Никогда-никогда. Никому-никому.

Твоя жизнь проходит под прицелом блестящего глаза камеры, любое проявление дружеских или иного рода чувств разбирается по полочкам, проходит сквозь искажающие умы наблюдателей и представляется миру совсем в другом свете. Любому достаточно популярному человеку со временем приходится играть не только на сцене, но и в личной жизни. Им нельзя задумываться о реальной природе отношений, любая вольность должна быть скрыта за семью печатями и ни один мускул не должен дрогнуть при вопросе интервьюера, затрагивающего тему отношений. В начале карьеры думается легко и наивно, но мы действительно не вольны свободно чувствовать. Таков мир шоу-бизнеса. - "Что на камеру, что в жизни, все одинаково", бла-бла! Да чушь это! Те-а-траль-щи-на! – один-два бокала шампанского – это, конечно, позволительно, однако бутылка медленно, но верно опустошалась, а щемящее покалывание в сомнительной близости к сердцу, облитое алкоголем, совсем не потускнело. - Откуда ты вообще? – по-пьяному громко и глупо спросила Лена у бутылки шампанского, и сама же ответила, – Да, с Нового Года, наверное, откуда же еще? Люди, околдованные сладкими голосами алкоголя и разочарованного сердца, нередко совершают безрассудные поступки. Лена подложила под голову локоть, предугадывая наступающую мигрень, и вдруг решилась. Под руку подвернулось что-то мягкое, на деле оказавшееся свитером. Нашлись и ботинки, и шапка, и, невинно поблескивавшие на комоде, ключи от машины. Крепкий зимний воздух обжег легкие и выбил из крови изрядную долю дурмана. Под глухой гул мотора и вечерние песни громких ворон Лена на секунду остановилась и, как смогла, обдумала все, что, предположительно, успеет натворить за эту ночь. *** Окна квартиры в которой жила Оля откидывали на сугробы большие квадраты света. Лена успела проскочить в подъезд вместе с мальчиком, придержавшим для нее дверь. Подняться на нужный этаж самой не представлялось возможным: голова пульсировала острой болью, а перед глазами все двоилось. Лена прищурила глаза, чтобы увидеть на правильный ли этаж она отправила свой лифт. Она заторможено посмотрела на свои трясущиеся руки и попыталась вспомнить, сколько же выпила, чтобы довести себя да такого состояния. Наверное, аккуратно постучать в дверь не получилось: в квартире что-то громко стукнуло, раздалась приглушенная ругань. Лена услышала скорые шаги и вдруг похолодела, по телу прошлась волна мурашек и и звон в голове резко оборвался. Какого черта она сюда пришла?! Оля по ту сторону двери отвела в сторону затвор глазка и глухо, удивленно протянула: - Боже, мой, Лена. Враз протрезвевшая Лена обхватила лицо ладонями, похлопала себя по щекам и откинула волосы. Она вбежала в квартиру как только отворилась дверь, второпях скинула обувь и скрылась на кухне прежде, чем Оля смогла выдавить из себя что-то, кроме возмущенного и оборванного "Что..?". На кухне громыхнул холодильник, что-то зазвенело, зашуршали ящики, загремели столовые приборы. Оля устало провела рукой по лицу, скрестила руки на груди, сделала равнодушное лицо и оперлась плечом об косяк кухни. Лена пошатываясь, "плясала" вокруг круглого столика с бутылкой вина в руке. - Штопор тут у тебя где? - с истерикой в голосе прокричала она. Оля терпеливо заправила прядь волос за ухо. - Отмечаешь что-то? Лена будто бы не услышала ее вопроса и продолжила рыться в тумбах и ящичках, будто бы это не она в невменяемом состоянии только что ворвалась в чужое личное пространство. Плюнув на несчастный штопор, Лена решила открыть бутылку вилкой, но и это ей не удалось: зубцы не попадали в край пробки и то и дело соскальзывали на скользкое горлышко, холодная бутылка так и норовила выскочить из рук. после седьмой неудачной попытки Лена растратила весь свой запал, опустила бутылку с вилкой на стол и уперлась в него руками. Ее голова была опущена и волосы закрывали лицо, но Лену выдавали подрагивающие плечи и тяжелое дыхание, будто она вот-вот разревется. Бутылка пошатнулась, блеснула стеклянным бочком и глухо стукнулась о стол, затем медленно покатилась к его краю, мягко ударилась о диван и, наконец, радостно брякнулась на пол. Оля с грустью проследила, как сквозь трещинку на стеклянном боку просачиваются большие красные капли, как