Фарфоровый.

Всего лишь фарфор - бездушный, холодный и не живой. Разновидность керамики, а больно, как настоящему. И теперь не знаю: кукловод или кукла. Право, не смейтесь! Ваш смех заставляет корчиться от боли и раздражает до тошноты. Стараюсь улыбаться вам - не нравится; огорчаюсь - сразу лишние вопросы. Вас не понять, ну или я столь странный. А помните того мальчишку лет шести-семи? Дурацкая шляпа в форме яблока, яркого, насыщенного красного цвета. Идиот. У меня с детства странные пристрастия, но в этом ничьей вины нет. Люблю ли я себя? Да, люблю, однако, это не мешает мне корить себя всеми ругательствами, которые только возможны. Всегда сбегал от бабушки, чтобы насладиться лесным воздухом, ну или поиграть в одиночестве. Ценитель свободы с ранних лет, как же. Друзей не было - не страдал. Ай, да к чёрту. Уже тогда я презирал всех, уже тогда я поставил себе цель не влюбляться и ценить только себя. Эгоист. Тогда я предполагал, что никто не заставит моё сердце биться чаще и никогда не заставит меня уважать себя, вне зависимости от того, кем мне будет приходиться. А помните, как подрос? Мукуро-сама, Мукуро-сама. Будто для меня не было ничего другого в этой жизни. Вария, Кокуё, мафия, иллюзии, Верде. Слова родные, слова непонятные до сих пор. У меня даже детства приличного не было, чёртов Рокудо! Да я же ненавидел тебя всей душой, а ты звал меня своим мальчиком. Иллюзионист, мальчишка с выдающимися способностями, сильный и могущественный. Может, я врал всю жизнь, и способности мои никчёмны? Я же иллюзионист, мне дозволено. Утомлялся быстро, зато раскрывался по максимуму, стараясь быть полезным. Ты заботился. Любил. Никчёмное дитя, не понимающее, что его попросту используют. Думал, всё серьёзно, без лишней фальши и прочих огорчений. Как наивен я был, а иллюзионисты все лжецы. Нельзя верить, нельзя полагаться и вообще нельзя слушать то, что они говорят. Наши речи сладки, наши речи ядовиты. Даже одним словом мы можем убить. Кокуё, Вария. Замечательная последовательность, не думаете? Из огня, да в полымя. И почему не родился обычным мальчишкой?! Жалею. Каждый день новая маска, а маски присущи только куклам. Фарфоровый, не живой. А больно, как настоящему. С Рокудо я был послушным, но до жути вредным мальчишкой, не разбирающимся в людях. Вечно глупые шуточки про ананасовых фей, идиотские истерики и детские капризы. Мне нравилось доводить его, нравилось получать нагоняи. Странно. Для меня он быстро стал родным человеком, но так же быстро отдалился, когда я ступил на другую ступень. Семпай. Он стал моей следующей целью. Больше шуток, больше спокойствия на лице и в мыслях. Ради него новая дурацкая шапка. В спину стилеты, а взгляд всё так же флегматичен. Я боли не чувствовал, ибо мне не положено. Каждый день притворство, ложь. Я устал. Просто устал быть таким человеком. Изменюсь - заподозрят что-то неладное. Я фарфоровый, я права не имею. Сегодня человек, а завтра буду зверем, убивающим десятки людей. Для меня это ничего, а они извиваются на пыльном бетонном полу, захлёбываясь собственной кровью. Жесток. Слабых жизнь не терпит, но я так слаб, как и они. И мне не дозволено отворачиваться, когда семпай занят делом. Я обязан. Просто обязан смотреть на то, как он убивает подобных мне. Он не терпит слабаков, он гениален, чёрт! Умён, хорош собой. С ним я позволял себе многое, пытался раскрыться невзначай, чтобы он понял, что у меня на душе. Виду не подавал, но я-то знал, что он всё прекрасно понимал. Привязался, влюбился, как дурак. Мной пользовались, а я и не возражал. Я просто терпел, стискивая зубы. Искуснейший кукловод, а как хорош! Я - холодный фарфор, всего лишь разновидность керамики. Сейчас я понимаю, что маски присущи далеко не всем куклам. Я играюсь с людьми, как с маленькими котятами. Я - иллюзионист, запутавшийся в иллюзиях. Моя вселенная тает. Я - кукла. Я продался всего за одну дешёвую улыбку этого безумца.