мы приехали сюда вместе, значит, и ходить будем вместе. Пока я рассматриваю пирс, я прислушиваюсь к большим динамикам, из которых слышно музыку. У песни такой знакомый мотив, но я не могу вспомнить её.       «Чего же ты ждёшь? Люби меня так, как можешь любить только ты» – внутри меня всё трепещет только от того, что одна из моих любимых песен играет здесь, и это неудивительно: данный саундтрек имеет высокие позиции в музыкальных чартах уже которую неделю подряд. Я закрываю глаза и разворачиваюсь к Тобиасу, чтобы снова спеть ему эту песню. Просто так, ни на что не намекая.       Я жду, пока пройдёт последняя вставка и готовлюсь петь. Тёплый ветер играет с моими волосами и кидает их в разные стороны. Тобиас хватает меня за руку и тащит за собой. Я нехотя открываю глаза и следую за ним.       – Дай припев послушать! – обиженно кричу я, перекрикивая музыку, которая становится громче с каждым шагом, когда мы приближаемся к колесу.       – Слушай, кто тебе не даёт?       – Ты, – говорю я и замолкаю, ожидая припева. И когда я слышу заветное «чего же ты ждёшь?», я понимаю, что сейчас будет моё время. – Люби меня так, как можешь любить только ты, – во весь голос кричу я, не думая о том, насколько ужасно звучит мой голос со стороны. Я совсем забыла о том, что именно эту песню я пела, когда мы с Тобиасом серьёзно поссорились после Нью-Йорка. Только сегодня уже не будет медленного танца и примирения.       Мы поднимаемся по металлической лестнице и проходим ещё немного, прежде чем оказываемся у самого колеса. Тобиас куда-то отходит, а я остаюсь одна. Я вспоминаю о том, что давно хотела побывать здесь, именно на колесе. Застрять на полчаса на самой вершине, наслаждаясь ночным Чикаго. Если с вершины той пятиэтажки был красивый вид, то отсюда он будет ещё красивей, я уверена в этом. Когда колесо останавливается, и из кабинок начинают выходить люди, подходит контролёр и встаёт рядом с посадочной площадкой, ожидая пассажиров. Я оглядываю парк в поисках Тобиаса, но он подходит ко мне сзади и кладёт руки на мои плечи.       – Нас уже ждут, – слегка улыбается он. Он выходит вперёд и кивает мне, чтобы я шла за ним. Затем отдаёт два билета мужчине, который пропускает нас к кабинкам. Все они довольно большие, выкрашены в красный цвет. Я иду к той, которая ближе к земле и взглядом спрашиваю у Тобиаса, можно ли сесть в неё. Парень утвердительно кивает, и я захожу внутрь, присаживаясь на сидение.       Через минуту приходит Тобиас, он садится напротив меня. Вскоре приходит контролёр и прочно закрывает дверцы кабинки. Когда он уходит, я кладу на неё руку, а на руку – голову, высунув её на улицу. Вдыхаю свежий воздух, который несёт с собой тёплый ветер. Попкорн, сладкая вата, морской воздух. Я слышу скрип и сразу открываю глаза. Колесо начинает подниматься. По-моему, полный оборот оно делает за семь с половиной минут, значит, на вершину мы поднимемся за три минуты и пятнадцать секунд. Мне повезло, что я села так, чтобы видеть весь город. Чем выше мы поднимаемся, тем больше я убеждаюсь в том, что Чикаго – один из самых красивых городов, в которых я была. Вершины небоскрёбов горят яркими огоньками, по сети дорог ездят машины, создавая красивую горящую линию. От всего этого меня отвлекает песня из динамиков. Christina Perri – Miles       Насчёт того, как оказалась эта песня здесь, у меня есть два варианта: либо это обычная случайность, либо это не случайность, и кто-то попросил поставить эту песню специально для меня. И этот кто-то сейчас сидит напротив меня и смотрит на меня. Только вот откуда он узнал об этой песне, ведь никто о ней не знает, кроме меня и... Кристина! Но с ней я разберусь завтра, а сейчас я хочу послушать любимую песню, находясь на вершине колеса обозрения. Почему-то оно стоит слишком долго на одном месте.       – Почему мы застряли наверху? – спрашиваю я, отрываясь от ночного пейзажа. Тобиасу трудно отвечать, он заметно нервничает, хоть и пытается скрыть это. У него пробуждается страх высоты. Я не знаю, как ему можно помочь. Если раньше я просто обнимала его, то сейчас просто-напросто я не могу себе этого позволить, потому что мы не вместе, и я не знаю, могу ли я прикасаться к нему. Вместо объятий я просто сжимаю его горячую руку.       – Потому что я так попросил, – с трудом отвечает он и обращает свой взгляд на пол.       – Можно я буду петь?       – Конечно.       Я отпускаю его руку и наполовину высовываюсь из окна кабинки, набирая побольше воздуха в лёгкие. Эта песня – одна из моих самых любимых, с красивым мотивом и прекрасной текстом. Именно её я слушала сегодня по дороге в школу и именно её недавно показывала Кристине. Но я её не виню за то, что она рассказала о ней Тобиасу: почему бы не послушать эту песню снова, тем более, в такой замечательный вечер? Я закрываю глаза и двигаю головой в такт песне, ожидая припева. Мне нужна поддержка.       Поцелуй меня в плечо,       Скажи, что это не конец.       Я всегда обещала возвращаться к тебе домой.       Напомни мне, что я стала старше, чтобы быть храброй, умной, красивой и более дерзкой.       И не отказывайся от того, что мы пытаемся сделать.       Не считай мили,       Считай фразы «Я люблю тебя»       На последних словах я выдыхаю, улыбаясь темноте. Краем глаза замечаю, что Тобиас наблюдает за мной с любопытством и неким восхищением. Когда начинается второй куплет, я одними губами пою, давая отдых горлу. У меня впереди три припева и вставка, напряжённый график. Да и фанаты внизу и в кабинке ждут. Мда, из меня певица, как из Зика балерина.       – Трис, – Тобиас хватает меня за талию, чем немного пугает. Я сажусь обратно на своё сидение и жду, что же он будет делать. Он протягивает раскрытую ладонь с маленькой коробочкой голубого цвета и перевязанную белой лентой. – С Днём рождения.       Я не знаю, как мне нужно реагировать. Мы расстались, и поэтому принимать подарки с его стороны было бы как-то неправильно. Но поддаваясь чувствам, я забираю коробочку у него из рук и снимаю плотную крышечку. Внутри на белоснежной подушечке красуется серебряный кулон в виде бантика. Я сразу понимаю, что это украшение от Тиффани и возвращаю Тобиасу подарок, закрыв его крышечкой. Я не могу его принять. Мне от одного кольца достаточно воспоминаний, а теперь ещё и от кулона будут. Спасибо, но ещё больше мочить подушку слезами я не хочу.       – Почему? – тихо, почти шёпотом спрашивает Тобиас, и я слышу в его голосе обиду и разочарование.       – Прости, но я не могу принять твой подарок. Мы с тобой не вместе, я даже не знаю, друзья мы, или нет. А знакомым таких подарков не дарят.       – Ну, это не я согласился расстаться.       – Но не я это предложила.       – Зато я не целовался с Питером. И не я пил с Рут.       Во мне начинает закипать злость, и у меня вылетают все слова из головы; я не знаю, что ему ответить. Он нарочно бьёт по больному, чтобы заставить чувствовать себя виноватой. Но в нашем разрыве виноваты оба, и поэтому вина лежит не только на моих плечах, но и на его. И здесь снова просыпается моя гордость, которой я приказала спать, несмотря ни на что.       – Ну, во-первых, не я с ним целовалась, а он со мной, – как можно спокойней говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно, будто мне ничего не стоит говорить это. – Во-вторых, я тебе уже говорила, что чётко слышала твой голос. И это ты мне не поверил, а не я тебе. А в-третьих, тебя не должно волновать то, с кем я пью и с кем разговариваю. Тебя не должна волновать моя жизнь, Четыре, у тебя есть своя жизнь. Поэтому перестань за мной следить.       – Ну, я сделал всё, что мог, – выдыхает Тобиас. – Ты сама не хочешь мириться. Потому что если хотела бы – то сейчас ты бы не выпендривалась. И поэтому в следующий раз, когда ты придёшь плакать к Зику, помни, что в сегодняшней ситуации виновата ты, как и в тот вечер.       – То есть, я виновата в том, что ты предложил расстаться?       