Чёрно-белые сладости

30. На утро, Павел проснулся с жуткой головной болью. Пришлось ему выпить таблетку. Он, как обычно, быстро собрался, на этот раз не опаздывая. Попрощался с мамой и пошёл в школу. «Родную», и такую нелюбимую школу. После вчерашнего, идти туда совсем не хотелось, но Павел обещал матери, поэтому шёл. Туда его уже ничего не тянуло. А ведь Маргарита Никитична права, он очень испортился, портит уроки любимым учителям, пропускает занятия, уходит раньше, где такого видано? И, самое главное, он перестал посещать языковую школу и репетитора. А мама этого просто не замечала из-за работы. Павел, в глубине души, во всём винил откуда-то свалившегося на его бедную больную голову Михаила. А что такого? Все люди, в первую очередь, хоть на секунду, винят других людей, а не себя. А Павел делал хуже: он жалел себя. Свою репутацию, и так низкую, но теперь вообще плинтусовую, свою душу, в которую плюнули, жалел себя целиком. Он смотрел на волнующийся океан, кидающий свои воды жестоко о камни, и сравнивал их с собой. Он считал, что Михаил и Иван, также швырнули его о камни, не заботясь ни на секунду о нём. Что может быть хуже, чем отвержение в обществе, когда тебя публично оклеветали, и все от тебя отвернулись, не попытавшись понять. Поверили жалким сплетням. «Жалкие люди». Павел подошёл к школе. - Ой, наш глубокоуважаемый Педогей пришёл! Павлушенька, как дела? – Иван закатил свою шарманку. Возле него стаяло ещё человек пять. Дружки. – Не сильно тебя Михаил наказал? – Он захихикал. Павел, на этот раз решил не пропускать всё мимо ушей, как делал обычно. Он решил поговорить с Иваном. Остановился и посмотрел уверенно ему в глаза. - За что ему меня наказывать? – Спокойно спросил Павел, чуть приподняв брови. - Как же он мог допустить-то самовольничество? Ты же его даже не защитил! Бедняжку. Я думал, вы там расстанетесь… - он нёс отборную чушь, повода которой не было. Высосал из пальца что ли? - А мы что, встречались? – Брови парня поднялись на невидимую ступень выше. - Так ты ещё и забыл? Ух, какой безобразник! Он же так тебя полюбил, а ты? – Иван продолжал ломать комедию, он уже картинно плакал. Друзья его, лишь хихикая, продолжали стоять на месте. «Тупые упыри». - Я никого не забывал. И ни с кем я не встречался. Что за шоу ты устроил? – «Спокойно, Павел, ты справишься!» - Это не шоу, Пашенька! C'est la vie! – Отчеканил он и, резко повернувшись, ушёл, шмыгая своими ногами. Отойдя на пару метров, он свистнул своих друзей, довольно громко свистнул, а они, как щенки, побрели за ним. Павел направился в класс. 31. Был урок английского. - Здравствуйте, дорогие мои! Я вижу, все вы живы после вчерашнего обзвона родителей. – Учительница хитро улыбнулась. - Что ж, раз всё с вами в порядке, начнём новую тему! Ура-ура! Открываем тетрадки, пишем. Маргарита Никитична начала объяснять свой предмет в обычной манере, весело и громко. Но и понятно! Павел погрузился в свои мысли, и совершенно не слушал объяснения учительницы. «Значит, Иван подумал, что я встречаюсь с Мишей? Или издевается? Да меня все стороной теперь обходят, узнав, что я гей. Я кто??? Я гей? С чего я так думаю? Они это и мне скоро внушат. Мне нравятся девушки. Просто мне не до них сейчас. А как там Михаил? Он, похоже, очень мнительный, и трясётся за свою задницу в этом мире.» - А новенький не на месте? – удивилась Маргарита Никитична. Она вспомнила про перекличку в середине урока, и теперь отмечала отсутствующих «н», а присутствующих точками. - Его фамилия Корицев, - воскликнула какая-то девчонка из класса. - Да да, он самый. – Учительница аккуратно и красиво вывела «н» возле фамилии Корицев. – А что это вы так быстро его запомнили? – Учительница посмотрела на то место, откуда предположительно раздался девчачий голос. - Да вы что, Маргарита Никитична, он у нас местная знаменитость уже. – Улыбнулась девочка с серыми и умными глазами. - Хм… ладно. Продолжим урок. – И девушка отвернулась к доске, продолжив объяснение новой темы. «Как странно… его нет в классе, - думал Павел. – Может, ему не понравился английский, и он решил успешно его прогулять? Что-то мне всё-таки подсказывает, что это после вчерашнего? Неужели, он испугался? Может, стоит зайти к нему и извиниться? Дом легко найти. Но… за что? За что извиняться? Я же не виноват, что Иван такой глупый.» В дверь класса постучали. Дверь приоткрылась, и в класс заглянула рыжая, яркая как медь, голова завуча старшей школы. - Извините, - вежливо начала она. – Маргарита Никитична, можно вас на минутку, пожалуйста? Дети, сидите. - Да, да, конечно, - девушка, встревоженная таким внезапным вторжением, закивала головой и, положив мел, вышла из класса. В кабинете воцарилась тишина. - Да вы что?? – донеслось из коридора. Такая она, впечатлительная учительница английского. "Что-то случилось?» - закралась мысль в головах у