Нерассказанная история

- Я ЛЮБЛЮ РОК-Н-РОЛЛ! Заорал я в порыве чувств под песню своей любимой AC/DC. Черт, мне нужно было стать рок-звездой! Хрипеть любимый металл, нюхать кокаин и кадрить сисястых фанаток. Да уж, думать о выдающихся достоинствах слабого пола в тот момент нужно было меньше всего. Ибо мне не доставляло удовольствия сидеть в джинсах, с натянутой до предела тугой ширинкой. А как все начиналось… Та брюнеточка, очень жгучая, и, по всей видимости, подвыпившая, была очень… дружелюбна со мной. Ухх… И вместо того, чтобы разрешить ей себя раздеть, уже несколько часов я вел свою Детку через весь штат. А на соседнем сидении, мирно посапывая, спала молодая особа. Николь. Девушка моего младшего братишки Сэмми. Тоже охотница, как и я, которая ускакала спасать мирных жителей за сотни миль от колледжа и от Сэма. Попала в беду. А так как я был неподалеку, пришлось исполнить просьбу моего брата доставить «Никки» целой и невредимой к нему в Стенфорд. - Зачем так вопить? – она недовольно зажмурила слипающиеся глаза. - Моя машина – мои правила, дорогуша, - улыбнулся я, - Если кому-то не нравится мой голос, тот может выйти. В наших кругах ее знают, как Сакуру. Дурацкое прозвище. Но выбрано оно вовсе не от безграничной любви к восточной культуре. На лопатке наколота ветка сакуры, уходящая к пояснице, и немного попадающая под пояс джинс. Тату предназначено для сокрытия шрамов, оставленных когтями одной злобной паранормальной твари. Словно, услышав мои размышления, она машинально провела кончиками пальцев по выпуклой поверхности тату, отклонила голову так, что мне стала теперь полностью видна ее шея, и задумалась о чем-то своем. Невольно я скользнул взглядом и на миг застыл. Острый подбородок, кричащий о ее волевом характере. Выразительные, высокие четко очерченные скулы, прямой нос, как и она сама. Прямая, даже в какой-то степени грубовата своей излишней прямолинейностью. Всегда любила идти напролом и везде совать свой прямой нос. Пухлые губы были почти всегда плотно сомкнуты. А преждевременные морщинки на лбу объясняли, почему у нее такой сильный характер. В то же время она любила веселиться. Отжигала так, что даже я челюсть не успевал ловить, ускакавшую вслед за ней. И мне было невдомек, что она нашла в Сэмми. В этом слюнтяе, в этом нудном, вечно серьезном лосином теле. Но была верна, как бы не напивалась. И всегда ждала его, волновалась, и не было в ней того противного девчачьего мозгоедства. Всегда молчалива и собрана. Всегда озорна и открыта. И не спрашивайте меня, как такое возможно, у самого мозг дымится на протяжении всего года, что ее знаю. Даже иногда откровенно побаиваюсь ее. Вот она всерьез размышляет, что должна рассказать родителям, о чем-то важном, и уже танцует на стойке, снося каблуками вонючее пойло бородатых мужиков с волосатыми сосками, считающими себя байкерами. И потом, отчитанная Сэмом за непристойное поведение, стыдливо опускает глаза и лепечет что-то о том, как он прав. Блин, и когда до его антресоли дойдет, что у него классная девчонка, и когда чужие мужики пожирают ее глазами, а в конце подходишь ты, и уводишь свою девочку под дружно сочащиеся слюни, чувствуешь себя королем! Уж поверьте мне. Это эйфория. А я люблю быть в центре внимания. И я бы на его месте не был таким скучным, иначе она найдет кого-то повеселее. Кого-то, вроде твоего брата. Мужественного, зеленоглазого, сексуального весельчака… Это была шутка. А если серьезно, я не знаю, почему они вместе до сих пор. Ну понравились, ну перепихнулись пару раз и все. Ведь по сравнению с этим шкафом, Николь, и без того, не высокая, кажется, совсем крошечной. Будто Кинг-Конг со своей подружкой… Или он взял ее в сексуальное рабство… или как папа с дочкой… Сексуальное рабство? Хмм… мне бы как никогда сейчас пригодилась эта опция. Как раз в то время, как я подумал об этом, Николь вдруг, и очень вовремя, стало жарко, она стянула с себя рубашку и осталась в одной майке. Которая, скорее всего была ей мала. Потому как выпирающие части тела обтянулись настолько, что вслед за ними обтянулись джинсами мои выпирающие части. Судя по всему на лице было какого-хрена-ты-делаешь-оденься-как-была выражение, ведь моя внезапно преобразившаяся в моих глазах спутница нахмурила