Ритуальные жертвы

Что нужно для обустройства обычного человеческого дома ни волчица Хейли, ни вампирша Ребекка не имеют ни малейшего понятия. Блуждая между полок шоу-рума интерьера и дизайна Хадсон, обе они выглядят слегка обескураженными ассортиментом ламп, половиков и плетеной мебели для патио. Вместо Ребекки подобные покупки, обычно, совершал какой-нибудь безропотный введённый в транс внушения дизайнер, "пусть будет жёлтым и никакого меха" – вот так выглядел необходимый максимум участия вампирши в процессе меблировки их общего с Клаусом дома на улице Лугового ручья 140. Дома, в котором этот ублюдок сейчас живёт один, хотя и в непосредственном соседстве с ее унылой гостевою спальней в доме Хейли и Эллайджи под номером два по Ивовой дороге. 0,2 мили между роскошью продуманных до мелочей изящных интерьеров в стиле ар-деко и пустыми коробками, сложенными из голых кирпичных стен без ламп, половиков и мебели для патио внутри. А что до Хейли, то она первый, он же и последний, в жизни раз покупала фурнитуру для дома в бухте Тайлера на озере Глупцов в комиссионке Калиспелла, выбирая ночник между "в мелкий розовый цветочек и тем, у которого выключатель немного заедает". Так что обычные женские дела с пометкой "безопасность" даются им обеим с большим трудом. Как и разговоры. Отсюда очевидный вывод: в обществе друг друга девушки предпочитают помолчать или послушать музыку в IPod, удобно и определённо соответствует затребованной со стороны Эллайджи пометке "безопасность". Сегодня он привез их в Бостон, лично, чем с потрохами выдал свои собственные планы на день – устроить разведку боем в "Зелёном шиповнике", том самом месте, где впервые объявилась дикая стая оборотней, сначала одурманив вербеновой настойкой на бурбоне, а после искусав Ребекку прямо посреди безлюдной ночной улицы. Хейли попыталась намекнуть, что рядом с ним пометка "безопасность" актуальна в любой точке земного шара, но Эллайджа не проникся грубой лестью и, не терпящим возражений, волевым решением все-таки отправил своих "милых дам" блуждать по освещенным люминесцентными лампами проходам магазина в поисках "чего-нибудь уместного для обустройства дома на ваш вкус". Проблема только в том, что вкусы милых дам серьезно не совпадали, при этом у одной он был более чем консервативным по причине почти столетней давности с момента последнего апгрейда, а у другой – напрочь отсутствовал как вид. И всё, что нравилось Ребекке, в итоге резюмировалось Хейли как "это же старье...", тем временем, каждый несмелый выбор Хейли был неизбежно встречен всегда одним и тем же ёмким пожеланием Ребекки: "сразу сжечь!" Пометка "безопасность" теряла актуальность от полки к полке, тая на глазах, и где-то между вазами и экспозицией текстиля, милые дамы, наконец-то, умышленно случайно потерялись, что очень скрасило обеим этот долгий день вдвоём. Перед рядами электрических каминов, куда Ребекка забрела, бесцельно шатаясь по проходам в направлении "лишь бы подальше от этой Хейли-Маршал-все-за-0,99 $", её толкнула локтем в спину какая-то девчонка лет 17 на вид, никак не старше. "Так вот как должны выглядеть оголодалые адепты тоталитарной секты" – было первым, что пришло вампирше в голову, пока она смотрела на тощую черноволосую самоубийцу с почти прозрачными "рыбьими" глазами, чье неприкрытое безумие лишь сильнее подчёркивали синюшные круги, окаймлявшие припухшие веки - извечный спутник болезней почек и мочевыделительной системы. Ребекка весьма недурно разбиралась в особенностях человеческой природы, в конце концов они - ее еда. – Как иногда бывает трудно разминуться сразу двоим в одном пустынном магазине... – Ребекка и не собиралась хоть чем-то вуалировать крайнюю степень раздражения, пока, непригодная к употреблению, девчонка пялилась, как