струйки бегут между краев белоснежных кафельных плит и впитываются в край пушистого коврика. Лена издала непонятный сдавленный звук и немедленно поднесла руку к лицу, утирая щеки. Теперь ее плечи затряслись еще чаще, уже не мелкой, но крупной судорожной дрожью. Оля присела на небольшой кухонный диванчик рядом с Леной, которая рухнула на него, секундой раньше. Оля ласково взялась за ее подбородок и спокойно посмотрела в заплаканные глаза. - Успокоилась? - спросила она, нежно утирая соленые дорожки слез. Лена коротко кивнула, хотя ни всхлипывать, ни дрожать не перестала. - И что могло такого случиться, чтобы ты так себя запустила? - задумчиво произнесла Оля, откидывая прилипшие к мокрым щекам прядки волос. - Расскажи мне, что произошло? Вино неспешно растекалось меж кафельных квадратиков, одна из струек подбежала к босой ноге Оли и поднырнула под нее. Оля отстранено посмотрела вниз, пошевелила пальцами, оставляя на полу отпечаток, и вдруг удивилась сама себе. Почему она сейчас так спокойна? Разве она не должна была испугаться, увидев Лену в таком состоянии: растрепанную, зареванную и дрожащую? Разве в голову не должны ударить самые страшные предположения вроде шантажа, или, что еще хуже, изнасилования? Лена приложилась раскрасневшейся щекой к плечу Оли, ее дрожь прекратилась, всхлипы звучали все тише и реже. - Мы скоро расстанемся, - тихо произнесла Лена, ее голос почти не дрожал. "Ну разумеется!", - воскликнула Оля мысленно. - "Это же Лена, о чем еще она может переживать?". - Да, - Оля скупо кивнула, почувствовав, как завозилась Лена, пряча свое лицо в воротнике и ее плече. - Я люблю тебя, - глухо произнесла она, Оля увидела как судорожно сжимаются ее кулаки и напрягаются руки. - Я знаю, - столь же глухо отозвалась Оля. Она не отводила глаз от рук подруги, но смотрела уже в никуда. В сжавшемся неожиданно горле засаднило. Сложно слышать эти слова, когда они произнесены не с тем контекстом, которого ожидаешь ты. - Нет, не так, - простонала Лена и сжалась еще сильнее. Теперь ее голос как будто сорвался и слова получались молящими, вылетали изо рта непонятным скулежом. - Я люблю тебя, я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя. Оля отвернулась и склонила голову как можно ниже, закрывая лицо волосами. В глазах защипало, губы задрожали и почему-то Оля почувствовала, как стыд накрывает ее с головой. В голове было пусто и лишь одна фраза повторялась снова и снова, бежала вперед и возвращалась болью в висках. "Как это все глупо!" Лена оторвалась от ее плеча и судя по ее голосу, все еще скулящему и надрывному, она ощущала почти то же самое: - Если... Если скажешь нет, я уберусь из этой квартиры ко всем чертям и оставлю тебя в покое. Оля не ответила ничего, даже не всхлипывала, только тяжело дышала и туго сглатывала. "Глупо! Как же это все глупо!". - Прости я... - снова подала голос Лена и Оля сейчас как никогда понимала ее, они обе сейчас в панике и хочется убежать от ответа, засыпать собеседника словами, хоть как-то пошуметь, чтобы над ними не висела звенящая тишина. - Я не могла все время... - Я знаю! - крикнула Оля, ее голос прошелся звонкой волной. Лена вздрогнула так сильно, что Оля почувствовала это почти всем телом, она задышала часто-часто, как дышат перед тем, как зареветь во все горло, не сдерживая слез и падая на колени. - Хорошо, - выпалила Лена, не переставая задыхаться, и вскочила на ноги, - хорошо, я... - Дура, вот ты кто! - взвизгнула Оля, сжимая кулаки. - Я сказала, что знаю! Я! Знаю! Спустя несколько долгих секунд, Лена снова издала непонятный, оборванный звук и захрипела. И Оле, что все еще сидела с низко опущенной головой тоже хотелось плакать. Как маленькие дети, с визгами, низкими стонами, с судорогами в конечностях и горечью в груди. Выкричаться уже в подушку и снова обрести дар речи. Лена тихо присела рядом и взяла Олю за руку, они обе дрожали: - Никогда-никогда? Конечно, им придется объясниться перед друг другом и собой, все разложить по полочкам, но позже, сейчас они могут только взяться за руки и пережить этот всплеск. Лена просто смотрела куда-то вверх и держала в руке руку Оли. Оля увидела, как первая из целого потока слез пятнышком упала на колено. - Никому-никому. У них обеих все еще было впереди.