"Пони со вкусом Дискорда"

— Мои друзья смеются со мной! С улыбкой настаивает Пинки на своём. Озорной блеск в её голубых глазах заставляет Цинизм хмыкнуть. Отражение насмешливо улыбается, подходя к своей жертве ближе. — Нет, Пинки, ты для них шут. У Цинизма ровный, как стальной лист, голос. Ироничная интонация сквозит в нём, но Пинки не замечает этого. Слова врезаются в её сознание, пробуждая страхи. Как её учила бабушка? Смеяться страхам в лицо? — Неправда! Враки! Пинки незаметно для себя повышает голос. Не получается смеяться, она будет кричать; она будет отрицать. Страхам её не поймать. Не в этот раз. — Они считают тебя шутом, Пинки. Они смеются над тобой. Вот так: ха-ха! Пинки морщится и закрывает руками уши. Ей хочется оглохнуть, чтобы не слышать громкий смех вокруг неё. Лица на шариках смеются, глядя на неё с отвращением. У Пинки дрожат губы; слёзы прокладывают быстрые дорожки на щеках. — Не смейся! — Ха-ха-ха! — Хватит!.. — Ты можешь избавиться от этого, Пинки. Цинизм лопает шарик, потом ещё один и ещё. Смех умолкает, а Пинки утирает слёзы и, взяв протянутую булавку, лопает шарики в своих руках. Булавка, окрашенная кровью, падает на траву. Теперь заливисто смеётся Пинкамина, а последний звук счастливого смеха костью застревает в её горле. — Никто больше не будет смеяться надо мной. Никто. Никогда.