Голос

Эта история началась почти ровно двадцать лет назад, когда мне только исполнилось шестнадцать. Я был полон надежд и любил мечтать о светлом будущем. Старательно учился, мечтая получить хорошую профессию... Ни сейчас, ни тем более тогда не было много таких подростков, но я таким был. Каждое лето я традиционно проводил в деревне у своего дедушки. Помогал ему, чем мог, но больше купался, загорал, читал и вообще занимался тем, что мне по душе - времени было хоть отбавляй. Несмотря на то, что это было начало девяностых годов, так прославленных всякого рода разборками, рекетом и прочими прелестями - в глухих деревнях вроде той, в которой жил мой дед все было тихо и мирно. Этим летом кое-что изменилось в этой, казалось бы, неизменной глуши. Наш дом находился немного обособленно от остальной деревни - в низине. Рядом с нами было только два дома, один из который был давно-давно заброшен. Во втором же, с которым у нас был один общий забор, не так давно жила пожилая женщина, но она скоропостижно скончалась от какой-то хвори. Так что оба дома рядом с нами пустовали. До этого лета. В этом году туда заселилась целая семья. Старушка со стариком - видимо родители отца детей, заселившихся в дом. У него была жена и, видимо, брат, который отчего-то мне не нравился. Ухмылялся вечно. Но дед быстро подружился со всем семейством и часто ходил к ним в гости. Я же всегда отказывался, ссылаясь на нелюбовь к незнакомым людям. Лето выдалось жутко жарким. Почти вся трава сгорела от этой жары, но на огороде все росло исправно благодаря стараниям дедушки. Даже ночью температура была настолько высокой, что заснуть не получалось до трех-четырех утра. Насекомых почти не было, но даже это не радовало. Можно было решить, что спасение - это купание в прохладной воде днями напролет. Но там собиралось столько людей, что я не мог залезть в воду. Я не был стеснительным, но людей, честно говоря, не любил. И пусть даже в тени было больше тридцати пяти по Цельсию, я любил сидеть под яблоней на нашем участке - единственное дерево у нас, если не считать огромной березы, уже целую вечность стоящей в палисаднике. Эта яблоня стояла у забора, смежного с соседским домом. За забором тоже стояла яблоня. Видимо, когда-то его здесь не было. Сидя под яблоней, я слышал, о чем говорили за забором, слышал детский смех и крики вроде "обед готов!". Однажды я совсем близко услышал два детских голоса. Видимо, они сидели под яблоней. - Спой мне, Сереж, - жалобным тоном просила девочка. - Я уже давно не слышала твое пение. - Хорошо, только не говори брату, он считает, что мальчики не должны заниматься этой ерундой, - ответил ей мальчик мелодичным голосом. - Это не ерунда! - Я-то это знаю. Я люблю петь. И он запел. Какую-то простенькую детскую песенку. Запел таким голосом, который невозможно забыть. Меня словно током ударило. Из головы разом вышибло все мысли, я мог только слушать. Он запнулся пару раз, забывал слова, но... Я поймал себя на мысли, что лучше никогда не слышал. Редко они приходили еще и их диалог почти точь-в-точь повторялся. И он пел. Каждый раз новую песню, а иногда не одну. Когда пришло время уезжать, я чувствовал, что без этого голоса время будет идти крайне медленно, а это значит, что я долго его не услышу. Я закончил школу и приехал всего на пару недель - мне нужно было готовится к экзаменам в университете. Я хотел стать психологом. Лето выдалось не таким жарким, но я все равно постоянно сидел под этим деревом в надежде вновь услышать голос, пробирающий до дрожи. И я услышал. Через две недели, за день до моего отъезда в соседнем доме разразился настоящий скандал. Все началось с того, что ранним утром почти все семейство уехало - остались только Сережа и его дядя. Пока никого не было, произошло что-то страшное. Сейчас, когда мне тридцать шесть, я понимаю, что, но тогда я никак не мог взять в голову. Дядю забрала полиция, но сначала его брат сильно его избил, крича матом на всю деревню и постоянно называя его извращенцем. Дед говорил, что младший сын перестал говорить. Для меня это значило, что я никогда не услышу голос, который полюбил. Поэтому я без сожалений уехал в город, надеясь навсегда забыть это. Спустя пять лет я выучился на психолога. Стал дипломированным специалистом в области психотерапии и психосоматики. Я практиковал уже чуть больше десяти лет, когда ко мне пришел он. Кторов Сергей. Он был немым вследствие нервного расстройства. Я говорил, а он писал в большом толстом блокноте. Он почти каждый день он приходил и "говорил" со мной. Я был уверен, что это тот самый маленький мальчик, которого я так и не смог забыть. Он писал мне много, будучи моим пациентом. Все началось с "это со мной уже давно", продолжилось откровенным "я хочу говорить, очень хочу" и спустя два года закончилось "я люблю тебя". После этого он перестал быть мне пациентом и стал смыслом моей жизни. Я рассказал ему все. Рассказал, что слышал его голос, что был там, что полюбил еще тогда. Но... Я никогда больше не заговаривал о его прошлом после слов "я не хочу об этом говорить", написанных на клочке бумаги дрожащей рукой. В нашей с ним квартире везде были блокноты, тетради, альбомы, а с ручкой он никогда не расставался даже дома. Он не хотел учить немой язык, да и я тоже. Нам было хорошо и так. Мы были счастливы. Никогда не ссорились, потому что до безумия любили друг друга. Я всегда волновался, а он бесился из-за чрезмерной заботы. Скорее из вредности, конечно. Я надеялся, что со мной он вскоре заговорит, но шли годы. Он по-прежнему молчал. Я уже привык к этому. Его улыбка, его взгляды, его жесты говорили больше слов. Наша идиллия разрушилась, когда он, сидя на моих коленях, взял в руки ручку с блокнотом и написал "нам нужно поговорить". - Пиши, малыш. Что-то случилось? - я сразу понял, что это нечто важное по сосредоточенному выражению лица. Он долго не решался. Кусал губы и вертел ручку в руке. А потом взял и написал. Три слова. "Я могу говорить". - Давно? - Да, - я вздрогнул. - Почему... Почему ты не сказал мне? - Я не мог понять. Он заплакал, всем телом прижимаясь ко мне. И я понял, в чем дело. Мне хватило короткого "да", чтобы понять, что это не тот голос. Я улыбнулся. - Глупый мой... Я люблю тебя. Тебя, тебя и только тебя. - Правда?.. - он поднял на меня глаза. - А как же... - Тсс, - я приложил палец к его губам. - Не говори этого. Плевать мне на кого-то там, кого я даже не знаю. Я хочу слышать только твой голос. Скажи, что любишь меня. - Я люблю тебя, - он не отрывал взгляда от моих глаз. Я поцеловал его. Единственного любимого с лучшим голосом на планете. Я хочу снова и снова слышать этот голос и эти слова.