Сквозь тьму

После разговора со Скоттом легче не стало, скорее наоборот - в голове появилось только больше мыслей. Если Маккол прав, то Лидия рано или поздно узнает правду, потому что все кроме неё знают, кто участвовал в аварии. Стайлз это прекрасно понимал, но старался не думать об этом. Уже было довольно поздно, почти вся больница погрузилась в объятия Морфея, а на Стайлза опять напала бессонница. Мысли не давали ему уснуть. Возможно, многие назовут это голосом совести, возможно, так оно и было, однако сон к нему не приходил. Раз за разом он прогонял в голове разговоры с отцом и другом, но когда парень задумывался над тем, чтобы рассказать Лидии правду, перед глазами всплывало её улыбающееся лицо с повязкой на глазах, по-другому он её уже не вспоминал. Если Лидия узнает правду, снова замкнётся в себе. Она больше не улыбнётся. Больше не улыбнётся ему. Прошло меньше недели их активного общения, а они уже так сблизились. Перед глазами Стайлза проплывали воспоминания произошедшей недели: вот Стилински учится ходить на костылях, бродит по коридору и хочет уже вернуться в свою палату, но натыкается взглядом на дверь напротив; вот Лидия смотрит на него с выражением грусти на лице, прося зайти как-нибудь снова; вот она улыбнулась первый раз за всё пребывание в больнице, только слегка приподняла уголки губ, но это необычайно ей шло. Стайлз вспомнил её тихий голос, как она погружалась в мысли о прошлом; и вот Мартин тихо смеялась, прикрыв улыбку перевязанной рукой – это воспоминание вызывало в Стайлзе одновременно радость от тихого смеха и грусть от её ран; вспомнил её замешательство, когда машинально убрал рисенку с её красивых губ; то, как она доверилась ему, когда они ходили по палате; и, конечно же то, как Лидия сказала «до завтра» после того, как он поцеловал её в щёку. У них было всё так хорошо. Стайлз резко распахнул глаза, уставившись в потолок. Нет, он не мог рассказать правду, это сломает её. Именно сейчас Стилински почувствовал все неудобства загипсованной ноги. Она ему сильно мешалась. У него болела спина, затекали конечности, а перевернуть из-за ноги Стайлз не мог. Если раньше, когда его мучила бессонница, погружаясь в свои мысли, он ничего не замечал, то сейчас спать ему мешала каждая незначительная деталь: нога, слабый свет из коридора, шаги медсестёр, сильный дождь за окном, шум проезжающих машин и, в особенности, разум самого парня. Не выдержав этой пытки, Стайлз вскочил с кровати и, захватив костыли, которые теперь всегда стояли рядом, побрёл к окну. Встав на здоровую ногу, он поставил костыли рядом и, оперевшись руками на подоконник, прислонился лбом к холодному стеклу, словно это могло привезти в порядок его мысли. К величайшему разочарованию, из-за сильного ливня, видимость была очень плохая, но то, что он мог разглядеть, прекрасно отображало его душевное состояние. Дождь делал весь мир черно-белым, даже свет от фонарей казался не таким жёлтым, все краски потускнели. Сильный ветер гнул деревья, иногда сломанные ветки падали вниз, поднимая большие брызги воды. Из-за туч было очень темно, только иногда всё ослепляли белые вспышки молний, и даже через закрытое окно слышались долгие и пронзительные раскаты грома. Дождь, ударяя по листьям деревьев и крышам домов, создавал свою неповторимую музыку. Стайлзу было очень жалко, что из-за техники безопасности окна в палате не открывались, он бы сейчас с радостью послушал всю полноту звуков. Хотелось сесть на подоконник и продолжать наблюдать за разбушевавшейся стихией, но из-за ноги Стилински не мог себе это позволить. Почему-то этот хаос успокаивал, мысли потихоньку отпускали его. Он простоял у окна достаточно долго, пока не почувствовал, что нога уже сильно устала, тогда парень вернулся и сел на кровать, продолжая смотреть в окно, хотя обзор отсюда был намного хуже. Уснул он только за несколько часов до рассвета, но сон его был очень беспокойный - он видел что-то непонятное, и сразу же забывал, вздрагивал от каждого шороха и долго пытался заснуть обратно. Окончательно проснулся он очень рано, совершенно не выспавшийся, сильно уставший и опустошенный.

