Вопрос раздора

Солнце уже село за верхушки безымянного леса. Близнецы Маджере, которые шли по тракту весь день, решили остановиться и свернули, найдя неплохое место для лагеря. Конечной целью близнецов была усадьба некоего барона Марлеса — там они собирались наняться в его личную охрану. Рекомендации от прошлых нанимателей у них были, так что дело не представлялось особенно сложным. Младший из близнецов, Рейстлин, преследовал ещё одну цель. Ходили слухи, что Марлес владеет искусством магии. В своё время Рейстлина отказались взять на обучение в Алой Ложе все архимаги. И теперь волшебник думал хотя бы частично исправить эту несправедливость. Возможно, Марлес захочет чему-то обучить молодого Маджере? Во всяком случае, этот шанс не стоило исключать… — Завтра, если будем хорошо идти, то дойдём за пару-тройку часов до полудня, — сказал Карамон, кидая свои вещи и вещи брата на землю и подкатывая трухлявое полено поближе. В это время его брат-близнец Рейстлин уже устроился на пеньке. Маг поднял необычные золотые глаза на силача и ехидно прошептал: — А если мы будем плохо идти, братец? Карамон смутился: — Ну… дойдём к полудню… Дневной свет гас так же быстро, как и небо на западе, запели вечерние птахи. В тенях приближающейся ночи внешность волшебника выделялась особенно жутко. Золото кожи начинало блестеть, а от глаз со зрачками в форме песочных часов пробирал мороз. Правда, Карамон давно привык. И считал, что Рейстлин всё равно его брат, несмотря ни на какую внешность. Что не мешало, впрочем, Рейстлину ходить всё время в капюшоне… — Мне не нравится это место, — резко сменил тему волшебник. — Нам лучше уйти отсюда, пока не случилось беды. Карамон только-только устроился на бревне, и он совсем не хотел никуда двигаться. — Да брось, Рейст, здесь хорошо. Тебе удобно сидеть на пеньке, а для меня есть вот это полено… — Вот именно, остолоп! — не выдержал Рейстлин, вскочив. — Здесь всё для нас. Готов поручиться, что тут ещё и хворост для костра окажется. Давай, поднимайся, ленивый бык, поищем другое место для лагеря. Близнецы только успели подняться, как раздался хруст ветки, нехарактерный для леса. А затем оба близнеца отключились. Из кустов вышел эльф, который присоединился к своим товарищам — человеку и людоеду. — Знаете, — посмотрев сначала на поверженных Маджере, затем на свои руки, сказал он, — я всегда считал, что удар дубиной по голове — это отличный аргумент… Хоть и, признаться, не совсем эльфийский. Но каков маг, а? Почти разгадал нашу ловушку! Ты его хоть не убил? — он обратился к человеку. Тот пожал плечами. — Я несильно бил. А то развалится ещё. Экая дохлятина!.. * * * «Дохлятина» пытался собрать глаза в кучу. Всё, что на данный момент понимал Рейстлин — это то, что уже давно наступила ночь, и то, что где-то невдалеке горит костёр. Следующей мыслью было то, что он связан. Более того, он привязан к дереву, да ещё и таким образом, что нет никакой возможности ни развязаться, ни перерезать путы кинжалом. Маг сидел на земле, ноги его были вытянуты и связаны у лодыжек, грудь и плечи полностью были примотаны к стволу, а руки заведены за ствол и связаны там. Даже если бы Рейстлин исхитрился и достал кинжал — он не смог бы перерезать сам себе верёвки. — Рейст, Рейст, — позвал знакомый голос. — Ты жив? Маг обернулся и увидел левее себя брата — его точно так же связали. В голове у Рейстлина начала формироваться идея. — Тише, Карамон, — шикнул на него волшебник. — Что тут происходит? — Они ждут, когда ты очнёшься. Не знаю, зачем. Я порву эти чёртовы верёвки и… — Ага, как же, порвёшь, — съехидничал Рейстлин. — Тише, кто-то идёт. Братья моментально обвисли на путах, как будто бы и не приходили в себя. Рейстлин прикрыл глаза ресницами, чтобы видеть, кто к нему подошёл. Это был мужчина средних лет, выглядящий как типичный разбойник — щетина двухнедельной давности, шрамы на лице и руках, отсутствие нескольких зубов, одежда, не знавшая стирки с самого пошива, но главное — это свирепый разбойничий взгляд, который вызывал трепетный ужас у торговцев. — Нет, они не очнулись, — крикнул он в сторону костра, — тебе послышалось. — Сколько раз тебе говорить, — раздался мелодичный голос, — мне не может послышаться! Мой слух лучше твоего как минимум на порядок! Я сказал — они шептались. Рейстлин осторожно перевёл взгляд, стараясь, чтобы движения глаз не было видно под веками. Мелодичный (и исполненный надменности) голос принадлежал эльфу. Видимо, всё-таки тёмному, поскольку все светлые эльфы не преступали границ своих государств. Да и не стал бы светлый эльф бить по головам двух путников. — Хватит уже разговаривать, — послышался грубый низкий голос с третьей стороны. — Дайте я встряхну их, быстро придут в себя. Рейстлин снова осторожно шевельнул глазами… людоед! В этой части Абанассинии — невероятно! Да, ну и компания подобралась… Что делать прикажете? — Осторожнее, только мага не зашиби, он и без этого в Чертоги Чемоша просится, — предупредил эльф. — Что такое «Чертоги Чемоша»? — переспросил человек. — Люди — просто необразованные варвары, — театрально возвёл глаза к небу тёмный эльф. — Это… ну… в общем… — тут «знаток» несколько смутился. — Просто выражение такое, если честно, я и сам не очень помню. Человек изобразил презрение, а когда эльф обиженно отвернулся, бандит пантомимой показал всё, что он думает об эльфах. Рейстлин решил, что самое время показать, что он уже пришёл в себя, поскольку его совершенно не прельщала перспектива, чтобы его отхлестал по щекам здоровенный людоед. Так можно и зубов не досчитаться. — Чертоги Чемоша, — тихо зашептал волшебник, — это место, куда мы все попадаем после смерти. Потому что Чемош — это бог смерти. — Что за бред? — человек поморщился, как будто бы ему дали понюхать навоз. — Может, мы не мага поймали, а проповедника какого-нибудь или шарлатана? — Это маг Алой Ложи, поверь мне, — поджал губы эльф. — Магов сложно с кем-либо перепутать. Вечно ходят в своих мантиях и обвешавшись перьями и мешками со всяким дерьмом. — Посмотрите на него, — вдруг сказал людоед, откидывая капюшон Рейстлиновой мантии. — Что за урода мы словили? Клянусь Бездной, на нём проклятье!.. Некоторое время вся троица зачарованно смотрела на юного мага, который был полностью сед, имел золотую кожу, отсвечивающую в неровном пламени костра, и жуткие глаза. Рейстлин же подогревал их ужас, опустив голову таким образом, чтобы вид был ещё более страшным. Наконец человек отвернулся, тихо сказав: — Отпустим его, пока он и нас в такое не превратил. А вдруг это заразно? Я не хочу стать таким… — Что за бред? Никого я не отпущу, — запротестовал людоед. Однако компании явно стало не по себе. — Ладно, к делу, — сказал эльф после затянувшейся паузы. — Маг, нам нужно, чтобы ты сделал кое-что для нас. Если ты всё сделаешь, мы не причиним тебе вреда и отпустим тебя. Неподалёку отсюда живёт барон Марлес. В его подвалах — довольно много безделушек, но унести всё ты не сможешь. Ты и один сундук-то не унесёшь — пополам треснешь. Нам нужен волшебный камень, но, к сожалению, он хранится под таким заклятием, что его может увидеть только маг. Ты должен доставить камень нам, мы даём тебе сутки. А иначе твоему спутнику придёт крышка. Впрочем, поскольку убивать его мы будем медленно, у тебя будет шанс спасти… некоторые его части, если ты несколько опоздаешь, — эльф засмеялся, за ним захохотали человек и людоед. — Я его брат! — вдруг закричал Карамон. — Брат-близнец! — Болван… — прошипел Рейстлин. — Остолоп со шлемом вместо головы… — Но Рейст… — Молчать! — прикрикнул волшебник. Смех стих, человек подошёл к Карамону и чуть попинал его ноги. — Брат-близнец, говоришь? Ну что ж, значит, это проклятие не заразно. Можно не волноваться. Этот-то бык, я смотрю, живее всех живых. Рейстлин зевнул. — С чего вы взяли, что мне есть дело до моего братца? Вы решили меня шантажом заставить делать то, что вы хотите, но у вас ничего не выйдет. Мне наплевать на этого