Не все Альфы одинаковые

— Скотт, сынок, можешь приехать ко мне на работу? — Да, мама, конечно, что-то случилось? — Приезжай, расскажу тебе всё на месте. Скотт бросил рюкзак с учебниками на пол у двери комнаты и набрал телефон Стайлза: — Да, Альфа, слушаю и повинуюсь. — Стайлз, я серьёзно, Дерек дома? — Нет, тренирует своих бет, а что случилось? — Моя мама попросила меня подъехать к ней на работу, если бы она работала в хлебопекарне или в магазине «Детские шалости» я бы тебе не позвонил, но моя мама… — Работает в городской больнице, я понял. Я еду с тобой, Дереку оставлю записку, он никогда не берет с собой телефон на эти тренировки в лесу. Встречаемся в больнице. — Хорошо. Но отцу своему пока ничего не говори, ладно? — Если я хоть чуть-чуть знаю твою маму, то моему отцу она позвонила до тебя. — Увидим. — Скотт выключил телефон и бросился к своему мотоциклу. Через десять минут он был в больнице, Стайлза ждать не стал и пошел сразу к посту медсестер. — Мама. — Сынок, пошли скорей, расскажу тебе по дороге. Это Айзек Лейхи, он в очень плохом состоянии, час назад его доставила скорая помощь, случайный прохожий услышал стоны в городском парке и позвонил 911. — Мама, что с ним? — Он сильно избит… — Ты что-то не договариваешь, да? — Сильно избит и изнасилован. Очень жестоко. Я не буду сыпать медицинскими терминами, но наши лекарства слабо помогают, раны гниют, и я позвонила Дитону. — Что сказал Дитон? — Ему поможет слюна альфы. Я сама понимаю, как это странно звучит, но ты или Дерек, или другой альфа должны зализать его раны. Я тебя прошу только об одном — плюнь мне в пробирку и я ватным тампоном проверю, заживёт ли хотя бы одна царапина. Вот ёмкость, плюнь, пожалуйста. Скотт взял колбочку в руки, отвернулся от матери и плюнул. Она выхватила ёмкость из его рук и открыла дверь палаты: — Постой здесь, не заходи. В это время прибежал запыхавшийся Стайлз: — Ну, я здесь, что произошло? — Кто-то, я обязательно его выслежу и ему несдобровать, жестоко избил и изнасиловал Айзека. — Айзека Лейхи из нашего класса? — Да, а ты знаешь другого Айзека или может ты решил, что имеется в виду Айзек Азимов — писатель-фантаст, кстати, уже покойный? — Скотт, я понял, извини, пожалуйста, ты же был в него влюблён когда-то? — Да, я предложил ему встречаться, но он ответил, что уже встретил своего истинного Альфу. — Хочешь сказать, что его «истинный альфа» это сделал? — Скорее я поверю, что какой-то альфа решил его трахнуть и начал с «Айзек, я чувствую, это я твой истинный альфа». Омеги всегда на такое ведутся. Дверь открылась и Мелисса Маккол, счастливо улыбаясь, сказала: — Слава богу, подействовало. Царапины начали потихоньку затягиваться. — Мама, а что с внутренними повреждениями? — Там работают антибиотики, надеюсь удачно. Но проверим только завтра. Так, а теперь за работу — Скотт, плюй сюда. Стайлз, звони Дереку, пусть тоже придет. Мне надо много слюны. — Мама, Айзек в сознании? — Нет, спит под воздействием лекарств, и говорить с ним пока нельзя. Твой папа, Стайлз, обещал приехать, как только с пострадавшим можно будет поговорить, он в курсе всего. Я позвонила ему первому. Стайлз улыбнулся и, многозначительно посмотрев на Скотта, развёл руками. — Стайлз, извини, одну минуту, я могу поговорить с мамой наедине? — Да, я пошел. Позвоню Дереку, а то будет меня искать, волноваться и отшлёпает потом… — Да, иди позвони. Только не ври, никто тебя не отшлёпает, он обожает тебя