***

Весь день проходил мимо него, словно все разговоры Стайлз слышал со стороны. Он также пришёл к Мартин, сидел с ней, держал её за руку. Только сегодня он стал более рассеянный: пропускал вопросы, погрузившись в свои мысли, даже не заметил, как к нему прикоснулась хрупкая рука Лидии, чтобы привлечь его внимание. Смотря на неё, он не мог думать ни о чём другом, почему она не хочет знать, кто столкнулся с ней, почему она отказалась давать показания. Учитывая травму, Лидия могла бы выиграть в любом суде и получить хорошую компенсацию или, например, лечение за счёт виновника аварии, но она этого не сделала. Может быть, ей просто не нужна жалость, поэтому она не хочет суда. Но почему не узнать с кем столкнулась? Эти вопросы постоянно крутились у Стайлза в голове. Он перебрал всевозможные объяснения, но всё равно не нашёл ответ. - С тобой точно всё в порядке? Ты какой-то задумчивый… - всё не успокаивалась Лидия, её собеседник, который обычно сам начинал шутить и всячески пытался поднять ей настроение, сейчас погрузился в свои мысли, пропускал вопросы мимо ушей. - Да, всё в порядке… - Стайлз и сам то не верил своим словам, естественно и Мартин заметила его ложь. Обычно Лидия не лезла к нему, ни по поводу имени, ни чего-либо личного. Но сейчас ей показалось, что на самом деле собеседник хотел выговориться. Лидия не могла это объяснить, она просто чувствовала, парень был напряжён и молчалив, долго задумывался перед тем, как сказать что-то, словно боясь сболтнуть лишнего. - Тебя беспокоит что-то? – она пододвинулась поближе, - Я могу выслушать… Между ними повисло молчание. Стайлзу было нечего сказать, тогда Лидия поспешила сменить тему. Прошло уже некоторое время, Лидия начала что-то рассказывать, когда парень перебил её, задав вопрос, совершенно не относившийся к теме разговора: - Почему ты не хочешь знать, кто в тебя врезался? - для Лидии вопрос был совершенно неожиданным. Она всегда боялась, что незнакомец поднимет эту тему когда-нибудь, но никак не ожидала, что сейчас. Она долго собиралась с мыслями, подбирала слова. Стайлз и сам не ожидал, что спросит об этом. Для него самого слова стали шоком. Но сказанного не вернуть, и он продолжил, - Почему ты не дашь показания? - Моя мама и так ко мне заходит очень редко… - конечно же, Стайлз заметил, но не решался спрашивать об этом, - ей пришлось взять больше работы, чтобы оплатить счета из больницы. Она работает практически круглосуточно, я не могу позволить, чтобы оставшееся время она таскалась по судам… - Но ты точно выиграешь в суде, - Лидия не верила его словам, что насторожило Стайлза, - учитывая… твою травму. Ты можешь получить компенсацию, на которую оплатишь лечение, - Стилински понимал, что в таком случае им с отцом придётся очень туго, но сейчас он пытался понять логику Мартин. - У мамы и так из-за меня много проблем… это всё моя вина… - Но это же не ты виновата в аварии? - Нет, я… - она замолчала, опустив глаза, а Стайлз замер в немом шоке. Лидия считала себя виновной, и он не мог понять почему. Молчание надолго затянулось, но потом Мартин судорожно вздохнула и продолжила, - Можно я расскажу? - её голос был очень тихий, видно, что ей было трудно. - Да… - как-то заторможено ответил Стайлз. Лидии понадобилось ещё немного времени. Она ещё никому не рассказывала: ни маме, ни врачам, ни психологам. А сейчас девушка собиралась рассказать всё совершенно незнакомому парню. Впрочем, для неё он уже давно перестал быть кем-то незнакомым. - В тот день у нашей школы игра была, ну, ты, наверное, знаешь. Мы победили, и черлидерши хорошо выступили. Потом все поехали отмечать. Мне не хотелось никуда ехать, и я задержалась, отнесла наш инвентарь. Потом уже хотела ехать домой, когда посмотрела на небо. Была просто необыкновенная ночь. Я очень люблю звёзды. Вот я и задержалась ещё немного, забралась на вершину трибун и наблюдала за ночным небом. Весь свет на стадионе уже выключили, и видно их было просто прекрасно. Я там долго просидела. Когда посмотрела на часы, было уже поздно, и я скорее поехала домой. Я очень торопилась… Там ещё так темно было… Наверное, мне нужно было быть внимательнее. Ну, я решила, что в такое время на дорогах никого нет. А потом поворот… Тот джип так внезапно появился, я не ожидала… Мне нужно было быть внимательнее… Это моя вина… Между ними снова повисла тишина. - Это я, - эти слова стали как гром среди ясного неба, как для Лидии, так и для самого Стайлза. После её рассказа, он просто не смог промолчать. Не мог больше врать ей, тем более, если она винит себя. – Это я был в том джипе. Из-за меня ты… Это моя вина. Мне, правда, очень, очень жаль… Я… - Убирайся! – её голос стал совсем хриплым. Она просто забыла, как дышать. Словно весь мир исчез в один миг. Она даже не почувствовала, как он осторожно отпустил её руку, как пошёл прочь. Она только услышала щелчок закрывающейся двери, а после наступила давящая тишина, только ужасные часы, действующие на нервы, продолжали тикать несмотря ни на что.

