Мы те, кто мы есть

В небольшой, но уютной комнате, на одноместной кровати сидел худощавый мальчик одиннадцати лет. В руках он держал увесистую книгу, сгорбившись, скользил глазами по строчкам и что-то беззвучно шептал. В комнате царил полумрак, лишь магический светильник на прикроватной тумбочке освещал часть кровати, бледное лицо и чуть пожелтевшие от времени страницы. Над кроватью были расположены полки, где стояли только самые обожаемые и не раз прочитанные книги. В паре шагов находился рабочий стол, вся поверхность которого была устелена листами пергамента. Вдруг послышалось мужское пьяное бормотание. Гарри вздрогнул и метнул взгляд на дверь. Пьяный гость забрёл на второй этаж, скорей всего, в поисках туалета, Гарри лишь надеялся, что тому не придёт в голову ломиться к нему в комнату. Замка на двери не было, зато было заклинание, которое позволяло открывать и закрывать двери лишь членам семьи. Снято оно было лишь на первом этаже. Гарри прислушался и понял, что мужчина как раз остановился около его двери. Только не это! Если он начнёт долбить в дверь, наверняка прибежит Джеймс и устроит ему выволочку. К тому же повод великолепный. Вместо того чтобы общаться с гостями, он сидит в своей комнате и «мается дурью». Как будто ему интересно слушать пьяный бред Грюма или терпеть чье-нибудь сюсюканье. Гарри сверлил взглядом дверь и молил Магию, чтобы пьяный гость ушёл. Его молитвы были услышаны: мужчина потоптался около двери и пошёл дальше. У Гарри вырвался облегчённый вздох. Он хорошо понимал, что непослушание выйдет ему боком, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось показать Джеймсу, что он не боится и не собирается ходить вокруг него на цыпочках, как это делает мать. Гарри ненавидел этого человека и его лицемерие. На людях Джеймс Поттер делал всё, чтобы показать, какая у него замечательная семья и какой он хороший отец. Пальцы сильно сжали обложку книги, а губы презрительно скривились. Не в силах совладать с эмоциями, Гарри откинул книгу, вскочил с кровати и начал ходить по комнате. Сердце сжималось от обиды и несправедливости. Перед глазами замелькали старые воспоминания. Слова, сказанные Джеймсом в ту ночь, навсегда врезались в его память.

~~~

16.10.1986

Гарри проснулся поздней ночью от сильной жажды. Окно было открыто, и прохладный ветерок проникал в душную комнату. Он всегда открывал окно из-за сильной жары, поскольку лишь тогда мог нормально уснуть. Сейчас же ничего не помогало, Гарри ворочался в постели, безрезультатно пытаясь найти удобную позу. Он сглотнул и поморщился – слюна была вязкой и противной. Так хотелось свежей холодной воды. Не выдержав, Гарри откинул одеяло и, поднявшись, вышел из комнаты. Тихо ступая, он крался по коридору, стараясь не шуметь и не разбудить родителей и брата. Лунный свет коснулся огромной картины на стене, с которой на Гарри хищно смотрела полуженщина-полуптица. От её тёмного взгляда у него испуганно забилось сердце. И хоть Гарри знал, что эта картина не может ожить, но из-за игры света казалось, что жёлто-красные, а в ночи бордовые, крылья за её спиной угрожающе топорщатся. Он постарался как можно быстрее пробежать мимо неё. Юварки. Старик упоминал их в своих историях. Глаза защипало: всего лишь месяц прошёл с тех пор, как он узнал от мамы, что старик умер. Гарри не понимал, как такое могло произойти? Ведь старик не выглядел больным, если не считать его слепоты. Мама сказала, что его друг был уже старенький и поэтому умер. Но ведь мистер Фламель живёт очень много лет и до сих пор не умер! А старику ещё даже ста не было! На этот, по его мнению, железный аргумент мама сказала, что мистер Фламель – волшебник, а старик – нет. Гарри был искренне возмущён таким ответом. Он был уверен, что старик тоже волшебник, ведь он столько знает о Магии. Даже больше, чем другие волшебники! Он… он… Гарри не знал, как назвать старика, но уверенность в его величии и могуществе была для него непоколебима. В мыслях он всё время возвращался к старику, стал плохо кушать и много времени проводил у себя в комнате. Мама пробовала знакомить его со сверстниками, но Гарри они не понравились. Никто не мог заменить ему первого друга. Они все были глупыми и шумными, и единственное, что их волновало, – это квиддич. Гарри тоже нравилась эта игра, но старик говорил, что это пустая трата времени. Ему