лоб и повела лицом. - Оденься, пожалуйста, - почти приказал я. Она засмеялась. - Что такое, Дин? Разве я не похожа на мальчика? - Именно поэтому, оденься. Я неадекватно отношусь к рядом сидящим голым мужикам. Она снова засмеялась, накинула рубашку, и я снова смог расслабиться. Но нехорошие мысли не покидали меня… Мы проезжали Айдахо, а здесь в сотню миль можно было не встретить населенных мест. Поэтому я принял решение остановиться во встретившемся придорожном отеле и передохнуть. А мне заодно снять напряжение. Было ещё светло, когда мы сняли номер. И я решил проветриться, купить чего-нибудь пожевать. На самом деле я просто не смог оставаться в номере, когда Николь пошла в душ. Да простит меня Сэмми. Горячее июльское солнце пекло нещадно, и я переместил бедную Детку под навес. В ней пришлось оставить и свою любимую отцовскую куртку, которая до сих пор была мне слегка велика. Облокотившись на капот, расстегнув рубашку, я подставил промокшую от пота грудь желанному ветерку. Мимо пролетела стайка девчушек, по виду ещё школьниц. Увидев меня, они что-то возбужденно защебетали, а одна, самая смелая, подмигнула. Лицо растянулось в довольной улыбке. Конечно, у них-то, скорее всего не встретишь никого кроме престарелых фермеров, пропахших навозом. А тут такой брутальный секси-бой на клеевой тачке, как тут устоять! Я отхлебнул пива, уже теплого, и, прихватив два сэндвича, поднялся в номер. Несколько минут копался с ключом и слушал, как из комнаты грохочет музыка и подпевает Ники. Открыв, наконец, дверь, я вошел и сразу стянул рубашку. Такая духота. Вода не журчала, это значило, что Николь уже не в душе. Даже стало как-то легче дышать. Настойчивый звонкий голосок из ванной никак не хотел попадать в ноты, и это немного раздражало, но вместе с тем здорово веселило. Меня прямо подмывало сказать какую-нибудь гадость, она, ведь портит классные песни! Я постучал, как можно громче, на что она прибавила громкость, и я счел это, как вызов. - Тебе нужно научиться петь, Ники! – я нарочно выделил имя, потому что знал, что ее это взбесит. Вытащив из кармана зажигалку–револьвер, идиотски лыбясь собственной находчивости, я распахнул дверь с криком: - ГДЕ ДЕМОНЫ? Ей хватило доли секунды, чтобы испугаться, запаниковать, успокоиться, понять, что происходит, схватить свой соляной пистолет и направить дуло на меня. И… я забыл упомянуть, что она была голая. Да. Голая после душа с пистолетом. Просто неаккуратно повязанное полотенце рухнуло на пол. И вместе с ним на пол рухнуло мое самообладание. - Ты! Кретин, Винчестер! Я же могла испугаться! Пфф! МОГЛА? А, типо, не испугалась, да? Что ты несешь?! Ну это я сейчас такой разборчивый, а там я так и стоял в дверях и пытался отвернуться. Нет, честно, пытался. Но я был слегка в шоке, поэтому мне трудно давались подобные манипуляции. Она, видимо тоже, либо ещё не поняла, что голая, либо отходила от шока. Я невольно вытаращил глаза, у меня было несколько секунд созерцать прекрасное тело. В майке и джинсах она действительно походила на мальчика-подростка. Угловатые плечи, легкая сутулость от постоянной усталости, короткая стрижка с длинной челкой на глаза, короткие ноги – все это сейчас естественной женской красотой переплеталось с длинной шеей, выступающими ключицами, тонкой талией и божественно округлыми бедрами. - Дин, - она очнулась и прикрылась поднятым полотенцем, - Я голая и ты на меня смотришь… Я качнул головой и глупо хохотнул. К сожалению, мои мысли – это не единственное, что не поддается моему контролю, поэтому, когда через несколько минут она вышла из ванной уже одетой, я истерично шарил взглядом по комнате, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь, кроме нее. Ибо эта сучка, будто нарочно, надела самые короткие шорты и самую прозрачную рубашку! - Это мне? – радостно спросила она, заметив на столе одинокий сэндвич, - Ты очень любезен. Она жадно проглотила всю еду и, закинув ноги на столик, включила телевизор и потягивала пиво. - Какого черта? – пискнул я, - Это моя фишка! - Тебя что-то не устраивает, Винчестер? - Я… да, ты серьезно, собралась тут сидеть? Она моргнула. - Сейчас я иду в душ, а после ты идешь в бар и остаешься там, пока я занимаю номер. Пиво изо рта полетело на пол. - Охренел?

