Запах мокрых перьев

Тебе осталось опросить только одного. Ты заходишь в кабинет, пропахший стерильностью. Здесь все расставлено аккуратно и даже немного педантично, аккуратные томики книг по медицине и философии, нет пыли, скрипящие чистотой полы и радушный хозяин. Немолодой, с проседью в висках, немец приветливо улыбается тебе и приглашает сесть в кресло напротив его стола. Его опрятный вид разительно отличает его от других наемников. Разведчик был в пыльной неглаженой одежде, Солдат словно только что пришел с поля боя и разил потом; одежда, в которой проходил беседу Инженер, была покрыта какими-то пятнами, от Подрывника и Шпиона тянуло алкоголем, впрочем, последний хотя бы выглядел представительно. Медик же чисто выбрит, его одежда поглажена и сидит на нем идеально, от него приятно пахнет одеколоном, не так сногсшибательно сильно, как от Пулеметчика. Врач улыбается и отвечает на все поставленные тобой вопросы четко, с расстановкой, смешит тебя остроумными замечаниями и подколами над своими союзниками. Ты задаешь несколько вопросов от себя, и твое внимание притягивает шероховатая поверхность с неожиданно неаккуратным следом от кружки кофе: - А что это за папка? Медик даже не поворачивает к ней голову и скользит по ней небрежным взглядом. - Здесь ничего интересного, все по работе. Позвольте, я лучше Вам покажу мой скромный гербарий – это намного интереснее. Узловатые пальцы достают с полки толстую жесткую папку и открывают ее перед тобой. Сухие соцветия, аккуратно хранящиеся под пленкой, мало чем могли бы удивить, но рассказ немца раскрывает перед тобой фантастический мир Африки в насыщенных и ярких цветах, повествуя о путешествиях и знакомству с удивительным миром тропических лесов. - Видите ли, - рассказывает врач, обводя пальцем какой-то высушенный цветок. - Mussaenda "Queen Sirikit" был назван так в честь королевы Тайланда Сирикит. Этим названием ознаменовали… Я прошу прощения. Приятную беседу разорвал отчаянный звон стационарного телефона. - Алло. Ja. Donnerwetter, опять?! Я сейчас приду. Трубка с щелком кладется на позолоченный рычаг. - Вы не представляете, - тихо рассмеялся врач, вставая из-за стола. – За прошлую неделю Подрывник уже два раза подрался с Инженером. Оба молчат, как воды в рот набрали, и не говорят, что не поделили, и вот снова они сцепились. Надо пойти разнять их и оказать посильную медицинскую помощь. У Вас остались еще вопросы? Ты смотришь в свой план и киваешь. Глаза врача на мгновение уходят в сторону, словно скрывая его желание оставлять тебя в одиночестве в кабинете. - Ну что ж… Чувствуйте себя, как дома. Если у Вас дома, конечно, стоят на полках заспиртованные сердца и стоит запах медикаментов. Рассмеявшись, Медик подвинул тебе папку с гербарием, чтобы не дать заскучать, пообещал скоро вернуться и вышел. Перед дверью он, кажется, обернулся на мгновение, будто желая что-то сказать, но тебе не удалось убедиться в этом: когда твой взгляд метнулся в его сторону, твой взор коснулся лишь края белого халата вышедшего лекаря. В кабинете наступила гнетущая тишина. Без его хозяина стало как-то скучно и тускло. Стали громко тикать настольные часы. Прошло уже больше пяти минут. Ты в который раз пролистываешь скучный гербарий и желаешь поскорее расправиться с интервью и отвезти результаты на работу. Но что самое противное – тебя все более и более поглощает желание заглянуть в таинственную папку с отметиной в виде круга от кофейной кружки. Медик все не идет, сушеные цветы наскучили, минуты растягиваются в часы. А папка лежит. В самом деле, если это просто папка по работе, почему в нее нельзя заглянуть? Все равно там окажутся скучные и непонятные бумаги. Терзания совести о том, что нельзя трогать без спроса чужие вещи, очень быстро затухли, и ты подвигаешь папку к себе. Последние колебания – и папка раскрывается перед тобой. В действительности, там много различной документации и записей от руки на немецком языке. Помимо бумаг, которые тебе не понятны, ты находишь тонкую тетрадь и решаешь в нее заглянуть. Первые несколько листов покрыты какими-то каракулями с датами. Затем, под датой 5.Februar несколько раз коряво написано слово "Vati" и простые слова на английском. С каждым днем записи становились все ровнее и осмысленнее, появлялись маленькие предложения, с каждым разом становившиеся все более сложными. Наклонные каллиграфические цифры дат проставлялись уже не кем-то другим, а тем, кто вел дневник. 