Внук генерала влюбился в курсанта

Руки альфы немедленно сомкнулись на талии омеги. На вопрос ответили очень просто: - Чтобы ты не упал или не убежал. Ангел заправил мешавшие волосы за уши и внимательно посмотрел на своего альфу. Габриель его половинка, это факт. Но прошлое... - Я включаю свет. Альфа лежал спокойно, но как только светильник рассеял тьму, резко повернул голову от света и зажмурился. Ангел приложил ладонь к виску мужчины, и он медленно повернул голову, всё ещё жмурясь, но уже меньше. Тонкие пальчики погладили лоб, по краю зоны роста волос нащупали тоненький шрам от одного виска до другого. Левую бровь и веки тоже пересекал аккуратный шрам. Справа шрам шёл над бровью параллельно ей. Скулы стали чуть острее, щёки пестрили крохотными шрамиками. На подбородке шрамы не чувствовались из-за короткой бородки. Переносье оказалось глубже, чем помнил Ангел, поэтому кончик носа был немного вздернут вверх. За ушными раковинами тянулись дуговые шрамики. Горло пересекал короткий, но широкий шрам. На груди, руках и ногах - хаотичные комбинации. Только над сердцем был толстый шрам, переходящий на живот, обходяший пупок слева и терявшийся под резинкой трусов. Альфа перевернулся на живот. - Розги... - Замоченные в кислоте розги, - поправил Габриель. - Эти шрамы - моя военная награда. Жаль, что я не помню тех, кто был рядом в те времена. Из-под сомкнутых век пробились слезинки, которые Ангел нежно стёр. Габриель чуть улыбнулся. На спине операционных шрамов не было. Будто прочитав мысли омеги, альфа сказал, что почки и поджелудочную ему спасли консервативно, когда он уже очнулся. - Меня приняли за труп, отдали студентам на вскрытие. Хорошо, что на мне также учились ставить наркоз. Когда они увидели бьющееся сердце и активный мозг, вызвали учителей, те собрали бригаду и оперировали меня, - начал рассказ Габриель, когда омега выключил свет. - Мозг жил, но его связи с памятью были уничтожены. В той зоне был сплошной некроз. Пуля пробила череп вот здесь. Альфа прислонил ладонь омеги к голове, и юноша почувствовал пять круглых углублений, и чуть выпирающую поверхность между ними. - Костную пластинку заменили аллопластикой. Вырезали такой же кусок с головы трупа и вставили мне. Ангел тихо плакал на груди мужчины, который рассказывал ужасную историю своего возрождения. - После меня врачи тщательно проверяли каждого, но ещё спасти удалось только двоих. Один без рук, второй без ног. Оба беты. Живут вместе, помогают друг другу, но помнят весь тот кошмар, - поведал альфа. - Не сказали ни слова. Сколько не просил. Утверждали, что я могу начать жизнь заново, а им остаётся лишь ждать, пока у сердец батарейки сядут. Ангел положил руку на грудь альфы, случайно накрыв ладонью колечки. Габриель сжал её и попросил Ангела дать ему неделю. - Через неделю курс терапии закончится. Все ограничения будут сняты. Если ты... Если бы ты... - Был рядом? - догадался Ангел, альфа кивнул. - Я буду. Омегу перевернули на спину. Сухие, тёплые губы накрыли его рот. Ангел расскрылся прежде, чем у него попросили разрешения войти. Он будет рядом. Он хочет быть рядом. "Гейб... Нет. Гейб умер там, на войне. А Габи... Его никогда и не было", - размышлял омега, скользя ладонями по шрамам, наслаждаясь поцелуем, который альфа и не думал прерывать. - Габриель... Есть только ты. Мой. Возлюбленный, единственнный, истинный. - Только твой, мой малыш, - отозвался альфа. - Только твой, мой драгоценный Ангелочек.