***

Через час я был уже вхлам. Помню, как правой рукой держался за бутылку, левой за молоденькую девицу. Она подмигнула мне ранее, помните? Длинноволосая, невысокая, миловидная барышня лупала огромными глазищами, соблазнительно округляя ротик, недвусмысленно давая понять, что конкретно она хочет им обхватить. Моему безотказному другу это было явно по душе. - Ей восемнадцать-то есть? – пыталась перекричать грохот отстойной музыки Ники. Закинув руку мне на шею, она любезно опрокинула в себя залпом пол моего виски. Поморщившись и занюхав крепкий алкоголь рукавом, она наклонила меня к себе, что я чуть не рухнул, и прохрипела: - Номер свободен. Я вздрогнул, когда она случайно коснулась губами моего уха. И замер, напрягшись, прислушиваясь к себе. Сгорая со стыда перед Сэмми. Ведь мое воображение тут же услужливо подкинуло парочку возбуждающих сцен. Я понял, что дико хочу ее. Это стукнуло меня, как ломиком. Николь, глотнув ещё моего виски… хотя, нет. Тогда моему воспаленному воображению почудилось, что ее. Пухлые. Губы. Сомкнулись на стеклянном горлышке и ее. Язык. Тут же обожгла доза огненной жидкости. Бутылку она на место не поставила. И крикнув что-то вроде: - Вот как надо под это танцевать! Ууу! Скрылась в толпе. Мужики тут же начали оживленно орать и аплодировать, подливая масла в огонь. Я тряхнул головой, отбрасывая неуместные предательские мыслишки. А чтобы окончательно от них избавиться, я повел свою спутницу танцевать, дабы в полной мере насладиться ее стройным молодым телом. И в какой части зала я бы не оказался, везде видел Николь. Как долбанная Джоконда наблюдает за тобой в любом ракурсе, так и она. Только я не уверен, что Николь меня видела. Я не уверен, что она вообще кого-либо видела. Она выбрала в автомате трек, взъерошила ладошками волосы и пустилась в пляс, подпевая певцу. Это были Aerosmith. И пели что-то вроде «Детка, ты сводишь меня с ума». И тут моя память и рассудок вместе предали меня. Помню, как сжимал малышку так, что она жаловалась, что ей больно. Как представлял вместо нее… другую. Когда я нечаянно назвал ее Ник, она обиделась и ушла. Помню, что вернулась, и потом, когда я ее так называл, не обижалась. Наверное, тоже нехило накидалась. А когда я целовал ее, она заплетающимся языком шептала мне, что никогда так не делает, пыталась уйти, но я снова развернул ее к себе и толкнул к стене. Она проявляла жалкие попытки сопротивления, но когда я снова впился в ее губы, она ответила мне всем жаром, который, видимо, кипел в ней все время. Я целовал ее так, как целовал бы сейчас Николь. Я настолько проникся ей, что даже чудилось будто это она и есть. И даже челка, как у нее, все время сваливалась на глаза, а когда она вскидывала голову, чтобы убрать ее, я неистово наслаждался ее шеей. Целуя, рыча от желания, и прикусывая мягкую кожу. Потянув за ее короткие волосы, я запрокинул ее голову еще сильнее. Она застонала. А я рывком расстегнул ее рубашку, оторвав пару пуговиц, и сжал в ладони упругую грудь. Я не помню, как мы дошли до моего номера, но, едва ворвавшись внутрь, я сразу сбросил с нее ненужную рубашку, она сорвала с меня футболку. И теперь обнаженной грудью я ощутил жар ее тела. Я думал, джинсы лопнут от напряжения. Он стоял, казалось, уже тысячу лет, каменным нерушимым стражем, как долбанный Стоунхендж! Я хотел взять эту девочку хоть сразу, но наслаждался. Пока Николь здесь. Пока Николь у меня в голове. Пока я хотя бы в разыгравшейся фантазии мог ласкать ее без стыда, снова и снова погружаясь в жаркий плен ее губ. Я приподнял ее за бедра и опустил на стол, ещё сильнее прижимаясь пульсирующим пахом к ее промежности. Она, часто-часто дыша, расстегнула мой ремень, рванула ширинку и сбросила джинсы на пол, скрестив ножки у меня за спиной, она прижалась ко мне всем своим разгоряченным телом. Я не смог больше тянуть, и, вылизывая ее рот языком, поднял ее за бедра, и, снося на пути все, что мешало, мы рухнули на кровать. Не совладав дрожащими от возбуждения руками с ее трусиками, я разорвал их и с диким животным рыком резко до основания вошел в нее. Помню, как она вскрикнула от этого. И все. И у меня совсем сорвало крышу. Это пока остается самым очешуенным сексом за все время моей половозрелости.

