Sex and Violence

-Хорошо… Темноволосый, положив трубку, посмотрел на парня, сидевшего возле блондина. — Я из-за тебя потерял свой отгул, — спокойно произнес Итачи, намекая на то, что он крайне этим недоволен. — Я слышал, — Акасуна скрестил руки на груди и облокотился на спинку дивана. — Ладно, давай по порядку: где, что и когда произошло? — он посмотрел на избитого мальчишку и присел рядом с товарищем. Повисла недолгая тишина, Сасори обдумывал с чего бы начать. — Вкратце: я вышел выгулять собаку, зашел в наш лес, тот который через два дома возле кладбища, — Итачи кивнул и тот продолжил, — там услышал стоны и нашел его. Все. — Так почему скорую просто не вызвал, а к себе притянул? Рыжеволосый парень недовольно сощурился. — У меня стрессовая ситуация была, я дезориентировался и вообще про ее существование забыл. Брюнет едва слышно мрачно цокнул. — Так в чем проблема вызвать сейчас. — Он достал мобильный. Сасори как-то напрягся и отвел взгляд. — Как я это объяснять-то буду? — Хм, думаешь, будет лучше, если он у тебя в квартире дух испустит? Акасуна вместо ответа вяло посмотрел на время. — Почти четыре, у меня в восемь встреча… — Черт с тобой, иди спать. Я с ним посижу. — Итачи намек сразу понял, да и понимать здесь особо нечего было, если учесть время. — Уверен? — Я все равно отгул взял. К тому же, вряд ли ему лучше станет от того, что ты встречу проспишь. Парень пожал плечами и ушел в ванну. Учиха достал кейс, с которым пришел, в нем было несколько шприцов и ампул. Он взял одну из них, аккуратно отломил горлышко и стал набирать содержимое в шприц. Сасори вернулся. Итачи в это время легонько стукнул по шприцу и поднес его к руке парня. — У него аллергии ни на что нет? — Кхм, ну да, пока я его нес он мне как раз рассказывал, на что у него аллергия… Откуда я знаю? Итачи убрал шприц от мальчишки. — Ну, знаешь, если ему сейчас не особо-то сладко и к этому еще прибавить аллергию на препараты, в итоге его смерть будет на моей совести. Поэтому вызывай скорую. — Я не думаю, что в больнице особо будут разбираться, на что у него есть, а на что нет аллергии, вколют первое попавшееся. Так что давай уже. Итачи недовольно цокнул. В принципе, такое обезболивающее редко у кого могло вызвать неприятности. — Может, поставишь ему капельницу? — уже уходя в комнату, добавил Акасуна. Итачи удивленно и в то же время раздраженно выдохнул. — Капельницу? Может, давай я тогда на месте его и прооперирую заодно, а? — Не неси чушь, — Сасори мрачно обернулся, — я по делу говорю. — Я тоже. Если не разбираешься — не суйся. Я сам сделаю, что возможно. Капельницу поставить… У меня, по-твоему, все больничное снаряжение с собой? Или ты думаешь, что всем одну и ту же капельницу ставят?! — Все, не беси, я спать, — Сасори резко захлопнул дверь. И так всегда. С Итачи они дружат уже с начальной школы, порядком 20 лет, но уже с середины старшей школы через пару часов разговора были готовы убить друг друга. Учиха ввел блондину обезболивающее и прижал вату к месту укола, убрав шприц. — Кисаме подъедет часам к девяти… — Парень тихо выдохнул. – Если бы у тебя хоть телефон остался, — он удручённо посмотрел на юношу, уже представляя, если вдруг что, с какой морокой придется выискивать родственников. Мальчишка на диване больше напоминал фарфоровую куклу, чем живого человека, даже губы приобрели белый оттенок. Вопреки ожиданиям парня, мальчику хуже с виду не становилось. Мокрые длинные волосы Сасори скрутил жгутом, чтобы не липли к ранам. Итачи посмотрел на тело полуприкрытого парня — оба соска были проколоты. Итачи спустил одеяло чуть ниже до уровня пупка, который тоже был проколот и удивленно вскинул бровь: сережка висела, как ни в чем не бывало, хотя по сути ее должны были если не сорвать, то хотя бы сильно оттянуть. В комнате Сасори погас свет – значит, лег спать. В зале Итачи включил ночник, сел в кресло рядом с парнем и посмотрел на его лицо: возле левого глаза был глубокий порез, сильно распухла переносица и нижняя губа, но всё-таки лицо было различимо и довольно миловидное, даже в таком состоянии. «Может моделька какая…» — сделал вывод Итачи и облокотился на спинку кресла. Его организм за долгие суровые рабочие дни приспособился засыпать в любом положении. Вот и сейчас Учиха, расслабившись, позволил уснуть себе часа на два. *** Остаток ночи прошел быстро. Учиха проснулся в полседьмого и сразу же посмотрел на «пациента» — ничего не изменилось. Дотронулся ладонью его лба — кожа была прохладной, но не мертвенно холодной, что значительно успокоило парня. Он сел на край дивана снова посмотрел на его лицо и только сейчас заметил серьгу в правом ухе мальчишки. Значение ее быстро дошло до Итачи и он, усмехнувшись, уперся