Синие паруса

- Ты всегда такой ненормальный? На землю опустилась ночь. Пираты «Черного Призрака», посовещавшись какое-то время, решили остаться ночевать на приютившем их островке и теперь мысленно проклинали себя за это решение: развести костер им не позволили, аргументировав это тем, что костер видно издалека, и перехватчики вполне могли бродить где-то неподалеку, а ночь была неимоверно холодной. - Да, – коротко кивает Колокольня, не отрывая взор от морской дали, – всегда. - Ясно, – отзывается Роб, но не уходит, опускаясь рядом на холодный прибрежный песок. – И не смотри на меня так. Уж лучше с тобой, чем… с ними. - Ты боишься их? – интересуется Грегори, запрокидывая голову назад. - Немного. Но отвратительны они мне гораздо больше. - Знаешь, в чем твоя главная проблема? – интересуется он, разминая костяшки пальцев. – Ты слишком все идеализируешь и романтизируешь. - Что ты имеешь в виду? - Понимаешь, со стороны пиратская жизнь кажется сказкой. Легкая нажива, ром, верная команда благородных разбойников и прочие прелести, которые так упорно влекут людей к этой жизненной стезе. А в реальности… - усмешка выходит горькой. – Да ни черта оно не так в реальности. Я когда-то тоже был наивным юнцом, да только жизнь мне очень быстро объяснила: что к чему. Чтобы выстроить то, что у меня есть, мне пришлось переступить через себя и не один раз. Конечно, есть и среди пиратов достойные моряки, но они редкость. Чаще всего это именно то, что ты можешь лицезреть на этом судне каждый день. - Но… - Заткнись. Понимаешь, если человек понимает только язык жестокости, то на черт ему не сдалась твоя гуманность, и если все, что нужно для счастья – удовлетворение инстинктов, то бесполезно вести беседы о высоком. Это не плохо и не хорошо. Это просто данность, которую мы должны принять и с которой мы должны смириться. Так что выбрасывай из головы все эти иллюзии, пока не поздно. Нет в мире благородства. Нет в мире идеалов и идеальности. Цена за иллюзии может быть слишком высока. Либо ты, либо тебя. Понимаешь? Роб не отвечает, только смотрит внимательно своими зелеными глазами, которые Рональд так любил сравнивать с изумрудами и зеленой травой. Её пугает это титаническое спокойствие, но вместе с этим сегодня она впервые смогла разглядеть за этим спокойствием нечто, чего не замечала раньше, хотя если бы её спросили: «что именно?», то она бы не ответила. Не смогла бы сформулировать. А он, кажется, и забыл вовсе, что она рядом, задумчиво вертя лезвие сабли, мерцающее в лунном свете. - Я не скажу, что я был так уж поглощен иллюзиями, когда сбегал. Я предполагал, что вся эта грязь в мире пиратства есть, но моей главной ошибкой было то, что я искренне полагал, что меня это не коснется. Хотя не могу не признать: мне везло. Мне попался один хороший моряк, который пришел на помощь, когда команда после полумесячного плавания подняла бунт. Я смог сохранить корабль, но моя человечность после всего этого пошла ко дну. - Ты выглядишь более человечным, чем остальные на этом судне. - Забавная иллюзия, не так ли? Не строй иллюзий на мой счет. Я равнодушное ко всему кроме моря и корабля, эгоистичное и сволочное существо с огромной долей самолюбия. Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я давно бы пристрелил его. - А чем я отличаюсь от остальных? «Тем, что я каким-то боком воспринимаю тебя как равного себе,» - мысленно отвечает ей Грегори, но вслух не говорит ничего, отмахиваясь от вопроса как от назойливой мухи. Осознание данного факта пришло внезапно во время отката от собственного безумства, хотя и причин, почему оно именно так, найдено не было. Возможно, все дело было в их самой первой встрече, на память о которой у него остался небольшой шрам. А возможно потому, что мальчишка был чем-то необычным, выбивающимся из уклада привычной ему жизни. - Брось, ты просто позволил себе к нему привязаться, – не заставил себя ждать внутренний голос. - Заткнись. Юнга удивленно посмотрел на него, напомнив, что сейчас не лучшее время для разговора с самим собой. - И все равно мне кажется, что ты отличаешься от остальных. У мальчишки довольно изящная шея, – лениво отмечает сознание. Шея. Шея. Какая-то давно забытая мысль устремляется к нему распростертыми объятиями, но мальчишка щелкает пальцами перед лицом, и она упархивает обратно в убежище, оставив после себя четкое ощущение: здесь что-то не так. Со всем мальчишкой что-то не так. И каждый раз, когда осознание готово снизойти на него, этот маленький паршивец переключает его мысли в другое русло. - Хватит смотреть на меня так, словно хочешь укусить меня за шею, дабы выпить всю мою кровь. Это пугает. Месяц в открытом море раздвигает горизонты сексуальных предпочтений, это знал любой моряк, но все равно Грегори не был готов к тому, что язвительная фраза мальчишки нарисует ему четкую, хотя и мимолетную картину в глубинах воображения. Только вот вместо укуса – поцелуй. Проклятье. Роб с отстраненным интересом смотрела на то, как Призрак внезапно отшатнулся от неё, словно она была прокаженной. - Все в порядке? - В порядке, - он выглядит так, словно ему на голову опустили что-то весьма и весьма тяжелое. – В порядке… Нет, все в беспорядке! И с этого момента держись от меня подальше. Ты славный малый и все такое, но… не приближайся. - Ну ладно, - она пожала плечами, глядя ему вслед. – Пожалуйста. Не больно-то и хотелось. *** - Я думаю, что эту посудину стоит потопить вместе со всем сбродом, что в ней есть, – сообщает Рональд Маргери пару дней спустя. Маргери только пожимает плечами. Она уже твердо решила: как только заживет её нога, она убьет Адмирала и сбежит. Куда и зачем – она не думала, лелея какие-то не имеющие четких образов мечты, связанные с жизнью на суше. - Ну и что ты молчишь? Жалко своих приспешников, да? - Они мне не приспешники. А ты ведешь себя как истеричка. - Мне кажется, я схожу с ума, - шепчет он, закрывая лицо руками. – Что со мной происходит? - Именно такая жизнь выявляет твою внутреннюю сущность и силу. Сможешь сохранить душу – герой, не сможешь… многие не смогли. Но если честно, мне не хотелось бы, чтобы ты превратился в чудовище. - Почему? – голос его звучит глухо, а вид болезненный, и девушке становится его жалко. Не его это дорога – пиратство. Оно ломает его, уничтожает того его, каким она помнила его изначально – наивного, мечтательного и романтичного юнца, верившего в лучшее и способного найти красоту даже в самом обычном куске доски. - У тебя очень красивый свет. А сейчас он уходит, приведя себе на смену что-то липкое, пугающее и безумное. Уходи с этого корабля. Он погубит тебя. Пиратство тебя погубит. В каюте мерцает свеча. - А что будет с тобой? – внезано спрашивает Рональд. Маргери только отмахивается, потому что и сама не знает. Ничего уже не знает. Кто она? Хочет ли быть пиратом? Что она к нему чувствует? У неё не было ответов на эти вопросы. - Я заберу тебя с собой. Не знаю, что будет дальше, и не обещаю любви до гроба, но, по крайней мере, с тобой я точно буду знать, что не должен терять себя. Маргери задумчиво накручивает рыжий локон себе на палец, раздумывая о том, какая странная штука жизнь. - Договорились, – кивает она наконец. – Я согласна.