I hate myself

Я часто вижу его в школе. Он ни с кем не общается. Прячется. Всегда ходит один. Вроде ничем не примечателен, но засел мне в душу. Меня тянуло к нему. Мне было интересно за ним наблюдать. Я завел специальный блокнот, куда записывал свои наблюдения о нем. Спасибо его однокласснику Рэю за то, что немного рассказал мне о нем: Зовут Фрэнк. Фамилия Айеро. 17 лет. Не общителен, старается избегать разговоров. Никогда не ест в столовой. НИКОГДА. Я наблюдал за ним каждую перемену. На ланч он выходил в школьный двор и предпочитал отсиживаться «в тени». Как обычно один. Я в один из таких дней подошел к нему и предложил сэндвич. После долгих уговоров он, всё же, взял половину и, кажется, проглотил его целиком, а потом поднялся и сразу куда-то ушел. Пользуясь моментом, я незаметно направился за ним. Он зашел в здание школы и направился в сторону туалетов. Выждав пару минут, я зашел следом. На полу лежала его сумка и мешковатый свитер. Со стороны туалетных кабинок доносились ужасные звуки. Было чувство, будто кто-то пытается добровольно выплюнуть свои кишки. Через пару секунд послышалось, как смывается вода. Щелкнул замок, и дверь кабинки открылась. У меня сжалось всё внутри, когда я увидел его. Многочисленные порезы от запястий до локтевых сгибов, пересчитать которые было очень трудно. Сильно выпирающие вены. Он был как затухшая свеча, мешок с костями. - Ох, черт, – он быстро поднимает свитер с пола и натягивает на себя, прикрывая руки длинными рукавами. Его порезы не должны вызывать жалость, но вместе с его мешками под глазами и примерно пятью процентами жизни в запасе - ему хочется помочь. - Ты Фрэнк, да? – спрашиваю у него я. Пытаюсь втереться в доверие. - Вы меня знаете? Странно. Да, я Фрэнк. – Он подходит к раковине и прополаскивает рот от рвоты. Он хочет выглядеть лучше, думает, что выпускает из себя дерьмо, когда режется или блюет. На самом деле он выпускает из себя жизнь. Его серость однозначно выделяет его из толпы, но не так, как бы ему хотелось. Он не просто поломан, он почти уничтожен. Он как рыбка. Когда она больна, ты практически этого не замечаешь. Но когда она без воды, ты хочешь помочь, ты действуешь, но обычно бывает уже поздно. И этот человек, как и рыбка, видимо, лишен чего-то жизненно важного. И ему не поможет ни один врач, пока он не обретет это снова. - Можно тебя кое о чем спросить? Зачем ты делаешь это с собой? - Это моё тело. Я вправе делать с ним то, что хочу. Я задаю такой прямой вопрос. На его месте я бы не ответил на такой личный вопрос незнакомому человеку. Не знаю, почему я решил, что он выложит мне душу. - Я просто хочу тебе помочь. – Я становлюсь у двери, преграждая ему путь, когда он уже собирается уйти. - Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. - Просто объясни, почему? Много у тебя таких, скажем так, привычек? - Порезы, спрятанные под длинными рукавами. Лезвия, лежащие в заначке. Булимия. Начальная стадия анорексии. Хватит или продолжать? – Фрэнк посмотрел мне в глаза. Я увидел в них столько боли. - Почему ты делаешь это? - Я так понимаю, вы не остановитесь? Что ж, я скажу вам. Я заебался. Я просто заебался жить. Ненавижу людей. Каждый находит во мне что-то, что им не нравится, и они начинают меня попрекать. У одних я слишком жирный, у других я слишком скучный, у других я слишком громкий. Каждого я в чем-то не устраиваю. Я пытаюсь меняться, подстраиваться под людей, но их, блять, всё равно ничего не устраивает. Я ненавижу себя. У меня противный смех, ужасный характер. Я ненавижу своё тело. Каждый раз, смотря в зеркало, то, что я вижу, кажется мне отвратительным. Прыщи на лице. Жир повсюду. Хочется взять огромные садовые ножницы и просто отрезать его, чтобы не мучиться. - Знаешь, Фрэнк. Раньше я тоже зависел от чужого мнения. Часто были нервные срывы из-за того, что кто-то мне что-то не так сказал. Я тоже резался. Но как-то, когда я заносил руку для следующего пореза, я задумался. А в чем смысл? Ну, сделаю я себе порез, сделаю другой. Что-то изменится? После этого ко мне станут лучше относиться? Нет. Почему я должен делать себе больно, если люди мудаки? Всегда найдутся люди, которым ты не будешь нравиться, которые будут критиковать тебя, поливать грязью, обсуждать. Тебе просто нужно научиться не обращать на это внимания. Есть только один способ избежать критики – это ничего не делать, ничего не говорить, быть никем. Что ты и делаешь, правда? Но тебе это надо? Ты личность, которая имеет право на личное мнение, на самовыражение. Просто скажи им: «Иди нахуй!» и иди по жизни дальше. Забей на их мнение. У каждого свои стандарты красоты. Если тебя не устраивает твоя фигура, то это легко исправить. Следи за своим питанием и занимайся спортом. Срываешься? Просто в один момент бросаешь всё и нажираешься так, что, кажется, вот-вот лопнешь? Возьми и измучай себя упражнениями до изнеможения. Ты зауважаешь себя. Плевать на то, что тебе говорят окружающие, особенно посторонние тебе люди. Не слушай никого. Главное, чтобы ты сам нравился себе таким, какой ты есть. Полюби себя таким. Не обращай внимания на тех, кто только и может гадить другим. Хочешь, открою секрет? На самом деле, оскорбляя других, они поднимаются в своих глазах. Они ничего не стоят. Просто нужно уметь постоять за себя и жить тебе станет легче. Поверь мне. После нашей беседы прошло пару месяцев. Фрэнк часто забегал ко мне в кабинет, чтобы поблагодарить за то, что я открыл ему глаза на жизнь. Он ходил в рубашках с короткими рукавами. Я не видел на его руках ни одного пореза. Конечно, остались шрамы, но это лишь горькие воспоминания, от которых остался лишь маленький след. Мне нужно больше крылатых друзей - От тех ангелов, которых я знаю, У меня стынет кровь в венах... Я всегда иду домой один, Ведь я такой безжизненный, Совсем как мой телефон... Тебе нечего терять, Если никто не знает твоего имени. Тебе нечего ловить, И, похоже, ничего не меняется... Не принимая правды или вызова, Я должен увидеть своё отражение, Чтобы убедиться, что я ещё здесь. Мои родители не догадываются, Что я ел все свои обеды Один в туалете.... Тебе нечего терять, Если никто не знает твоего имени. Тебе нечего ловить И, похоже, ничего не меняется... Мне нечего терять, Мой блокнот потом всё объяснит. Мне нечего ловить, И я не могу победить эту боль.... Учитель сказал, что это временно, И когда я вырасту, мои дети Будут такими же. Дети просто любят дразниться, Кто знал, что это убьёт меня В семнадцать лет...

Из записок директора американской школы и по совместительству высококвалифицированного психолога Джерарда Артура Уэя.