Тобиас ничего не отвечает, а лишь куда-то смотрит, но точно не на меня. Что он имел в виду под тем, что я не хочу мириться? Что я разлюбила его, забыла, что чувствовала за несколько дней? Если бы это было так, то я бы не плакала по ночам, не связывала каждую песню с ним, не носила бы его кольцо, в конце концов. Но я делаю всё наоборот. Я ношу его кольцо, показывая, что оно для меня много значит, как и тот, кто его подарил.       Я перевожу свой взгляд с огоньков одного из небоскрёбов на руку Тобиаса, чтобы посмотреть, носит ли он мои часы. В темноте это плохо видно, но когда он поднимает руку и чешет свой затылок, я успеваю убедиться в том, что он носит мои часы. Значит, они для него тоже много значат. И я для него много значу. Мысленно улыбаюсь от этой мысли.       Когда я понимаю, что наша кабинка спустилась вниз, проходит много времени. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила того, как Тобиас вышел из кабинки. Выхожу после него и иду в противоположном от него направлении. Мы только что разругались в пух и прах, поэтому я не уверена, что он хочет ехать со мной в одной машине, я не знаю, хочу ли я с ним ехать. Быстро выхожу на Восток Гранд авеню и сворачиваю на Север Стритер Драйв. Пока я иду, я думаю, взять ли мне такси, или же пройтись пешком. До моего дома отсюда где-то полчаса ходьбы, может быть, больше. Если бы у меня с собой был телефон с наушниками, то я, скорее всего, выбрала бы ходьбу. Но так как у меня с собой ничего нет, то придётся взять такси, на которое у меня нет денег. Когда я подхожу к Детскому музею, рядом со мной останавливается автомобиль чёрного цвета. Открывается водительское окно.       – Трис, садись, – громко говорит Тобиас. – Я тебя сюда привёз, я и отвезу домой.       Ну уж нет. Сама доберусь до своего дома без его помощи. И так уже помог, испортив День рождения. Ещё один «прекрасный» подарок, которому я до слёз рада.       – Спасибо, я сама дойду.       – Только не заблудись, ты ведь этой дорогой ни разу не ходила.       – Без тебя разберусь!       Тобиас глушит двигатель, выходит из машины и подходит ко мне. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что прекрасно обойдусь без него, но он наклоняется, обеими руками берёт меня за бёдра и поднимает. В следующее мгновение я уже лежу животом на его плече.       – Немедленно поставь на землю! – воплю я и хлопаю руками по его спине. Тобиас лишь смеётся. На нас оглядываются прохожие, и мне становится немного стыдно от того, что я в платье, и у меня может быть всё на виду. Но Тобиас, будто прочитав мои мысли, натягивает низ моего платья, а потом снова обхватывает мои ноги.       Он подходит к машине, открывает дверь пассажирского сидения. Его руки поднимаются к моей талии, и я не успеваю опомниться, как оказываюсь на мягком сидении. Тобиас быстро закрывает дверь, так что я не успеваю выбраться. Он обходит машину и садится на своё место. Я отворачиваюсь от него всем телом и скрещиваю руки на груди, как бы закрываясь от любых контактов.       – Пристегнись, – говорит Тобиас, заводя двигатель. Я молча сижу, не двигаясь. Вскоре он сам тянется ко мне и пристёгивает ремень. – Что бы с тобой было, если бы я тебя не забрал?       – Мне всё равно, – равнодушно отвечаю я, не поворачиваясь к Тобиасу. Смотрю на стекло и чёрную панель в салоне. Мало того, что он забросил меня к себе на плечо, так он без моего разрешения усадил меня в свою машину! Наглец, каких я ещё не видела.       – А если бы пристал кто?       – Мне всё равно.       – А если маньяк?       – Мне всё равно. И по-моему, я тебе сказала, что тебя не должна волновать моя жизнь.       – Ты такая смешная, когда дуешься. Можно тебя сфотографировать?       – Мне всё равно.       Тобиас останавливается на перекрёстке, и пока горит красный, он достаёт телефон и направляет на меня камеру. Я хочу закрыть её рукой, но вовремя подавляю это желание и отворачиваюсь к окну. Мы снова едем по Восток Гранд авеню, и только сейчас я понимаю, что никогда здесь не была. Здесь столько небоскрёбов, но я видела лишь их вершины. Мы так и едем в тишине: я рассматриваю улицу, а Тобиас ведёт машину, думая о своём.       