будто сквозь неё, на бесконечные ряды фальшивых семейных очагов из пластика и термостекла. – Да ни за что на свете не поверю! – Что? – вампирша тоже не поверит, если поймёт, конечно, что здесь вообще такое происходит! Что за балаган? Правда, Моник Деверо, как подлинной дешёво-балаганной приме, на это было как-то наплевать, при этом наплевать с самой высокой колокольни, гораздо выше той, что водружена над ратушею Ньютона. – Невозможно! Но, тем не менее – вот! – ведьма махнула тощей рукой куда-то влево от Ребекки. – Бумажку с ручкой дай. – Что?.. – Я говорю: дай мне на чем и чем писать, у тебя в сумке лежит такой большой коричневый блокнот, мне нужен из него один листок. В хобо-сумке Ребекки действительно ютился старый ежедневник ещё из бытности Бекс, так что, кое-как разрыв привычные завалы хлама, она достала толстую записную книжку в обложке из тисненой кожи, внутри которой была зажата перьевая ручка Монблан. Моник бесцеремонно выхватила из рук вампирши не протянутый блокнот, распахнула на первый попавшейся ей дате и что-то записала размашистым и не особо каллиграфическим, на первый взгляд, почерком. Выдрав страницу, она вернула (почти швырнула!) ежедневник, опешившей от все растущей амплитуды наглости, Ребекке и, молча, ушла по ярко освещенному проходу между полок с ионизаторами и увлажнителями воздуха куда-то в сторону выхода из шоу-рума. За эти несколько минут терпение Ребекки прошло сразу все стадии приятия: от гнева до полного смирения. Задумчиво листая ежедневник, даже не глядя на желтоватые линованные листы, она нащупала оборванные края изувеченной страницы – это была сегодняшняя дата, на выдранной бумажке осталось актуальное число, а на позавчера был виден невооруженным глазом свежий оттиск её каракуль – две простые цифры, образовавшие число 17. Ребекка ничего не понимала в происходящем. Возможно, ей нужно сообщить об этом Ка... И тут возле каминов показалась Хейли: – Звонил Эллайджа, у нас, похоже, серьезные проблемы. – Клаус? Волчица промолчала, но выражение ее лица было красноречивей любых слов. – И что всё это значит, Никлаус? – Всё? Ты позвонил мне, чтобы обсудить природу и смысл человеческого бытия? Без ложной скромности признаюсь, что у меня есть несколько прелюбопытнейших теорий на этот счёт. С который начнём? – С той, что озаглавлена как "ирландский паб в Бостоне, Массачусетс", Никлаус. – А, так ты об этом! Не сдержался. – 49 раз? – Мне всегда казалось, что я славлюсь именно своей несдержанностью по смертоносной части, а ты так удивляешься каким-то жалким 48 растерзанным и преимущественно обезглавленным трупам... – 49. Сейчас "Зелёный шиповник" впору переименовывать в "Кровавый". Это всё были оборотни из той стаи? – Не знаю, один точно был, а остальных я уж как-то не спрашивал, не смог выкроить ни минутки на светскую беседу, не до того мне было, дорогой Эллайджа. – Ясное дело, ты был слишком увлечён обезглавливанием, чтобы спрашивать, кто есть кто и как попал за столик или стойку этого паба. Массовое убийство всего в 16 милях от нашего дома... Зачем, Никлаус? – Хотел порадовать твою сестру. Вот и всё. Сказал и отключил связь в телефоне. – А ты не подумал, Никлаус, что их в этой стае может быть больше и ты только что толстою палкой расшевелил опасное осиное гнездо? – спросил у "пи-пи-пи"-гудков уставший от постоянных необдуманных поступков импульсивного младшего брата Эллайджа. – Хейли, вы все ещё в Хадсоне? – Да. Что случилось? – И Ребекка с тобой? – Да, "мы" подразумевает и Ребекку. Что случилось? – Выходите к парковке, я заберу вас, мы возвращаемся домой, в Вестон. – Что случилось, Эллайджа? – У нас, кажется, проблемы. – Я помню, дикие оборотни. – Уже неактуально, там побывал Никлаус и теперь... – И теперь у нас, похоже, проблемы посерьезней.