Спор на любовь

      Кто-то стягивает с меня одеяло – вот первая мысль, с которой я просыпаюсь этим утром. Я открываю глаза и вижу перед собой своё платье, которое лежит на полу, а также смокинг Тобиаса, который лежит рядом с платьем. Улыбка сразу появляется на моём лице, когда я вспоминаю все события этой ночи. Мы помирились, теперь уже точно. И ещё он назвал меня моим полным именем, он назвал меня Беатрис. Я не привыкла, чтобы меня так кто-то называл кроме моей семьи, но из его уст это звучало довольно мило и приятно.       Я натягиваю одеяло на себя, чтобы оно прикрывало грудь, и на одной руке поднимаюсь над кроватью, чтобы посмотреть, спит ли Тобиас. Он лежит на самом краю и укрыт по пояс, потому что всё одеяло забрала я. Мне сразу же становится стыдно за себя, и я пододвигаюсь к парню, укрывая его одеялом. Он лежит спиной ко мне, поэтому сейчас я могу рассмотреть его татуировку. Мои глаза скользят от одного знака к другому, от поясницы поднимаются вверх, к шее, где татуировка заканчивается плавными линиями. Я хочу дотронуться до него, но я не хочу, чтобы он просыпался. Его дыхание ровное и спокойное, поэтому я думаю о том, чтобы сходить в ванную и привести себя в порядок. По-моему, помимо телефона, в моём клатче лежит ещё подводка для глаз и тушь для ресниц. Отлично, как раз и накрашусь.       Я сажусь на кровать, всё так же придерживая одеяло руками. Оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, что может закрыть мою наготу. На стуле висит тёмно-синее полотенце. Вот и отлично, оберну его вокруг себя и выйду. Я тихо встаю с кровати, стараясь не разбудить Тобиаса, и на носочках иду за полотенцем. Обматываю его вокруг своего тела и выхожу из комнаты, аккуратно открыв дверь.       По дороге в ванную захватываю с собой тушь и подводку из гостиной, и только после этого продолжаю свой путь. Посмотрев на себя в зеркало, я решила, что неплохо было бы принять душ и вымыть голову. Надеюсь, Тобиас не будет меня за это ругать, потому что не узнает, так как он спит. Идеальное преступление.       Когда я дохожу до мытья головы, то я тупо стою под тёплыми струями воды, решая, что делать. Своего шампуня у меня нет, а брать чей-то мне не удобно. Я оглядываюсь, будто кто-то может войти, и выдавливаю на руку шампунь из первого попавшегося флакона. Скажу потом об этом Тобиасу, а то неловко получается.       Вымывшись и вытерев волосы полотенцем, я снова в него заматываюсь и встаю перед зеркалом, чтобы накраситься. Это недолго, потому что нужно всего лишь нарисовать тонкие стрелки, а потом накрасить ресницы. Пока я делаю это, я время от времени кидаю взгляд на кулон, красующийся на моей шее. Я долгое время не решалась его надеть, потому что он напоминал мне о Дне рождения, о том близком счастье, которое я сама же и упустила. Свадьба Джеймса – первое мероприятие, куда я надела этот кулон. Он прекрасно подходил к кольцу и браслету, которые я подбирала специально к клатчу.       Когда я заканчиваю с макияжем, тихо выхожу из ванной и иду обратно в комнату Тобиаса. Он перевернулся на другой бок, положив руку под голову. Улыбаясь, я снимаю с себя мокрое полотенце и вешаю его обратно на спинку стула, чтобы никто ничего не заподозрил. Убирая влажные волосы с плеч, я аккуратно ложусь на кровать, рядом с ним, и накрываю себя по грудь одеялом.       Во сне Тобиас не хмурится, и я сполна могу насладиться его красотой. Именно сейчас он выглядит на свой юный возраст, на свои восемнадцать лет, которые наступят через несколько дней. Тобиас часто хмурит свои густые брови, чем накидывает на себя ещё пять-десять лет сверху. Я люблю разглаживать складку между его бровями, потому что потом он улыбается. Я люблю тонуть в его синих глазах, настолько прекрасных, что нигде таких я ещё не видела. Я люблю его до очарования высокие скулы, его пухлые губы, которые так приятно целовать. Я люблю его всего.       