10.Ferburar Сегдоня купался. Теперь я читсый. Люблюлю папу. 11.Ferburar Сегодня папа читает для меня книжку. А я слушал. Тепло и весело. Я счастлив. 12. Ferbar Папа слушал меня теоскопом. Мне не понравилось и я ему сказал. А он смеялся. Я почемуто тоже засмеялся. 13.Februar Вчера ночью мне приснился кошмар. Я прибежал к папе, и он взял меня к себе. С ним так хорошо, так тепло и уютно. Вот бы никуда не уходить отсюда. 14.Februar Сегодня был большой день. Папа сказал, что скоро перья с меня совсем слезут, и я буду совсем как мальчик. Даже не могу поверить. Я смотрю в зеркало и радуюсь. У меня есть руки с пальцами, я никогда их не замечал. Очень хочется летать, но почему-то не могу. Я какой-то тяжелый. 15.Februar Сегодня папа меня снова купал. У него такие щекотные руки. Ему нравятся мои волосы. Он зарывается в них носом и называет меня своим цыпленком. Я думаю, он меня и раньше так называл. Он любит нюхать мои мокрые волосы и говорить, что любит меня купать. В кровати у него сегодня было очень приятно и немного страшно, но он сказал, что это ничего, и я ему верю. А еще у меня сегодня отпали последние перья. Папа говорит, что дырочки на руках скоро затянутся. Я смотрел на его голые руки – у него таких дырочек нет. Только черные волосы. 16.Februar Сегодня я знакомился с наемниками. Они мне все очень нравятся, только от огромного мужика странно пахнет. Папа сказал, что это ничего. Мне очень нравится негр. У него черная кожа и розовые ладошки. Папа сказал, что его нельзя так называть. Странно, это слово само вспомнилось. Теперь я зову его Демой. Я хочу потрогать его розовые ладошки. 17.Feb. Сегодня ночью папа сам пришел ко мне. После того, как он ложится сверху, мне хорошо спится. 18.Februar Вчера вышел без спроса и пошел к Деме. У него была какая-то бутылка, и он дал мне попробовать. Я никогда такого не пробовал. Это называется "скрампи", я даже на руке себе записал. После нее меня стошнило, и я остался у Демы. Он за мной ухаживал, а потом взял к себе в кровать. У него тоже сладко спится. 19.Februar Вчера папа орал. Он сказал, что искал меня по всей базе, а нашел в объятьях какого-то надравшегося мужика. Разве я виноват? Зачем ты меня вечно держишь взаперти? Бесит. 20.Februar Сегодня поймал голубя. Он смешно верещал, когда я ломал ему крылья. Оторвать не удалось, поэтому я их отрезал. Они такие смешные на двух ногах. Правда, он прошел всего лишь несколько шагов и упал. Кажется, умер. Я положил его в ящик стола, он еще трепыхался. 21. Feb. Папа нашел голубя и страшно орал. Как же меня достал этот сраный пидарас. Снова меня трахал сегодня. Назло ему убью нашу рыжую кошку. 22.Feb. Трахнул кошку и отрубил ей задние лапы. Она верещала на всю базу и пыталась ползти на двух передних. Меня поймал бегун и отвел к этому придурку. Ебаный мудозвон, я тебе припомню. Старый хрыч снова орал, тоже мне, защитник животных. 23.Feb. Херов мудак, я знаю, что ты читаешь мои записи! И я знаю, что ты собираешься сделать со мной! Хера с два! Сегодня я напр Внезапно из ниоткуда взявшаяся рука аккуратно накрывает твою и деликатно закрывает тетрадь. - Я думаю, Вы уже достаточно начитались, не так ли. Ты испуганно оборачиваешься и обнаруживаешь выросшего над тобой врача. Его прямой взгляд холоден, в нем нет даже намека на то радушие, с которым он тебя встретил в своем кабинете двадцать минут назад. Уголки его жестких губ разъехались в презрении. Ты с ужасом осознаешь, что тобой было совершено что-то непоправимое. - Я любил эту птицу. Это был мой ребетёнок. Мой. Родной. Все мы делаем ошибки. И из-за своей ошибки я должен был убить его. Его ладонь жестко прижимает твою к столу и давит все сильнее по мере того, как он говорит. Лицо его искажается горькой ненавистью. - Я поступил неправильно. Не по-христиански. Никогда нельзя экспериментировать с жизнью, даже если тебе кажется, что ты можешь совладать с чем угодно. И я расплачиваюсь. Я очень жестоко расплачиваюсь за то, что сделал. И я даже Вам завидую. Оглушающий удар отдается звоном в ушах – это немолодой немец свалил тебя на пол ударом в висок. - Я даже Вам завидую. Тяжелый сапог наступил поперек горла, не давая дышать. - Я даже Вам завидую. Вы очень быстро расплатитесь за свою ошибку.