и вечно носит на руках. — Ну, ты просто не всё знаешь, — сказал Стайлз, отходя к лифту. — Тогда «всё» знать мне и не хочется, — бросил Скотт вдогонку другу и обернулся к матери: — Мама, я люблю Айзека уже давно и много раз предлагал ему встречаться, но он отшивал меня. Короче, пока он не видит и не будет выступать, я хочу сам зализать все его раны. — Сынок, если он очнётся, это будет скандал, меня сразу уволят. — Мама, он же там с капельницей, я видел, когда ты заходила к нему. Так добавь немного снотворного, я всё сделаю быстро, чтобы зажило. Сколько раз я могу плевать тебе в баночку?! — Сынок, ты уверен? Мы брали анализ крови, он его ничем не заразил, так что можно, наверное. — Всё, мама, стереги дверь, — и Скотт юркнул в палату. Внутри пахло лекарствами. Несчастный Айзек, белый как полотно, лежал на кровати и еле слышно дышал. Всё его лицо и тело, не покрытое простынёй, были в ранах, синяках и царапинах. Правая рука в гипсе, видимо, он пытался сопротивляться. Сердце Скотта наполнилось ненавистью к этому чужому альфе. Скотт подумал, что впервые в жизни мог бы убить человека, если бы знал, кто это был. Выследить и убить. Не теряя ни секунды, он подошел к кровати одноклассника и аккуратно лизнул ближайший порез на щеке. Царапина прямо на глазах стала заживать. Альфа улыбнулся и продолжил. Он нежно целовал каждый синяк (хотя это и не помогало лечению, но было очень приятно) и зализывал каждую ранку. Сначала на лице, потом на шее, дальше грудь. Скотт не удержался и нежно поцеловал каждый сосочек. Как можно стерпеть и не подарить ласку тому, кого уже давно сильно любишь? Лишь бы Айзек никогда об этом не узнал, ещё решит, что Скотт воспользовался его беззащитностью. Дальше руки, живот, ноги. Скотт осторожно повернул Лейхи на бок и продолжил обрабатывать спину и попу. Внутри анус был разорван в нескольких местах. Скотт аккуратно размазал свою слюну по всей дырочке. Сердце его сжалось от любви и сожаления: — Как же тебе было больно. Ещё пара минут и всё было закончено. Он тихонько вышел из палаты, шепнув на прощание: — Выздоравливай. В коридоре его уже ждали мама, Стайлз и Дерек. Хейл сразу спросил: — Ну, как он? — Плохо, но я зализал все раны и они заживают. — Спасибо, сынок, попей воды, а я к больному. — Скотт, есть мысли, кто бы это мог быть? — спросил Дерек. — Я не знаю, Айзек не говорил. Но я уже хочу убить эту сволочь. Можно попросить маму принести одежду, в которой нашли Айзека, и попытаться выследить его по запаху. Но оказалось, что Лейхи нашли абсолютно голым. Друзья разошлись по домам. Вечером, сидя на руках у Альфы, Стайлз спросил: — Дерек, как можно такое совершить? Он Айзека просто не любил. — Стайлз, это не так. Вот тебя я люблю, но секс у меня был и до тебя, и не только по большой любви, иногда это только обоюдная страсть. Но я никогда никого не обижал во время секса. Ты мне веришь? — Конечно, верю. Иначе я бы не был с тобой. Я вообще спросил, о других. — Трудно сказать. Раны, по рассказу Скотта, такие, будто он его ненавидел или мстил за что-то. Но, может быть, этот альфа просто садист и поступает так со всеми своими партнёрами. Получает от этого удовольствие. — Как ты думаешь, он может вернуться за Айзеком? — Надеюсь, что да. Не смотри так удивленно, тогда мы его и схватим. Не придется выслеживать. Там, в больнице, сидит группа полицейских, охраняют Айзека. Нас со Скоттом он бы почуял издалека и не приблизился бы к пострадавшему.