даже показалось, что он услышал хриплый старческий голос, который отчитывал его за беготню по дому, вместо чтения книг. На глаза навернулись слёзы, Гарри сжал губы и шмыгнул носом, чтобы не расплакаться. Он как раз проходил мимо комнаты родителей, когда услышал возмущённый голос мамы: — Ты несправедлив к Гарри! Гарри остановился, понимая, что подслушивать нехорошо, но голос мамы был таким напряжённым, что он невольно замер у двери. — Лили, я не могу полюбить чужого ребёнка! Я обеспечиваю его деньгами и позволяю жить в своём доме, быть наравне с Майклом, моим родным сыном. По-моему, я делаю более чем достаточно. Сто лет назад подкидыш даже есть за одним столом с наследником рода не мог, — к концу своей речи папа повысил голос. — Тише! — будто змея зашипела мама. — Мы, слава Мерлину, живём уже не в Средневековье, и я ненавижу чопорные традиции чистокровных семей, — мама продолжала говорить шёпотом, каждое её слово сочилось презрением. — Лили! — возмущённо произнёс папа. — Ты вышла замуж за чистокровного волшебника и должна с этим смириться. Мы уже поднимали эту тему, когда я сделал тебе предложение. У меня есть обязанности перед родом, которые ты разделила со мной, став леди Поттер. Я же не прошу тебя ненавидеть магглов и магглорожденных, оставим это Малфоям и остальным тёмным магам. Я прошу лишь выполнять данное мне обещание. Быть образцовой женой чистокровного волшебника, — жёстко закончил папа. — Почему мы не можем жить, как Уизли, без всяких глупых условностей? — грустно спросила мама, и тон папы смягчился. — Артур – хороший человек, но, как глава рода, он оказался несостоятельным. Магия негодует, — уже тише добавил он. — И всё же, постарайся быть терпимее к Гарри, — попросила мама. — Он мне неродной, и, хоть мальчишка носит мою фамилию, в род я его принимать не собираюсь. Всё, на что он может рассчитывать, – это небольшой счёт в банке и, пока несовершеннолетний, место в моём доме. Если бы не профессор Дамблдор, я бы сдал его в приют! — сказал папа, его голос звенел от гнева, дрожью отдаваясь в теле Гарри. Закрыв ладонью рот и еле сдерживаясь от всхлипов, Гарри начал осторожно делать маленькие шаги по направлению к своей комнате. Он опирался одной рукой о стену, боясь, что из-за застилавших глаза слёз может упасть. Открыв дверь, Гарри тихо прошмыгнул в свою комнату. Забравшись под одеяло, он накрылся им с головой, тело продолжало дрожать, всхлипы вырывались сами собой, и Гарри лишь надеялся, что ему удалось задушить их подушкой. Воздуха стало не хватать, так что ему всё же пришлось вылезти из-под одеяла. В комнате стояла духота, луна слабо освещала комнату. Гарри смотрел в окно застывшим взглядом. Как ни пытался он выплакаться, ничего не получалось – боль как будто засела где-то внутри и не хотела выходить со слезами. ~~~ После той ночи Гарри перестал плакать. Даже из-за старика. Он любил Лили и был благодарен ей за заботу, но теперь стал отчётливо замечать, что она тянется больше к Майклу, нежели к нему. Это было понятно, ведь она Майклу родная мать. Гарри не винил и не упрекал Лили, наоборот, стал любить её ещё сильнее за то, что даже неродному и навязанному ребёнку она уделяла столько внимания. Но обида на Джеймса жгла душу, и, хоть Гарри отчасти понимал такое отношение к себе, всё равно не мог простить. Теперь всё, что его интересовало – это легенды о магических континентах. Гарри считал, что со стариком его свела сама судьба. После его смерти он должен продолжить исследование, как его преемник. Он был рождён, чтобы разгадать их тайну. Конечно, он знал, что это опасно, ведь Министерство магии запретило любое упоминание о них. Но опасность как будто придавала значимости его действиям. Взгляд, блуждавший по комнате, наткнулся на дверь. Гарри устало склонил голову, плечи поникли, а весь задор ушёл. Он задыхался в этом доме, боль от осознания, что он тут лишний, душила его. Взяв одиноко лежащую на кровати книгу, он вернул её на полку. Совсем размечтался. Столько раз он читал о героях и об их судьбах, каждый раз невольно поддаваясь своей фантазии, которая рисовала светлое будущее. Но Гарри знал, что реальность может оказаться совсем другой, например, как его жизнь. Ведь он ничего не знает о магических континентах. Он даже Магии касался лишь слегка, а уже поставил перед собой такую великую цель, как разгадка тысячелетней