"Ты меня чувствуешь, Наруто?"

      Данная ситуация вывела Наруто из равновесия. Головная боль, слабость и удивление ушло на второй план. Жар губ и наглость чужих крепких рук заполнили собой все мысли, чувства и восприятие. Его разрывали противоречия. С одной стороны он понимал, что наглое существо стоит оттолкнуть сейчас же, а с другой - прижать к себе сильнее, зарывшись пальцами в красные, словно кровь, волосы. И он будто напрочь растерялся. - Отвали, придурок! - нашел он в себе силы оттолкнуть материальное существо из зеркала. - Как грубо, - фыркнул парень. - Вкусный, - являя миру острые клыки. - А почему я должен быть мягким? - тут же нахохлился блондин. - Как ты вошел? - Ты порезался в школе, - проговорил он так, словно нет ничего скучнее, чем объяснять это блондину. - Это открыло мне путь наружу.       Наруто не совсем понимал, о чем он говорил. Он думал, что Курама способен только отражаться, словно дух, который попал в ловушку. Но сейчас перед ним находилось существо из плоти и крови. Вполне реальная кожа, реальные губы и еще более одурманивающий запах. - Почему я? – спросил Наруто, ложась на кровать. Головокружение снова возобновилось.       Курама изящно опустился рядом, нагло умостив голову на коленях парня. Наруто нахмурился, дернув коленом. - Твой род всегда преследовал нас. В древности, подобных мне запечатывали в ваших телах. Так что настоящие сосуды умерли, остались только ты и твоя мамаша. - Осторожнее с выражениями, это все-таки моя мама, - жестко произнес Узумаки. - Ничего личного.       Узумаки фыркнул, прикрыв глаза. Это существо раздражало и притягивало, потому ему и разрешили отдавливать ноги своей головой.       Если Наруто предполагал, что это первый и последний раз, то он жестоко ошибался. Курама приходил постоянно в течение недели. Целовал, обнимал и засыпал рядом, чтобы утром Наруто обнаружил только пустующую половину кровати. Узумаки часто отбивался и бурчал, но практически постоянно его протесты заглушали чужие губы и руки. И он привык к ним. К запаху, который сводил с ума.       В ухо жарко дохнули. По позвоночнику пробежалась стая мурашек, заставляя вздрогнуть. Курама горячими губами прижался к его шее. Так нежничал он впервые. Поэтому Наруто прогнулся в спине, позволяя слизывать с влажной кожи капельки воды. Он был только с душа. Ладони демона огладили живот, прижимая к себе крепче. - Ты что удумал, придурок? - прохрипел Наруто. - А ты не очень-то против, - Курама фыркнул в ухо, прикусив мочку. - Так зачем отказываться? Кровью истекать не придется.       Наруто простонал, когда губы скользнули по спине к пояснице. Блондин уперся руками в дверцу, совсем не сопротивляясь. За это его поощрительно поцеловали в упругую ягодицу, на что он покраснел. Курама остался довольным. Наруто никогда не менялся. Сколько бы раз над ним не подшучивали бы, он все равно краснеет.       Много раз до этого им мешали. Теперь Курама решил, что сотрет каждого в порошок, если он осмелится их прервать. Как-то раз, Кушина хотела спросить про состояние сына, но так и не смогла войти в комнату. Что-то подсказало ей не делать этого. Курама редко шутил о чьем-то убийстве. А у Кушины была неплохая интуиция.       Наруто жарко выдохнул, чувствуя горячие ладони на своих бедрах. Курама огладил внешнюю сторону бедра, наслаждаясь приятной кожей. Ничего лишнего, только мышцы, обтянутые кожей. Он скользнул пальцами на внутреннюю сторону, прижимаясь губами к тазовой косточке, ведя языком по коже, с удовольствием чувствуя легкий солоноватый привкус. Как бы малыш не отбивался, он все равно хочет этого так же сильно.       Курама повернул его к себе лицом, тут же прижимая губы к животу. Наруто вздрогнул от неожиданности, неосознанно прогибаясь в пояснице сильнее, словно хотел теснее прижаться к ласкающим губам. Ладонь существа остановилась у самого паха, поглаживая пальцем кромку яичек. Легкая волна удовольствия прошила позвоночник блондина, когда губы красноволосого скользнули с живота ниже, слизали капельку смазки на кончике члена Узумаки. - Ах! - от удивления и неожиданности вырвалось из пухлых губ. Наруто тут же зажал себе рот ладонью, невероятно смущаясь.       Курама усмехнулся, погружая головку в рот полностью, обхватывая пальцами яички, начиная их мять, лаская. Бедра Узумаки дернулись навстречу развратному рту, чему демон совсем не препятствовал, принимая плоть глубже, помогая себе языком.        Происходящее не укладывалось в его голове. Все было слишком... Слишком. Слишком жарко, слишком влажно, слишком развратно. Наруто терялся в ощущениях, мечась по простыням. Тело горело огнем, а разум уже давно помутнел. Узумаки только хватался пальцами за пряди огненно-рыжих волос.       Последующие события он помнит обрывками. Как жарко дышал в ухо демону, подстраиваясь под нужный ритм. Как царапал красивую спину, хныкая куда-то в рыжие волосы. Как выгибался дугой в постели, забывая в каком мире он находится на пике удовольствия.       Та ночь все никак не могла покинуть голову Узумаки. Он задумчиво смотрел в зеркало, игнорируя преподавателя, прокручивая в памяти обрывки чувств и ощущений. И отчаянно краснел, когда Киба спрашивал его о причине витания в облаках. Друг подначивал, но совсем беззлобно.       Как бы Наруто не старался отвлечься, Курама занимал все его мысли. Он вспоминал его голос, всего его, что иногда с ужасом осознавал, что практически чувствует на себе прикосновение его рук. И эти чувства чертовски пугали его.       Блондин еще раз попадал в такие ситуации, когда его жизнь висела на волоске от смерти. И каждый раз, стоило ему порезаться, Курама появлялся в его комнате в физическом обличье. И мозг Наруто будто отключали, и он охотно поддавался на его ласку. Вскоре предателем стало и сердце, с нетерпением ожидающее демона.       И когда тоска его достигнет пика своей силы, Наруто сделает то, чего никогда бы в своей жизни не сделал. Он прикоснется лезвием к руке, наблюдая как капает кровь на кафель в ванной и опьянено улыбнется, слыша хриплый голос прямо в ухе.       И никто не увидит, как, прижимая парня к себе, демон довольно улыбнется, касаясь губами не только тела, но и самой души.