Моменты счастья

POV Пит

      Теплый безветренный вечер. Розовато-голубые сумерки повисли над городской площадью, оповещая о предстоящей теплой ночи. Веселый беззаботный смех детворы, бегающей неподалеку, разносится по округе. Рабочий день окончен, и взрослые торопливо шагают по улице с покупками, поглядывая на часы. Время близится к ужину, и многим нужно приготовить еду и собрать домашних за семейным столом.       Отпустив пораньше своих помощников, суетливо проверяю состояние готовности печей к завтрашнему дню и раскладываю посуду на ее привычное место. Легкая усталость дает о себе знать, но это никак не портит моего приподнятого настроения. Всегда радуюсь этому времени суток... Ведь меня ждет дома жена.       Выхожу из пекарни, еще раз всматриваясь в глубь помещения: все чисто и убрано. Выключаю свет и, звеня ключами, запираю входную дверь.       Улыбаюсь проходящим мимо знакомым, которые прощаются со мной и желают хорошего вечера. Приятно ощущать себя частью этого мира. Быть таким же, как и все. Чувствовать себя нужным. Мне так же, как и им, есть куда идти и есть ради кого жить на этом свете.       Прохожу последнюю городскую улочку. Здесь тише, в отличие от центра, да и больше зеленых посадок. В некоторых домах уже включают свет. Выхожу на давно знакомую тропинку, ведущую к дому, и прибавляю шаг.       Пройдя мимо журчащего фонтана рядом с домом, поворачиваю к крыльцу. Уже отсюда чувствую приятный запах пищи, который смешивается с ароматами цветущих примул.       Открываю дверь и захожу в теплое помещение. Замечаю, что в доме тихо, но в кухне горит свет. Обычно жена встречает меня, но сегодня этого не происходит. Стараюсь быстро расшнуровать ботинки и найти ее. Первым делом заглядываю в кухню, но там никого нет. Прохожу в гостиную и замечаю Китнисс, неподвижно сидящую на диване. Подхожу ближе и замечаю ее растерянный взгляд. — Что такое, милая? — ласково спрашиваю я, останавливаясь возле нее.       Китнисс вздрагивает, услышав мой голос. Большие серые глаза напугано смотрят на меня, а ее ладошка беспокойно поглаживает давно округлившийся живот. — У меня отошли воды, — дрожащим голосом шепчет жена.       Теперь становится страшно не только ей. Пытаюсь быстро взять себя в руки. Моя поддержка сейчас так необходима, и я не должен показывать беспокойство. Это наш первенец. Мы готовились к его появлению.       Сажусь рядом и прижимаю Китнисс к себе. Она дрожит в моих руках, а я, поглаживая, стараюсь ее успокоить. — Не волнуйся. Все будет хорошо, — пытаюсь быть как можно более убедительным.       Жена взволнованно сопит мне в плечо и, кажется, вот-вот заплачет. — Я ждала тебя...       Понимаю, что медлить не стоит и нужно что-то делать. Целую Китнисс в макушку и осторожно отстраняю ее от себя. Даю ей обещание, что непременно вернусь, как только вызову врача.       Подхожу к телефону и набираю знакомый номер. Слышу долгие длинные гудки, прежде чем женский голос раздается в трубке. Сообщаю врачу о том, что пришло время, и, получив от нее согласие приехать, поспешно отключаюсь. — Теперь ты должна ходить, — говорю жене, заходя обратно в гостиную. — Это наставления врача. — Мне это как-то не нравится... Скажи, что все будет хорошо, — испуганно шепчет Китнисс, вновь прижимаясь ко мне. — Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Скоро приедет доктор. Просто потерпи.       И так мы ходим, временами останавливаясь, когда появляются схватки.       Лишь спустя примерно час, прибывает помощь. Не спеша отвожу жену наверх в нашу спальню. Схватки учащаются, а мои нервы совсем на пределе. Мне так хочется помочь ей выдержать все это, взять на себя хоть малую часть ее вынужденного страдания и страха, но это невозможно.       Объясняю врачу, что Китнисс здорова, но я не хочу, чтобы она испытывала боль. По моей просьбе, когда приходит подходящее время, доктор вкалывает ей обезболивающее. Спустя несколько минут жена пребывает в каком-то странном состоянии: ей кажется, будто плотный туман окутывает нашу комнату, но, во всяком случае, острая боль уже отступает. Теперь Китнисс может терпеть и это успокаивает меня. Сажусь рядом с женой и, взяв ее за руку, крепко сжимаю. Наблюдаю за ней. Вижу, как она тяжело дышит, закрывая глаза. — Смотри на меня, — прошу я, когда вижу, что ей по-прежнему страшно. — Ничего не бойся.       