всего класса. Павел не обращал внимания: «Но если я зайду к нему, как он отреагирует? Он же не любит геев, а я, как бы, публичный гей. Ну и название, фу. Что же делать? Не пойду. Какая мне до него разница? Мы ведь даже не друзья. И не товарищи, я всё себе напридумывал. Накрутил, как девчонка. Стыд, позор. Забуду и вернусь к учёбе. Это важнее, от этого моя жизнь зависит!» В класс вошла немного рассеянная Маргарита Никитична. Класс сразу это заметил. Начала сероглазая девочка: -Что-то случилось, Маргарита Никитична? Учительница сразу натянула на лицу улыбку. Притворную, конечно. – Нет, всё хорошо. Вернёмся… - Но, Маргарита Никитична! – Девочка была назойлива. Она, как и все, хотела знать, что сказала её любимой учительнице завуч. Неужели увольнение? – Что вам сказала Лидия Юрьевна?! - Продолжаем урок! – Рявкнула учительница. Класс затих. До конца урока, Маргарита Никитична объясняла тему. Класс спокойно усваивал. А Павел всё думал, прослушав весь урок и ничего не поняв, хотя, как понять, если даже не знаешь, о чём речь? - Можете собираться. Через минуту звонок. Весницкий, прошу, задержись. Мне надо обсудить с тобой твой тест. Все свободны! – Девушка отпустила всех раньше? Да и попросила Павла задержаться? Но всему классу уже было всё равно на эти странности, они радостно повыбегали в коридор и разбрелись по давно устоявшимся кучкам. Павел не услышал просьбы учителя, он пошёл за всеми, но последним. - Павел, а ну стоять! – Маргарита Никитична грозно позвала его. «Это мне? Ну да. У нас в классе один Павел.» Парень остановился и посмотрел на учительницу. - Да, Маргарита Никитична, вы что-то хотели? – Павел недоумевал, почему она решила с ним поговорить? Что не так в его тесте? – Что-то не так с мои тестом? - Павел, выслушай меня. И молчи. Я не из-за теста тебя позвала. Что случилось вчера? Да, ты знаешь. В столовой. Ты был рядом. Вчера Иван при всех выставил Михаила не в лучшем свете. Конечно, Иван своё получит. Сейчас, об этом знает вся школа. Я знаю, что ты первый, кто решил сдружиться с Мишей. Наверное, это от того, что ты тоже такой же. Я знаю, что вы сорвали урок, да и вы рядом живёте. Вполне вероятно, что вы дружите. Я не знаю, что случилось между вами. Может, виной тому Иван. Но… Короче, Михаил сидит дома, он забился в комнате, не хочет выходить, просит родителей перевести его в другую школу, аргументируя свой выбор тем, что боится какого-то чокнутого гея Павла. Он совершенно не реагирует на родителей, сказал лишь, что этот гей его новый одноклассник. И в школу он не пойдёт. Михаил переводится в другую школу. Ты должен пойти и поговорить с ним. Мне всё равно, с кем ты спишь, иди и объясни, что трогать ты его не будешь, извинись. Я всё сказала. Павел стоял как статуя, раскрыв рот. В душе пустота, на лице выражения камня. Так он и стоял минут пять, терпя на лице удивлённый взгляд девушки. Он отмер, посмотрел на неё проморгав глаза, а потом развернулся и ушёл. 32. Павел шёл в языковую школу. Там он еле отсидел урок, хотелось завалиться на кровать и заснуть, да подольше, чтобы проснуться и тогда, никто его трогать не будет. Никто. Он опять заживёт своей спокойной жизнью, где есть он, мама и английский язык. Где одноклассники обзывают только из-за внешности, где учителя добро смотрят и не удивляются тихости характера, где всё нормально. Где Иван – обычный шут, а его друзья лишь пустяковые дурачки. И где нет этого проклятого Михаила! «Что она там говорила? Такой же? Чокнутый гей? Виноват? Извиниться? Всё равно, с кем я сплю? Да пошли вы все нахрен! Какая вам разница, что происходит в моей жизни, если до этого вы тихо дышали кислородом и не трогали меня? Почему вините меня во всём, хотя я ничего не делал? Почему в этом мире так много стереотипов, и меня гнобят за вымышленную симпатию к мужчинам? Я даже не представляю, как это возможно! Почему они просто взяли и поверили в это? Потекли по течению. Лучше, ведь, верить сильному, чем недостойному слабому. Какого хрена я должен идти к этому Михаилу, раз он считает меня настолько чокнутым геем, что сидит, закрывшись в комнате, как будто я зайду к нему домой и тихо изнасилую, пока он будет спать в гостиной на диване? С чего бы? Мне абсолютно всё равно, где он будет учиться? Раз от него одни проблемы… ТАК ПУСТЬ КАТИТСЯ ХОТЬ К ЛИСАМ В ЛЕС!» Павел уже бежал. Ему было больно на душе. Никто его не понимал. А понимать не хотел. Не рассказывать же маме, что вся школа озлобилась на него, приняв за гея, и теперь подставляет подлянки на каждом шагу. А классная, считает его виновником всех проблем, но готова с честью вытерпеть все события его жизни, изображая толерантность. Толерантность… Павел быстро забежал в дом, он разулся и забежал к себе в комнату, не обращая внимания на то, была ли мама дома или на работе. Он улёгся на кровать. Душа ныла. Через тридцать минут Павел заснул.