Похоже, это судьба

— Больше ничего не говори, прошу! Хейли закрыла руками уши, отказываясь слушать, что говорит Ребекка. Предательские слезы скатывались по щекам и, не задерживаясь, падали на одежду. Было невозможно дышать, словно в один миг кислород на Земле пропал. — Ты должна меня выслушать, Хейли! — требовательно сказала Ребекка, хватая её за запястья и опуская вниз. — Слышишь? Ник мертв. Ведьмы убили его. — Нет, — Хейли покачала головой, захлебываясь в собственном горе. — Нет, нет, нет!.. — Послушай меня, мы еще можем его спасти. Ты понимаешь? Но Хейли замкнулась в себе. Казалось, что её раздирают на куски, словно кто-то вырывал из тела жизненно важные органы. Она не могла сосредоточиться на реальном мире. Эмоции гибрида оказались сильнее, чем думала раньше Хейли, когда была оборотнем. Волны отчаяния, горечи и страха накатывали на нее с каждым вздохом. Ноги, став ватными, не держали Хейли. Она сползла по стене на пол. Ребекка была в растерянности. Она не ожидала такой реакции на смерть Клауса от Хейли. Но времени задумываться над этим не было. Надо было срочно что-то предпринять, чтобы привести Хейли в чувство и заставить её выслушать себя. Поэтому Ребекка, присев рядом на пол, положила руку на её плечо, стараясь привлечь внимание. — Мы. Можем. Спасти. Клауса, — уверенным голосом произнесла она, заглядывая в глаза Хейли. Будучи вампиром, Ребекка умела внушать, но сейчас этого делать не стала. Да и вряд ли бы получился такой трюк с гибридом. — Хейли? — Скажи мне, как, — выдавила та из себя, вытирая рукой слезы. — То, что я сейчас скажу, тебе может показаться диким... — Я готова на все. Не спрашивай меня почему, я и сама не знаю. Но... я готова на все, чтоб вернуть Клауса к жизни. Ребекка выдохнула. Она и сама не заметила, как задержала дыхание, боясь услышать что угодно, но не это. Первородная вампирша собралась с мыслями. Во чтобы то ни стало она намеревалась вернуть своего брата, а с таким союзником, как Хейли, она была уверена, что у них все получится. — Вы с Клаусом единственные гибриды во всем мире. Я нашла в мамином гримуаре, что если с помощью магии разделить сердце существа одного вида со спасаемым, то у нас может получится вернуть Ника. Одна половина будет в тебе, а другая — у него. Хейли несколько раз моргнула, почувствовав, как к ней возвращается ясность ума. Услышанное действительно казалось диким. Она задумалась: готова ли пойти на такие жертвы ради Клауса? Великого и ужасного монстра? Отца её дочери... Просто взять и вырвать из своей груди сердце, чтоб его поделили и вернули к жизни Клауса. Монстра, закалывающего своих братьев и сестру, когда те становились ему неугодными. Монстра, способного убить в один миг стаю гибридов, потому что они отказались ему повиноваться и разорвали с ним связь. Монстра, который думает лишь о власти над Новым Орлеаном. Но он отец её маленькой Хоуп. И Хейли когда-то поклялась тогда еще не рожденной дочери, что у той будет семья. Значит ли это, что теперь Хейли должна спасти Клауса? Да. Должна. И она спасет. И отдаст свое сердце. Ради семьи. — Что мне нужно сделать? — поинтересовалась Хейли. — Ничего. Просто пойдем со мной. Одна ведьма согласилась нам помочь, — ответила Ребекка, поднимаясь на ноги и протягивая руку Хейли. — Она мне задолжала. — Я пообещала своей дочери, что у нее будет семья. Ради семьи я это сейчас делаю, — спокойно заметила Хейли, принимая помощь подняться. — Как и я, Хейли. Обещаю, сегодня ночью ты не умрешь. Мы ведь семья. * * * Утро следующего дня. Хейли проснулась в своей постели. Солнечный зайчик весело прыгал по одеялу, словно говорил: «Проснись же! Вставай!». Повернувшись на другой бок, Хейли заметила какое-то движение краем глаза. Резко подскочив с кровати, она увидела удаляющуюся фигуру Клауса. Быстро приведя себя в порядок, она направилась на поиски своего утреннего гостя. Он нашелся быстро, в своей комнате. — Клаус? Хейли остановилась в дверях не решаясь войти. Она видела задумчивость на лице Клауса, и ей почему-то не хотелось выдергивать его из собственных мыслей. Он перевел взгляд с картины на Хейли и потер переносицу. — Думаю, ты хочешь спросить, как я себя чувствую. — Именно. — Я в порядке. — Клаус я... — Спасибо тебе, — он перебил её, торопясь сказать это слово, будто боялся, что забудет. Хейли кивнула и, не найдя, что еще сказать, повернулась, чтоб уйти. — Постой, волчонок, — Клаус встал с кресла и быстро подошел к Хейли. Она не обернулась, почувствовав, как близко он стоит, и замерла, словно боялась спугнуть этого раненного зверя. То, что Клаус был сейчас уязвим читалось по лицу. Хотя откуда она могла знать, стоя к нему спиной? Может сейчас он снова нацепил маску жестокости? — Ребекка мне все рассказала, — Клаус говорил медленно: казалось, он взвешивал каждое слово. — Ответь мне на один вопрос, почему ты согласилась на то, чтобы твое сердце поделили и... — Вернули тебя к жизни? — подсказала ему Хейли. — Да. — Ради семьи, Клаус. Хейли не видела его лицо в этот миг, но ей и не надо было. Даже стоя к нему спиной, она чувствовала его растерянность, поэтому решила, что её глаза убедят Клауса в искренности слов. Она повернулась как раз тогда, когда Клаус решил подойти еще ближе. Прядь волос Хейли задела его лицо, и он почувствовал свежий аромат чайного дерева. Он встретился с ней взглядом. Мысли перемешались, но лишь одна билась четко: он боится потерять новую нить, которая по странной случайности связала его с Хейли. — У меня была возможность спасти твою жизнь, и я воспользовалась ею, — она слегка улыбнулась, будто давая понять, что поступила бы так и еще раз. Взгляд Хейли и ее добрая улыбка убедили Клауса, что это не обман, не очередной розыгрыш или предательство. И он сделал то, что казалось ему наиболее уместным в сложившихся между ними отношениях: плавно преодолев оставшееся расстояние, Клаус нежно поцеловал Хейли в лоб. Он заметил, как на несколько секунд её веки полузакрылись и внутренне улыбнулся. — Спасибо, волчонок, за то, что позволила мне стать частью твоей семьи. Хейли просияла и добавила: — У меня не было выбора, Клаус. Похоже, это судьба, — развернувшись, она вышла из комнаты. Клаус еще долго стоял и смотрел ей вслед. А в голове крутились последние сказанные три слов: «Похоже, это судьба».