придурка, который тащится за мной всю дорогу. Волшебник почувствовал на себе удивлённый взгляд брата. «Какой же он простак! Для него проще победить силой, чем хитростью!». — Ах так, да? — приподнял бровь людоед. — Ладно. Тогда я, пожалуй, отрежу твоему брату пару пальцев с каждой руки, оставлю его калекой, ты не возражаешь? Огромный людоед достал кривой нож. Лезвие сверкнуло в свете костра. Людоед уже собирался шагнуть за дерево, чтобы исполнить угрозу, но Рейстлин, который как раз только что кое-как достал свой серебряный нож из ремешка, остановил его: — Ладно, не надо. Хорошо, ребята, я понял, что вы серьёзно настроены. Более того, вы довольно перспективны, но я не могу уяснить ваш план до конца. По голове меня саданули сильно, и она сейчас, признаться, раскалывается, поэтому, я немножко не улавливаю, о чём речь. Помню, был камень и барон. Ещё подвал. А что там было дальше я, надо сказать, забыл, да забыл прочно, к тому же, стоит уяснить детали, как вы считаете? Ведь я не могу пойти на дело без выяснения подробностей. Карамон остолбенел. Он никогда ещё не слышал, чтобы брат так много говорил, если, конечно, это был не очередной выговор ему или же не рассказ о чём-нибудь. Но тут… Рейстлин молол языком как кендер — так же много и так же быстро! Причём речь Рейстлина имела примерно столько же смысла, сколько речь кендера. Но очень скоро Карамон понял причины странного поведения брата. В руку воина ткнулся кинжал. Карамон попытался им перерезать верёвки, но это оказалось практически невозможно. И тут до него дошло, почему брат дал кинжал ему. Чтобы он перерезал верёвки Рейстлина! Карамон принялся за работу. — Так что, если не возражаете, давайте обсудим дело поподробнее, — несколько снизил скорость речи маг. — Только пусть говорит кто-нибудь один, а то у меня очень сильно болит голова, а я так понимаю, что камень вам всё-таки нужен, то есть, вам нужен я. Кто у вас тут главный? Последний вопрос повис в воздухе. Пауза длилась не меньше полминуты, в это время Карамон был вынужден остановиться — опасался, что эльф услышит что-нибудь. — Я, — ответил тёмный эльф. — Конечно же я главный. Я расскажу тебе подробности. — Почему это ты? — возразил человек. — Ты этих подробностей и не знаешь. Ты не служил у Марлеса! — Мину-уточку, — вклинился людоед. — Всё, что ты нам принёс, — это было обращено к человеку, — это досужие слухи из армии. Разве не я поймал мага, который рассказал всё достоверно? — Но я придумал ловушку, в которую попали эти недоумки, — вновь заговорил эльф. — Да её разгадал этот колдун! — Ты ничего не делал, это мы их поймали! — Это не эльфийское дело — марать руки о таких. Мое дело думать, ваше дело — ловить, разве непонятно? Я — вождь! И вообще, я старший! — А я — сильный! — А я — опытный! — Ага, и суеверный! — А ты тупой! — А ты надменный! — Ast tasarak sinuralan kyrnawi! Освободившийся Рейстлин бросил горсть розовых лепестков на людоеда. Тот упал, как подкошенный. Эльфа и человека Карамон, которому разрезал верёвки Рейстлин, столкнул лбами. — Ловко ты их, Рейст, — восхищённо сказал Карамон. — Как ты догадался, что они поссорятся? — Они были дезорганизованы, — пожал плечами Рейстлин. — Идём же, братец, нам нужно спешить. Бери наши вещи — и выходим на дорогу. — Зачем, Рейст? — удивился воин, но, тем не менее, подчинился. — К рассвету будем у Марлеса. Сообщим ему о трёх воришках, которые хотят заполучить нечто, лежащее у него в подвале. — О, Рейст, это действительно хороший поступок… — Ох, Боги Кринна, Карамон, ну неужели трудно сообразить, что я говорю о награде?! Братья шли, продираясь сквозь кустарник, и вскоре попали на тракт. Солинари сегодня была в ущербе, а Лунитари и вовсе не являла свой лик. Зато звёзды светили ярко, идти было легко. — Скажи, Рейст… А тебе правда наплевать на меня? — вдруг тихо спросил Карамон. — Ты такой доверчивый. Ты даже мне веришь, — маг чуть улыбнулся, но брат не увидел этого из-за алого капюшона, в ночи казавшегося чёрным.