Я настолько засматриваюсь на него, что не замечаю, как его рука ложится на мою талию. Я улыбаюсь и жду, когда он откроет глаза. Но он этого не делает. Тобиас лишь глубоко вздыхает и продолжает спать. Я кладу ладонь на подушку рядом с ним и медленно провожу пальцами по щеке. От моего прикосновения он вздрагивает и хмурит брови, а затем его лицо снова становится спокойным. Я не хочу его будить, но в то же время, хочу, чтобы он проснулся. Я закрываю глаза, чтобы вздремнуть, но через несколько секунд слышу тихий голос.       – Доброе утро, – Тобиас легко улыбается, целуя мои пальцы.       – С тобой оно по-настоящему доброе.       Тобиас ловко подхватывает меня за талию, и в следующее мгновение он усаживает меня на свои бёдра. Мои ноги лежат по обе стороны его ног, и только сейчас я вспоминаю, что я обнажена. Но одеяло почему-то от груди не убираю. Я кладу руки на живот Тобиаса и медленно поднимаю их вверх. Одеяло разматывается, и теперь Тобиасу видно мою грудь. Я смотрю на его лицо: его взгляд скользит по моему телу, а потом вновь возвращается к лицу. Тем временем я отвожу свой взгляд и кладу ладони на его плечи, сжимая их пальцами.       – Ты уже накраситься успела? – мягко спрашивает он, но в его голосе слышится раздражение. – Зачем, Трис? Ты и так красивая.       Я отворачиваюсь от него и смотрю на стену, как бы отрицая то, что он сказал. Кроме Тобиаса мне никто не делал комплиментов, я к ним не привыкла, и поэтому инстинктивно не хочу верить в его слова.       – Посмотри на меня, – шепчет Тобиас. Я закрываю глаза, но не поворачиваю своей головы. Его голос становится жёстче. – Посмотри на меня.       Он злится, хотя старается этого не показывать. Чтобы избежать ссоры, я всё-таки поворачиваю голову, но сразу опускаю её и смотрю на его грудь, вместо того, чтобы смотреть ему в глаза. В данный момент я боюсь его и не знаю, почему. Тобиас касается моего подбородка и поднимает мою голову, чтобы я смотрела прямо ему в глаза. Моё волнение нарастает.       – Для меня ты самая красивая, – он улыбается, и я вижу, как теплеет его взгляд. – А на остальных я плевать хотел.       Я наклоняюсь к нему и нежно целую, обнимая его за шею. Тобиас стягивает одеяло с моей спины и рукой гладит её, создавая миллионы мурашек. Я выгибаю спину навстречу его прикосновениям, но он убирает руку и с моей спины, и с моего плеча, а потом и вовсе от меня отстраняется.       – Дай мне свои руки, – говорит он, выставив свои ладони внутренней стороной. Я убираю руки с его шеи и кладу свои ладони на его, переплетая наши пальцы. Я смотрю на наши руки: на мою, маленькую и бледную, и на его, большую и сильную.       Тобиас крепко сжимает мою ладонь и резким движением переворачивает меня на спину. Он вдавливает мои руки в кровать и наклоняется к шее, а потом целует под ухом. Он ещё сильнее вдавливает меня в кровать, не разъединяя рук, а потом медленно в меня входит.       – Ты самая красивая, – шепчет он мне на ухо и делает слабый толчок, вызывая у меня бесконечно много удовольствия. От блаженства я закрываю глаза и пьяно улыбаюсь, наслаждаясь нашим моментом.       Тобиас двигается медленно, будто растягивает этот момент. Я не хочу, чтобы всё было слишком быстро. Мы словно восполняем те моменты, когда мы не были вместе. И каждый толчок внутри меня, каждый поцелуй Тобиаса заглаживает шрамы на моём сердце и возвращает веру в любовь.       Он отпускает мои руки и обнимает за спину, поднимая меня. Я крепко держусь за его плечи, мои ногти впиваются в его кожу. Наши тела сливаются воедино, и кажется, что кроме нас никого больше нет. На самой крайней точке удовольствия я выгибаю спину и прижимаюсь к груди Тобиаса, задрав голову. Он наклоняет её и по-собственнически целует в губы. Я прижимаю его к себе, пальцами зарываясь в его волосы. Тобиас с напором меня целует, а потом валит на кровать и нависает надо мной. Как только он выходит из меня, и у меня снова появляется чувство пустоты внутри. Не в том смысле, что я хочу ещё раз повторить, а в том, что с Тобиасом мне намного лучше. Что он творит со мной?       