***

Разбудил меня чей-то резкий толчок в ребро. С трудом разлепив глаза, я увидел перед собой крепко спящее лицо Николь… Проснулся сразу же. Она тоже зажмурилась и сладко потянулась. Пока я лихорадочно соображал, как мы могли оказаться в одной постели… голые? Я заглянул под одеяло. Голые. Ник приоткрыла один глаз, увидела меня и снова закрыла. Потом снова распахнула очи, так, что те оказались больше, чем есть, вдвое, и замерла. - Нет, это не сон, - пояснил я. И тут же получил по уху. - У тебя идиотские шутки, кретин! – завопила она, - А, ну, вылезай из моей постели! - Как ты думаешь, мы… - НЕТ! - Тогда откуда у тебя это? Я указал на бурые пятна от своих? губ. Она нервно зашарила рукой под одеялом. - Можешь не искать... я порвал их вчера… И увернулся от пролетавшей мимо цели подушки. Сверкая неприкрытой задницей, я пошел в душ. Но только для того, чтобы не выдать собственного ошеломления. Пресвятые ежики, я на самом деле ее трахнул… То-то мне вчера так явно она «чудилась». Я с ней… С девчонкой моего брата… Сэмми, Сэмми, прости.

***

Выйдя из ванной, я обнаружил ее одетой у столика. Она держала в руках свое разорванное белье. - Мы, что, действительно, переспали? – перевела она взгляд на меня. Я глупо улыбнулся – ну, я умею, знаете… - припомнив вчерашние щекотливые моменты. Ей, видимо, они тоже вспомнились, но реакция у нее была прямо противоположной. Она округлила глаза и на выдохе прохрипела: - Собирайся, поехали. И забудь об этом. Забудь об этом. Как можно забыть о том, что я очешуенно трахнул подружку брата? И, что уж теперь скрывать, сделал бы это ещё! Мой моральный компас, конечно, не указывает строго на север, но… если даже для меня это плохо, то это плохо. «Забудь об этом» Могу поспорить, что Ник сейчас переворачивает все в своей голове в поисках оправдания перед Семми, или ищет, как лучше ему преподнести эту замечательную новость. Но. Секс был? Был. Она хотела меня? О, ещё как, брр! Значит, виновна. А значит весь оставшийся путь она проведет в мрачном молчании, самобичевании, самокритике, самоанализе, и ещё миллион таких «само-». Я уговорил ее подождать ещё пару минут и позавтракать. Под конец она не выдержала и гаркнула: - Быстрее можешь? Я дожевал отвратительный бифштекс и сел в машину. Как я и предполагал, дорога проходила напряжно. Николь молчала, а я снова и снова вспоминал детали вчерашней ночи, и мне моментально становилось жарко. Теперь я чувствовал ее близость, как никогда остро. Я впитывал краем глаза каждое ее движение, каждый взгляд, которые она тайком бросала в меня. И от одного такого взгляда у меня прям волосы встали дыбом. И, честно сказать, не только волосы. В них сверкнул дикий огонек, она стыдливо опустила глаза и покусала губу. Тут же всплыло воспоминание, как эту губу вчера кусал я. Всасывал в себя, как леденец, оттягивал, отпускал на миг, и тут же снова врывался языком в ее горячий рот. Глотка пересохла. Я потянулся к заднему сидению за водой, и случайно задел плечо Ник. Она резко впилась в меня диким взглядом, и я замер. Визг тормозов, я остановил Детку. Мы набросились друг на друга одновременно, и я думал, что сожру ее целиком. Она ловко запрыгнула сверху, задев сигнал на руле, Детка сердито завопила – прости, Малышка… Я нащупал рычаг под сиденьем и рухнул назад, А Ник уже расстегнула мне джинсы. В тот момент мы возненавидели друг друга. Потому что я отнял у нее Семми, а она отняла у меня брата.