Альфы тоже устают.

Альфы тоже устают. Когти ломаются, а глаза потухают. В Дереке остается лишь одно, самое важное желание: добраться до Стайлза. Он знает, что тот, возможно, будет болтать всю ночь напролет. Знает, что мальчишка будет стягивать одеяло на себя и пинаться. Знает, что пальцы его ног вновь замерзнут благодаря вечно открытому окну. Знает, потому что в последнее время устает слишком часто. Он остановится недалеко от дома мальчишки и тот сразу же подойдет к окну, как будто почувствовав. И Дерек не сдвинется с места, пока на лице подростка не появится привычная широкая улыбка и тот не махнет рукой, приглашая его войти. И когда оборотень взберется на дерево, готовясь к прыжку, Стилински выключит верхний свет, озаряя комнату лишь бледным сиянием монитора и своей улыбкой. Дереку этого достаточно и он прекрасно об этом знает. - Хэй! – приветственно вскинет руку Стайлз, - Чем обязан? А Хейл лишь поднимет голову, встречаясь с ним глазами, и тяжело вздохнет. Казалось бы, не нужны тут лишние слова. Но только это же Стайлз. Он отправится на кухню, чтобы согреть себе на ночь молока, и Дерек пойдет за ним. А позже он обнаружит их, сидящих в обнимку на крыльце и разделяющих кружку на двоих. И, скорее всего, к этому моменту оборотень услышит все последние умозаключения мальчишки касательно нового фильма «Марвел». И, скорее всего, Стайлз повторит эту речь снова и даже не один раз. Потому что он знает, что Дерек никогда его не слушает. А так же он знает, что Дерек приходит вовсе не за тишиной, которой уже давно пропитался весь его лофт. - Могу я остаться на ночь? – спросит он. А Стайлз тихонько усмехнется, потому что ночь уже давно наступила, а оборотень этого и не заметил. Он протянет ему руку, оставляя пустую кружку на крыльце, и потянет его в сторону лестницы. А после – обязательно запнется о коврик, зная, что Хейл поймает его. И, может, нельзя так издеваться над кем-то уставшим, но в одиночку запинаться совсем не интересно. А объятия Дерека пахнут хвоей, дождем и прохладой. Сам же Хейл обрывисто выдохнет, делая вид, что вовсе не разглядывает губы Стайлза, которые каждый раз оказываются так неприлично близко. Они зайдут в комнату, вновь встречая бледный свет монитора, и Стайлз сразу же завалится на кровать, разглядывая Дерека. А тому внезапно станет некомфортно, потому что парень замолчит. И тишина повиснет над ними, напоминая волку о том, насколько же он измотан. Стилински, к слову, устает не меньше. Но он полностью согласен, что альфе приходится тяжелее всего. И плевать, что альфа теперь Скотт. Он, Стайлз, принадлежит сразу двум стаям. Конечно, парень не может оставить своего лучшего друга. Но и покинуть Дерека, оставляя того совсем одного, будет тоже неправильно. И дело даже не в этом. У Хейла не было стаи. У него был лишь Стайлз, который безоговорочно принадлежал ему. И которому безумно нравилось осознавать это. У него был личный альфа, глаза которого больше не горели красным. Альфа, которого не признавали другие оборотни, обращаясь только за советом. Его личный маленький хмурый и уставший альфа. Стилински подвинется, освобождая четверть кровати и криво ухмыльнется Дереку. А тот, в свою очередь, аккуратно опустится рядом, стараясь не прикасаться к мальчишке. Да вот только это бесполезно, потому что в следующую секунду Стилински закинет на него ногу, плотно обхватывая и прижимая ближе. Закинет он и руку, крепко обнимая Хейла. Возможно, он просто ляжет к нему на грудь и начнет прислушиваться к ритмичным ударам сердца, не забывая трещать без остановки о каких-то нелепых случаях из детства. Даже сам Стайлз не знает, какие произошли действительно, а какие только что родились в его голове. Это и не так важно. Хейл неловко приобнимет мальчишку, вдыхая запах его шампуня и водя пальцами по спине. А тот начнет целовать ему шею. Не целовать даже, а выдыхать горячий воздух и дразняще останавливать губы в миллиметре от кожи. Дерек зажмурится от счастья и из уголка его глаза внезапно скатится слеза. И он все бы отдал, лишь бы только Стайлз ее не заметил. Позже мужчина поймет, что мальчишка замолчал, а дыхание на его шее стало ровным, и улыбнется. Потому что то, как Стилински отключается посреди разговора – это одна из самых милых вещей в нем. Несмотря даже на то, что разговор этот чаще всего односторонний и Хейл понятия не имеет о чем тот говорит. Он полежит еще немного и даже не станет сопротивляться, когда Стайлз спихнет одеяло на пол, обрекая их обоих на полное обморожение пальцев на ногах. Он прижмет его к себе покрепче и провалится в сон, наслаждаясь обществом своего мальчика. Мальчика, который познал одну простую истину: альфы тоже устают.