Когда он останавливается у моего дома, я благодарю его за то, что подвёз. Мы недолго сидим в тишине, пока Тобиас сам не наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. Я и сама уже готова помириться с ним, только вот уже не уверена в том, что у нас всё будет так, как было раньше. Я закрываю глаза, приготовившись ощутить поцелуй на своих губах.       – Мы не вместе, Четыре, – неожиданно для себя говорю я. – Нет.       Я открываю дверь и быстро выхожу из автомобиля, сжав руки в кулаки. Я полностью отдаю себе отчёт о том, что я делаю. Только сейчас я не уверена, что сделала правильно.       Воспользовавшись тем, что в доме я никого не обнаружила, я поднимаюсь в свою комнату. Как только я пересекаю её порог, сразу вспоминаю о записке, которая так и осталась лежать на полу. Поднимаю её и разворачиваю.       «Прости ребят, но они не придут сегодня. Я заеду за тобой. 4»       В душе образуется какая-то пустота, и внезапно я понимаю, что заполнить эту пустоту может только один человек. Тобиас. Я беру телефон в руки и ищу его номер в списке контактов, однако вспоминаю также и о том, что у меня есть одно непрочитанное сообщение.       «С Днём рождения, Трис»       И это сообщение от Тобиаса. Он поздравил меня, причём раньше всех, даже раньше родителей. Этого достаточно, чтобы слёзы образовались в моих глазах. Я поднимаюсь с пола и плюхаюсь на кровать, утыкаясь лицом в одеяло. Только сейчас до меня доходит, что я сделала. Я разрушила своё счастье своими же руками.       У меня была прекрасная возможность помириться с Тобиасом, но я её упустила. И теперь я потеряла его уже навсегда. Потому что я уже не уверена, что Тобиас будет добиваться меня после отказа. Вероятно, он думает, что раз я отказываю, значит, ничего к нему не чувствую. Он был прав, когда сказал, что я сама не хочу мириться. А я хочу это сделать, даже очень. Сейчас я не знаю, как мне объясниться с ним. Именно сегодняшним вечером, когда он понёс меня в машину, обстановка между нами начала меняться, она начала теплеть. Хоть я и обижалась на него, я понимала, что он просто заботится обо мне. И ещё тот кулон Тиффани... Я смотрю на своё кольцо, и слёзы ещё больше начинают застилать глаза. Я закрываю их, и одновременно две слезы катятся по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Рыдания вырываются из меня, и я утыкаюсь в подушку, чтобы заглушить свой голос.       Не знаю, сколько я проплакала, но сейчас я лежу на кровати в полной апатии. Мне вообще ничего не хочется. Я хочу ничего не чувствовать, чтобы не страдать. Но боль – это след от воспоминаний и осознание того, что этого больше не повторится. Возможно, что никогда. Дверь в мою комнату приоткрывается, и в неширокой полоске я вижу мамин силуэт.       – Беатрис, тебе передали кое-что, – ласково шепчет она, поставив что-то на прикроватную тумбочку. Она знает о том, что произошло сегодня вечером. Она сказала, что у меня всё ещё впереди. Не знаю, имела ли она в виду то, что мы с Тобиасом ещё помиримся, или же она имела в виду то, что у меня ещё будут другие отношения. Но ведь мне не нужны другие отношения, мне нужен Тобиас.       – Спасибо, – еле слышно хриплю я и кладу руку под голову. Мама тихо выходит из комнаты, и я остаюсь в кромешной тьме, которая в последнее время стала для меня подругой.       Я тяну руку к подарку, что поставила мама, и мои пальцы нащупывают атласную ленту и твёрдый картон. Беру предмет в руку и понимаю, что это та самая коробочка с кулоном, что мне хотел подарить Тобиас. Я улыбаюсь по неизвестной мне причине и тут же поджимаю губы, стараясь не заплакать. Но слёзы всё равно скатываются из глаз, и я бессильна перед ними. С каждой слезой я понимаю, что уже не исправлю той ошибки, которую сегодня допустила. Я загадала желание о примирении с Тобиасом, и сегодня оно начало исполняться. Но я всё испортила.       Я крепко зажимаю коробочку в руках и подношу её к своему сердцу, будто это последняя вещь от Тобиаса. И я так и засыпаю: с мокрым лицом и не смытым макияжем, а также с разрушенным счастьем и слезами. Отличное завершение Дня рождения.