***

Раньше Лидия думала, что когда узнает, с кем она столкнулась в аварии, ничего не измениться. Ещё она думала, что сама виновата в аварии, но ей не предъявляют обвинения только из-за её травмы. Мартин уже сумела смириться со своей судьбой, почти поверила, что у неё может быть будущее. Она решила, что несмотря ни на что должна жить дальше, хотя бы ради матери. Если сперва её часто посещали мысли о смерти, сейчас это казалось смешным. Какой-то парень, проходивший мимо её палаты, как проходят многие другие, заглянул к ней. А потом навещал её каждый день, как обычно делают лучшие друзья. Лидия ничего не знала о собеседнике, но вместе с тем ей казалось, что она знает о нём очень много. Говорил он о себе мало, но если рассказывал, то только чистую правду, как бы ему не было больно. Один незнакомец изменил всё её восприятие мира. Со временем Лидия научилась по голосу различать эмоции. И из всех её посетителей, включая мать, у него одного в голосе не было жалости. Только он говорил с ней как с нормальным человеком. Хотя часто их темы сводились к слепоте Лидии, но он никогда не насмехался над ней, не считал это уродством, словно это ничем не выделяет её из толпы, словно она всё ещё обычная девушка. Всё в нём казалось идеальным. Наверное, это только потому что она не знала его. В её голове сложился образ идеального друга, и она придерживалась этого. Сейчас она знала, что он участник аварии. Теперь, когда она уже общалась с ним, у неё пропало чувство, что это полностью её вина. Теперь появился тот, кого можно проклинать за случившееся. У неё не было ни слёз, ни истерик. По сути, вообще ничего не изменилось. Лидия не узнала ни его имени, ни того, что произошло на самом деле. Просто раньше этот некто, жертва или виновник аварии, он был кем-то абстрактным, тем, с кем она никогда не встретиться. А сейчас она его почти знала. Смеялась с ним и доверяла. Мартин так с ним сблизилась, что правда стала для неё словно предательством. После аварии он смеялся с ней, как ни в чём не бывало. И это злило её. У Лидии впервые появилось это чувство. Она винила себя и других, отчаивалась, замыкалась в себе, но гнева она не испытывала. До этого момента. А больше всего сейчас её бесило то, что этот незнакомец так и не рассказал, что произошло на самом деле. Для неё всё было словно вспышка, но он должен был знать. Наверное, именно поэтому в её голове всё чаще возникали, мысли поговорить с ним. Весь следующий день она гадала, хочет ли с ним поговорить, или чтобы он больше не приближался к ней. И как бы её не было больно, Лидия пришла к выводу, что должна знать правду. Она раз и навсегда должна понять, кто виновник аварии. Тем более что и он сильно пострадал. Она сразу припомнила, как вскользь он упоминал, что у него трещина в ребре, а ещё она хорошо ощущала бинты на его запястье и знала, что у него сломана нога в нескольких местах. В ней даже зарождались жалость и сочувствие, но позже до неё доходило, что в отличие от него сама она уже не поправится никогда, и в ней снова просыпался гнев и отчаяние. И вот спустя день, Лидия всё же решила с ним поговорить. Для этого её всего лишь надо было дождаться утреннего обхода медсестры и спросить у неё. Так она и поступила. - А вы не могли бы кое-что передать парню… ну… с которым я попала в аварию… - одно дело размышлять, сказать вслух оказалось намного труднее. - А Стайлза? Я могу его позвать… - Погодите! - Лидия резко вскочила и перебила медсестру. – Что вы сказали? Кто? - Ну, Стайлз. Стайлз Стилински. Тот, с кем ты столкнулась, - С каждым сказанным словом сердце Лидии падало всё ниже и ниже. Кажется, она даже забыла, как дышать. Она медленно опустилась обратно на подушки и замерла. Молодая медсестра, не ожидавшая такой реакции, неуверенно продолжила. – Так мне позвать его или передать что-то? - Не надо… - голос Мартин внезапно пропал, и она говорила срывающимся шёпотом, - ничего не надо… мне нужен отдых… Медсестра, закончившая утренний осмотр, поспешно вышла из палаты и направилась к главврачу, чтобы выяснить, что тут происходит.