тайны. А ещё Гарри было невыносимо стыдно. Ведь он добивался разгадки не ради волшебников, а лишь ради себя. Он хотел, чтобы его оценили, чтобы Джеймс посмотрел на него, раскаялся и пожалел, что когда-то отказался от Гарри. Он считал, что его желание эгоистично и мелочно. Что старик наверняка не одобрил бы такого поведения, но ничего не мог с собой поделать. Дверь заскрипела, и в комнату вошёл одиннадцатилетний мальчик со взъерошенными волосами и карими глазами. Он был маленькой копией своего отца и очень этим гордился. Майклу всегда льстило, когда его сравнивали с отцом. Ему нравилось находиться в центре внимания и быть во всём лучшим, а отец, по мнению Майкла, и был во всём лучшим. Он восхищался им и старался быть на него похожим: начал играть в квиддич, устраивал шалости и, конечно, обзавёлся приятелями. Майкл был счастлив, ведь у него были друзья, любимое занятие и самые лучшие родители. И всё было бы прекрасно, если бы не одно «но»… Его младший брат. Майкл внимательно рассматривал Гарри, стоящего у окна. У них была разная внешность, а о характерах и говорить не приходилось. Гарри был его полной противоположностью. Его называли миловидным, стройным и аккуратным. Рядом с ним Майкл с его вечно торчащими в разные стороны волосами, грубыми чертами лица и густыми бровями чувствовал себя неотёсанным болваном. А ещё у Гарри были невероятного цвета глаза. Они не были просто зелёными, как у мамы. Не напоминали цветом зрелую траву и не были тусклыми, как драгоценные камни. Нет, они как будто светились изнутри, словно в их глубине спрятали крошечную искорку магии. Разве можно с такими глазами смотреть на других так холодно и высокомерно, как это делал Гарри? Его взгляд, пожалуй, раздражал Майкла больше всего. Хотя так было не всегда. Лет семь назад он считал Гарри слюнтяем и плаксой, и поэтому всегда задирал его. Сейчас же Майкл мог себе признаться, что тогда обижал брата из-за ревности к маме. Она всегда ставила вечно всё делающего правильно Гарри в пример Майклу. «А вот Гарри так бы не сделал!» — упрекала она его. Младшего брата ставили в пример. Майклу было жутко стыдно из-за этого, но потом всё изменилось. Мама больше не сравнивала их, а Гарри стал молчаливым и мрачным, мало улыбался и всё время ходил хмурым. Майкл не понимал, почему он изменился. Правда, задумался он об этом значительно позже. Сначала его охватила радость – ведь «тот» теперь не забирал внимание мамы, да и отец стал более строг к брату. Позже, наблюдая за родителями и Гарри, Майкл подметил странность в их поведении. Брат вечно обращался к отцу «сэр», а мама бросала на Гарри грустные взгляды. Они вели себя так, будто знали какой-то секрет, но не собирались рассказывать его Майклу. Он злился и всячески пытался понять, в чём дело. Но как ему всё разузнать, если он даже не знает, что спрашивать? Сейчас, смотря на брата, Майкл думал о том, как вывести его на чистую воду. Он не раз прокручивал в голове их разговор, придумывая красочные реплики, хитрые вопросы, и ярко представлял себе, как Гарри стушуется, будет бегать глазами по комнате, в надежде уйти от вопроса, но всё-таки расколется. Однако неожиданно Майкла охватила неуверенность, ранее разработанный план вылетел из головы, но он всё же твёрдо решил идти до конца. — Гарри, — позвал он брата. Обернувшись, тот впился в Майкла гневным взглядом. — Что? — спросил Гарри резким и недовольным голосом, еле заметно искривив губы. Майкл сначала растерялся от такого тона, но быстро взял себя в руки. — Хотел поговорить, — немного нагловато сказал он и с показным спокойствием вошёл в комнату, сев на кровать брата. Майкл сам не знал, чего хотел добиться таким поведением, однако он почувствовал уверенность, и поэтому решил продолжать разговор в том же ключе. — О чём? — всё так же недружелюбно спросил Гарри, цепко оглядывая его. Майкл почти физически ощущал исходящее от брата раздражение. — Не думай, что я не догадался. Гарри приподнял бровь и выжидающе уставился на Майкла. — Я знаю, что ты и родители что-то скрываете от меня. — Может и так, — насмешка была настолько явной, что заставила Майкла нахмуриться. — Говори! — Что говорить? — Гарри откровенно дразнил его. Вот всегда он такой! Как с ним разговаривать, если Гарри только и делает, что издевается? Майкл в гневе сжал кулаки. — Либо ты мне всё рассказываешь, либо… — угрожающе начал Майкл. Но Гарри будто и не обратил внимание на его угрозу, лишь растянулись губы в ехидной усмешке. Злой от собственного бессилия Майкл побагровел. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, как оно горит, как потихоньку его начинает трясти. Гарри игнорировал вопросы и насмехался, с каждым сказанным им словом идея обратиться к брату казалась Майклу всё глупее и глупее. — Это тебя не касается, — наконец, холодно сказал Гарри. — Мы семья! — воскликнул Майкл. И эти слова будто что-то задели в Гарри. Он сжал губы в тонкую линию, а глаза стали насыщенного зелёного цвета. Майкл испытал злую радость от того, что добился от брата чего-то кроме насмешек. Смог вывести его из себя, как это минутой назад с ним сделал сам Гарри. — Ты глуп и не видишь дальше собственного носа, — с горячностью сказал Гарри. — Но так и быть, дам подсказку для безмозглых: это касается рода Поттеров. Стоило ему договорить, как он стал ещё бледнее, будто испугался собственных слов. — А теперь пошёл вон! — словно какому-то бродячему псу приказал. Майкл возмущено вскинулся, собираясь кинуться на Гарри с кулаками, но тот скривился от отвращения и сказал: — Хочешь устроить драку и опозорить отца? Или ты думаешь, что нас тут не услышат? Вынужден разочаровать, ты не успеешь мне даже толком нанести удар, как дорогой отец прибежит сюда, — ядовитым голосом сказал Гарри. Майклу ужасно хотелось врезать ему, но он сдержал себя. Прекрасно понимая, что тот прав и злить отца не лучшая идея, особенно во время приёма. Смерив Гарри ещё одним гневным взглядом, Майкл вышел из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Гарри бросил тусклый взгляд на закрытую дверь, а потом устало прикрыл глаза. Сколько ещё семья Поттеров будет скрывать от Майкла правду? Скорей всего, до совершеннолетия. В семнадцать лет, когда они придут в банк Гринготтс, чтобы Майкл прошёл церемонию принятия наследства, которая подтвердит его принадлежность к древнейшему роду Поттеров и сделает магическим наследником всего состояния. Будет трудно придумать что-то, чтобы объяснить, почему Гарри не может пройти церемонию, как второй наследник, и правда выплывет наружу. Скорей всего, вся магическая Британия будет обсуждать подкидыша в роду Поттеров. Это будет настоящим испытанием для Гарри. Он лишь надеялся, что сможет убраться из страны к этому времени. Хорошо было бы уехать на поиски Атлантиды и остальных магических континентов. У Гарри впереди семь лет, чтобы в совершенстве овладеть своей магической силой. В его плане был ещё один важный пункт – это деньги. И это было самым сложным. С учёбой всё было просто, так как, слава Магии, она не вызывала у него трудностей в отличие от Майкла, который ещё не подозревал о том, что учиться мало того, что невесело, так ещё и трудно. Для старшего брата магия была чем-то весёлым и интересным, он думал, что ею можно овладеть играючи. Гарри с нетерпением ждал, когда того постигнет разочарование. Итак, деньги. Сначала Гарри надеялся на то, что Джеймс сказал правду, и он оставит ему небольшой счёт в банке. Но ему претила сама мысль брать деньги у этого человека. Нужно было что-то придумать. Гарри поморщился. Его план всё чаще казался ему невыполнимым. Сжав зубы, он зажмурился и со свистом втянул в себя воздух: нужно собраться, ему нельзя раскисать. Он сможет, в конце концов, уехать из Британии после совершеннолетия и начать работать, накопить достаточно денег и начать путешествовать. Да, пожалуй, так он и поступит! Совершеннолетие. Мысли сами возвращались к принятию наследства. Сердце Гарри болезненно сжалось. Все магические семьи, так или иначе, связаны с Гринготтс. Могут ли гоблины рассказать ему о его настоящих родителях? Конечно, они могли быть простыми магглами, а сам Гарри – магглорожденным, но есть шанс, что он из чистокровной семьи. Возможно, полукровка, от которого отказался чистокровный волшебник. Иногда его одолевали мысли о том, какой была бы его жизнь, живи он со своими настоящими родителями. Было бы лучше или хуже? Его бы любили? Гарри тяжело вздохнул. Сколько этих «если бы» он мог напридумывать, но это всего лишь фантазии. Нужно выбросить их из головы. От него отказались родители, он же, в свою очередь, отказался от них. Узнавать об этих людях Гарри ничего не станет. Просто вычеркнет из своей жизни и будет идти по своему пути.