локтём в колено и положил голову на ладонь. Сасори встал примерно через полчаса, застелил кровать, весь помятый и сонный вышел из спальни и безрадостно посмотрел на Учиху. Тот, вместо «Доброе утро», выпалил то, о чем уже полчаса думал. — Малыш-то у нас голубой окраски, — при этой фразе лицо мужчины украсила то ли самодовольная, то ли удовлетворенная улыбка. Сасори только тихо фыркнул и направился в сторону ванной. — Не ровняй всех по себе. Изнасиловать, кого угодно могли. — Я не из этого исхожу. — А из чего же? – Акасуна даже обернулся, дожидаясь подробностей. — Он это открыто демонстрирует, посмотри на уши. Парень, вяло зевнув, вернулся в зал и посмотрел на лицо несчастного. — Ну и? — Правое ухо пробито, в левом ничего нет. — И? — Что «И?» Значения не знаешь? Сасори раздраженно выдохнул, протянул руку к лицу парня, повернул его голову, чтобы посмотреть на левую мочку, на которой была запекшаяся кровь. — Естественно одна, вторую ему попросту вырвали. Мальчишка — фанат симметрии... В общем, перестань ерундой страдать и думай, что мне с этим делать! Я в ванну. — В больницу отправить, что с ним еще делать?! — Итачи уже порядком стала раздражать не пойми откуда взявшаяся у Акасуны боязнь больниц. — Сегодня-завтра он еще может поваляться здесь, но потом-то ты дотянешь до критического состояния, где даже я бессилен стану. Рыжеволосый парень смерил его холодным взглядом. — Хорошо. Но если что, нашел его ты, я тут вообще ни при чем. Или думай над вариантами. — Боже… ну так зачем вообще подбирал? Дал бы спокойно сдохнуть человеку. — Все, вопрос исчерпан. Парень быстро удалился в ванную, откуда послышался шум воды. Потом, не проронив ни слова, быстро собрался, еще раз напомнил Итачи, чтобы тот думал, нашел ключи от машины и пошел к двери. — К девяти часам сюда подъедет Кисаме. Что он скажет, то я и сделаю, ясно? Мужчина остановился. — Кисаме? — Да. Я являюсь как бы его протеже, так что у него и квалификации, и опыта больше моего. Поэтому, если скажет что ты идиот, раз не вызвал скорую, значит и будешь идиотом. Ясно? — Делай что хочешь, лишь бы меня последствия не касались. Ключи запасные в комоде. Не дослушав ничего, что хотел бы сказать Учиха, он быстро выскочил за дверь, с силой ее захлопнув. — Ну, замечательно, — Итачи раздраженно развел руками, посмотрел на время. — Хм, проспит еще часа два, пока не буду снотворное колоть… — после чего он снял с себя рубашку, еще раз посмотрел на часы и пошел искать, где у Сасори лежат полотенца. Уже через 15 минут парень был в душе. *** Кисаме, как и обещал, подъехал к девяти. То, что он увидел на диване, привело его к легкому ступору. — Хм, итак, — он взял блокнот, — у него сломан нос, выбиты зубы, напрочь содрана кожа на локтях и коленях, сломано два пальца, выбито плечо и, как вижу, еще и вывихнуто бедро… Итачи изначально этого не заметил, но сейчас действительно понял, что тазобедренная часть у юноши стала опухать. — …плюс у него ярко выраженные синяки в области живота и спины, и, как ты говоришь, нашли его с пивной банкой в анусе, так? Итачи кивнул. Кисаме, помедлив минутку, записал все сказанное. — Так какой идиот решил, что этого не хватает для экстренной помощи? Итачи мысленно усмехнулся, проклиная про себя Акасуну. — Впрочем, ты тоже хорош — пять часов сидишь с полумертвым и ничего не предпринял. Удивляюсь, как ты вообще стажировку прошел. Кисаме, в отличие от Учихи, никого не спрашивая, быстро взял мобильник с чётким намерением позвонить в больницу. — Он же не транспортабельный…— Итачи хоть как-то попытался оправдать себя в глазах коллеги и учителя в одном лице. — Пф… не транспортабельным он был, если бы ему выпотрошили органы, оторвали ноги и сейчас, истекающий кровью, он требовал срочной операции на месте. Я удивляюсь, как ты еще себя хирургом называть-то смеешь?! Скажи своей дочке, чтобы ни в коем случае не шла в мед, ведь ее отец полная бездарность. Боюсь, в этом деле твой отпрыск окажется еще более бестолковым, чем ты! — Она еще ребенок, ей еще рано об этом думать… — Итачи вяло отвернулся. Кисаме неплохой человек и всегда готов помочь. Но если его что-то злило, то он говорил что на уме, нисколько не задумываясь над тем, как это преподнести. На другом конце провода ответили и мужчина вышел из комнаты. Итачи мрачно посмотрел на парня. *** В голове шумело так, что казалось, будто сотни циркулярных пил режут листы железа. Тело не чувствовалось, было ощущение, что оно стало невесомым. Первые секунды юноша не мог даже приоткрыть глаза. Но уже через минуту дурманящая невесомость спала, сменившись адской агонией, голубые глаза еле открылись. Сквозь мутную пелену заслезившихся от боли глаз он смог рассмотреть светлый потолок. «Я умер?»