Тобиас ложится на спину рядом со мной, а я натягиваю на себя одеяло. Мы лежим в тишине, которую нарушаю я, когда шёпотом пою припев песни, которая не выходит у меня из головы со вчерашнего утра. Я пою уже её в третий раз при Тобиасе, и каждый раз он смотрит на меня. Но я пою не потому, что хочу что-то сказать ему этой песней, а потому, что она прилипла ко мне.       – У тебя красивый голос, – внезапно говорит он, заставляя меня перевести взгляд с потолка на него. Он хочет сказать, что я хорошо пою? Может, это и так, потому что пела я шёпотом, а не в голос. – И не отрицай, мне лучше видно.       Я улыбаюсь Тобиасу и беру его руку в свою, переплетая пальцы. Он всё так же остался таким же милым и великолепным парнем, которого я люблю. Он остаётся Тобиасом, он остаётся моим. Я ненадолго закрываю глаза, прокручивая в голове вчерашний день. Свадьба Джеймса, мой танец с Тобиасом, моя фотосессия с Республиканцами, наша с Тобиасом поездка в его машине, встреча с Зиком. Интересно, удался ли его трюк, который он хотел провернуть с Питером? Сказал ли Кристине об этом? Поверил ли ему Питер, ведь он знает, что Зик может просто пошутить, чтобы разозлить его. Во всяком случае, Питер сам убедится в правдивости слов Зика уже совсем скоро, то есть завтра.       Когда я открываю глаза, то Тобиаса на кровати уже нет. Я сажусь на неё, придерживая одеяло. Тобиас надевает свободные штаны и берёт полотенце со стула. Пощупав его, в недоумении на меня смотрит, а я молчу.       – Я надеюсь, ты не против, что я сходила в душ? – осторожно спрашиваю я, поднимая брови.       – А я-то думаю, почему ты моим шампунем пахнешь, – он отводит взгляд и хмурит брови.       Я округляю глаза: вроде бы, я хотела взять женский шампунь. Но похоже, я взяла мужской шампунь. Шампунь Тобиаса. Мне кажется, что это даже хорошо, что я взяла его флакон, а не флакон Джеймса или Маркуса. Это выглядело бы как-то неудобно.       – Дай мне что-нибудь надеть, – говорю я, когда Тобиас подходит к двери. Он снова хмурит брови и вопросительно смотрит на меня. – Или ты хочешь, чтобы я голая ходила по твоему дому?       – А почему нет? – серьёзно отвечает вопросом на мой вопрос, хотя по голосу я определяю, что ему хочется засмеяться.       – Дай мне что-нибудь! – приказываю я, еле сдерживая смех. Перспектива ходить обнажённой меня не устраивает, а одного желания Тобиаса мало.       Он закатывает глаза и подходит к большому деревянному комоду. Открывает второй ящик и начинает что-то искать там. Я пристально смотрю на его спину и чего-то жду. Не нагло ли просить у него одежду? Ну, во-первых, ходить дома в вечернем платье я не хочу, а во-вторых, ходить голой тоже. А другого выхода, кроме как попросить одежду у Тобиаса, я не вижу. Он вскоре поворачивается и протягивает мне чёрный свитер.       – Свитер в мае? Ты издеваешься?       – Сама как думаешь? – c большой ухмылкой на лице он убирает свитер обратно в ящик комода и потом достаёт оттуда аккуратно сложенную футболку белого цвета. Я забираю её у него из рук и надеваю, вставая с кровати. Футболка прикрывает мои бёдра, причём намного. По-хорошему, здесь две меня влезет.       Я откидываю одеяло и встаю на пол, а потом иду к окну, чтобы распахнуть шторы и пустить солнечный свет. Хватит нам уже темноты. Я подхожу к Тобиасу и вместо того, чтобы заговорить, я опускаю взгляд в пол и начинаю рассматривать свои ступни. Я боюсь просить у него такое. Но учитывая то, что это из-за него у меня проблема такого характера, я просто должна это сделать.       – Дай мне... ещё что-нибудь, – тихо говорю я и поднимаю на него свой взгляд. Тобиас внимательно смотрит на меня, на его лице играет улыбка. Приятно видеть его таким и знать, что именно я – причина его улыбки.       – То есть, футболки тебе мало?       – Нет, но из-за тебя у меня больше нет одной красивой вещицы...       Тобиас хмурит свои брови и отворачивает голову, его лицо становится вмиг напряжённым. Вероятно, он вспоминает, что именно он мне должен. Мне даже не жалко этого кружевного белья, просто я не могу ходить в одной футболке. Мне нужны шорты или штаны, в них будет комфортней. Вскоре Тобиас обратно поворачивается к комоду и снова что-то ищет, роясь в вещах.       – Вот, держи, – он протягивает мне серые боксеры.       Он даёт мне свою одежду? Немного странно задавать такой вопрос, когда его футболка на мне. Ладно, я ещё понимаю футболку или рубашку, но не нижнее же бельё. Мне стыдно брать это, потому что... Да я даже сама не знаю, почему. Я то и дело перевожу взгляд с его протянутой руки на лицо. Тобиас вопросительно и пристально на меня смотрит, что я просто не выдерживаю этого и забираю боксеры.       У меня такое чувство, будто я надела шорты на голое тело. Боксеры Тобиаса великоваты на меня, но спадать не будут. Я натягиваю их на бёдра, широкая резинка плотно впивается в мою кожу. Опускаю футболку и приглаживаю её, как платье; всё это время Тобиас неотрывно наблюдает за мной с лёгкой улыбкой на лице. Через некоторое время он накидывает полотенце на плечо и идёт к двери.       – Я в душ, – громко говорит он, на секунду повернув голову ко мне.       – Тогда я завтрак приготовлю, – я пожимаю плечами, потому что делать мне всё равно нечего, да и я хочу есть.       – Трис, я закажу пиццу. И дело не в том, что мне не нравится твоя еда, а в том, что ты у меня дома, и мы будем есть то, что захочу я. А я хочу пиццу.       – А мне тогда что делать?       – Телевизор посмотри.       Он уходит и оставляет меня одну. Я не могу сидеть без дела, и поэтому решаю заправить кровать. Аккуратно укладываю одеяло, чтобы не было никаких складок, а потом укладываю покрывало. На уже заправленную кровать я кладу своё платье и смокинг Тобиаса, которые подобрала с пола. Если их ещё раз прогладить, то можно и в люди выходить, потому что за ночь вещи помялись.       Открыв окно на проветривание, я выхожу в гостиную, чтобы приступить к просмотру телевизора. Со стеклянного журнального столика беру пульт и включаю плазменный телевизор. На экране появляется изображение вместе со звуком. Я поудобнее устраиваюсь на диван и смотрю, что же сейчас идёт. Боевик с перестрелками. Переключаю. Какая-то сопливая мелодрама. Переключаю. Какой-то музыкальный клип или живое выступление. Посмотрю, чьё оно, и только потом решу, переключать или нет. Поёт какая-то Пикси Лотт, о которой я слышала пару раз, но вот песню она поёт хорошую. Решаю оставить до следующей песни, а там уже видно будет. Прикрываю глаза и начинаю двигать головой в такт песне.       Звонок в дверь заставляет меня резко открыть глаза и прикрутить звук на телевизоре. Я встаю с дивана и иду ко входной двери, размышляя, кто это может быть. Пусть будет кто угодно, но только не наши родители. Если они увидят меня в таком виде, то точно будут знать о том, что было между мной и Тобиасом, а этого им знать необязательно. У меня даже от родителей есть секреты, которые я никому не скажу.       – Ваша пицца, – передо мной стоит невысокий парень в красной футболке и красной кепке, с большой коробкой в руках. Он осматривает меня и задерживает свой взгляд на моих ногах. Я прочищаю горло, прежде чем взгляд курьера перемещается на моё лицо. Он сразу же смущается и отводит взгляд куда-то в сторону.       – Трис, кто там? – из стороны ванной комнаты я слышу Тобиаса.       – Курьер принёс пиццу, – громко говорю я, откинувшись назад.       Тобиас скоро подходит и встаёт сзади меня. Он протягивает парню пятнадцать долларов. Курьер снова кидает взгляд на мои ноги, однако сейчас уже Тобиас как бы случайно прочищает горло. Бедный парень снова смущается, и его щёки заливаются густой краснотой.       – Спасибо, – Тобиас забирает коробку из рук парня и пропускает меня, а потом закрывает дверь. – Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.       – Мне тоже, – я сажусь обратно на диван и откидываюсь на спинку. Тобиас ставит коробку с пиццей на журнальный столик и откидывает крышку. Я наклоняюсь к столику и беру один ломтик пиццы. Давно я её не ела, потому что сейчас испытываю большое удовольствие. Колбаса, сыр, грибы, кетчуп с майонезом... Обожаю просто.       По телевизору крутят какую-то песню, но мне лень её переключать, потому что мои руки заняты; Тобиас тоже ест. После двух ломтиков я чувствую себя сытой и встаю с дивана, чтобы пойти вымыть руки. Тобиас перехватывает мою руку и из ниоткуда достаёт пачку влажных салфеток. Я сажусь обратно на диван, извлекаю пару штук из пачки и вытираю ими руки и рот. Потом я просто наблюдаю за Тобиасом. Боковым зрением он видит меня, но сдерживает свою улыбку. Его скулы дёргаются каждый раз, когда он жуёт. Чёрт, его скулы прекрасны. Я хоть вечность буду наблюдать за ним.       – Не смотри на меня, а то я смущаюсь, – в шутку бубнит он, обратив свой взгляд на телевизор. Я закатываю глаза и отворачиваюсь от него, уставившись на входную дверь.       Когда он доедает и накрывает пиццу картонной крышкой, я ложусь на диван, положив руку под голову. Тобиас ложится сзади меня и кладёт свою голову на мой бок. Моя рука сразу же тянется к его голове, пальцы начинают исследовать его затылок. Другой рукой я переключаю каналы в поисках чего-нибудь интересного.       – А можно я себе оставлю твою одежду? – спрашиваю я, повернув к нему голову. Мне слишком нравится то, как я выгляжу в его футболке и боксерах, поэтому просто так их не отдам. – Я в ней засыпать буду.       – Конечно, – на его лице появляется тень от улыбки.       Я счастливо улыбаюсь и ближе прижимаю его голову к себе. У меня будет одежда Тобиаса, в которой я буду спать. Можно считать, что я буду засыпать вместе с ним, просто надев его футболку, которая для меня как платье. Только я не знаю, как я объясню маме то, откуда взялась эта одежда. Ладно, с футболкой ещё можно будет как-то выкрутиться, но с боксерами... Мама сразу поймёт, что к чему, и снова запретит нам общаться, потому что «мы плохо друг на друга влияем». Придумаю что-нибудь, время ещё есть.       – А когда мы поедем в ресторан? – спрашиваю я, переключив телевизор на Эм-Ти-Ви.       – Какой ресторан? – он опускает брови и вопросительно смотрит на меня, а потом, видимо вспомнив то, что вчера говорила ему Эвелин, снова приводит свои брови в нормальное состояние. – Я не думаю, что Джеймс с Маргарет проснулись, а без них ничего не начнётся. А мы поедем где-то через пару часов. А теперь дай мне пульт.       Я передаю ему то, что он хочет, и Тобиас энергично начинает щёлкать пальцем по одной-единственной кнопке, переключая каналы. Пролистав около сотни, он останавливается на канале «The CW», где сейчас идёт какой-то сериал. Внимательно приглядевшись к главным героям, я понимаю, что здесь идёт «Сверхъестественное». Как-то я сказала Рут, что Дин Винчестер – мой парень. Я не знаю, поверила ли она в это, но меня больше интересует то, как на это отреагировал Тобиас. Я смотрю на него, но вопрос так и не задаю, так как не хочу его беспокоить. Я кладу ладонь под голову, а другой рукой всё так же поглаживаю Тобиаса по голове. И это успокаивает меня, и я просто наслаждаюсь не только сериалом, но и близостью парня. Впервые за последнее время я чувствую себя по-настоящему счастливой.