Китнисс слушает — ее густые ресницы приподнимаются, и на меня смотрят потемневшие, как перед дождем грозовые тучи, — серые глаза любимой.       Глядя на ее побелевшее лицо, я думаю о том, что, если бы мог, то бесспорно вновь отдал жизнь за эту женщину, которая вот-вот родит нам первенца. Китнисс стала частью моей души. Она давно стала для меня важнее собственной жизни. Нежно глажу мокрый от пота лоб возлюбленной и молюсь, чтобы все прошло гладко. — Скажи, ведь нам повезло?       «Повезло» — это беспечное и доброе слово не выражает всей полноты моих чувств. И все-таки послушно соглашаюсь, глядя в самые красивые в мире глаза: — Да, милая, нам повезло. Мы вместе...       Скоро боль жены становится нестерпимой. Она страшной волной захлестывает мозг, разрывает тело, лишая Китнисс разума и воли, и даже лекарство не помогает с нею справиться. Жена кричит, вцепившись в мою руку, будто она единственное спасение, как это было всегда... — Я здесь. Я с тобой... — напоминаю ей, что не оставлю ее и поддержу, что бы не случилось. Но, несмотря на внешнее спокойствие, впервые в жизни так боюсь. На меня вновь находят страшные воспоминания прошлого. Я понимаю, как сильно не хочу потерять ее.       Наконец появляется головка ребенка, и сердце стучит так громко, словно собирается выпрыгнуть из груди. Китнисс отчаянно цепляется за простыни и руку, сосредотачиваясь на последних усилиях. Потом показывается маленькое тельце, и совсем скоро доктор уже перевязывает пуповину новорожденному малышу, поздравляя нас с девочкой.       Малышка кричит всего несколько минут и после лениво посасывает большой палец. Она крепко зажмуривает глазки, не обращая ни малейшего внимания на окружающий мир. Я улыбаюсь этому комочку, который принимаю из рук женщины. Он умещается в моих ладонях... Такой маленький. — Ну здравствуй, родная, — шепчу я, протягивая ее Китнисс. — Боже, какая она замечательная, — еле слышно шепчет уставшая и обессиленная Китнисс, прижимая девочку к себе, и по щекам ее текут слезы. — По-моему, это самый красивый ребенок на свете. — Согласен. Она чудо, — подтверждаю я, думая о том, что она такая же замечательная, как и ее мать. Ведь я так рад, что они, войдя в мою никчемную жизнь, так украшают ее. — Только будь рядом, — вдруг шепчет Китнисс. В ее глазах я вижу страх, счастье и усталость. — Всегда.       Мое обещание успокаивает ее. Жена вновь смотрит на малышку и удивленно покачивает головой. — Она такая маленькая... — Мне стоит сказать за это спасибо, — умиленно шепчу я, глядя на своих красавиц.       Китнисс поднимает на меня вопросительный взгляд: — Тебе было страшно? — Очень, — честно отвечаю я, глядя ей в глаза. — А вот ты была очень храброй. Как и всегда...       Жена улыбается мне и легко сжимает крохотные пальчики дочки. — Все уже позади, — наконец отвечает она. — Как ты думаешь, она скоро откроет глаза?       Я с любопытством смотрю на малышку в руках жены. — В этом можешь не сомневаться, — вдруг произносит врач. — Кстати, почему бы тебе пока не поспать, чтобы набраться сил? Когда девочка проснется, она захочет есть.       Мы внимательно слушаем доктора и еще некоторое время наблюдаем за крохой. Вскоре жена отдает врачу малышку и, устроившись удобней, засыпает.       Пока Китнисс спит, доктор купает ребенка и обсыпает пудрой, которую дает позже мне. Следуя ее инструкциям, кутаю малышку, потом, взяв дочь на руки, провожаю врача и благодарю за помощь.       В доме становится тихо. Остаюсь один на один с крохотным спящим созданием. Дочь тихонько сопит и вздрагивает во сне. Мне так хочется ей все рассказать... Медленно прохожу в гостиную и сажусь с ней на диван. — Маленькая моя, для тебя мы добивались всего этого... Ты не будешь страдать в этом мире от голода и жестокости, а будешь самым счастливым ребенком. Я тебе обещаю. Мы с твоей мамой будем стараться сделать для этого все. Помни: мы никогда не бросим тебя, мое сокровище.       На мгновение разрешаю себе помечтать. Это моя любимая мечта: я представляю себе, что все люди на земле живут в мире и согласии. Я говорю дочке о своей любви к ней и ее матери, рассказываю о своем детстве, когда мне хотелось обрести настоящую любящую семью, признаюсь в том, что наконец получил такой подарок судьбы, хотя пришлось пожертвовать многим.       Но, как говорится: «Нет счастья без потерь». И я желаю, чтобы все наши несчастья остались позади, принося нам в новый день лишь радостные моменты...